Луна для двоих.

Moon for Two

Глава 1
Девушка, которая верила в чудо
Луна всегда казалась Алине живой.
Не просто небесным светом, не холодным кругом в темноте, а чем-то тихим, древним и добрым, будто она и правда слышит человеческие сердца. В детстве мама говорила ей, что луна особенно любит тех, кто умеет ждать своё счастье. Папа смеялся, обнимал маму за плечи и добавлял, что счастье всегда приходит к тем, кто не перестаёт верить.
Алина запомнила это навсегда.
Даже после похорон.
Даже после того, как мир вдруг стал слишком пустым, слишком взрослым, слишком холодным для маленькой девочки с дрожащими руками и мокрыми от слёз ресницами.
Ей было десять, когда она осталась без родителей.
С тех пор её воспитывала бабушка.
Их дом стоял на тихой улице, где по вечерам пахло яблоками, мокрой листвой и дымком из печей. Дом был старый, тёплый, со скрипучими половицами, кружевными занавесками и множеством книг. Бабушка говорила, что книги нужны не только для ума, но и для сердца. Алина читала их жадно: сказки, старые романы, истории о любви, судьбе и чудесах. Особенно она любила те, где любовь была сильнее боли.
Ей хотелось верить, что именно такая любовь была у её родителей.
Иногда по вечерам она доставала их фотографию. На ней мама смеялась, а папа смотрел на неё так, будто вокруг никого больше не существовало.
— Видишь? — тихо говорила бабушка, садясь рядом. — Вот так смотрят только на свою судьбу.
Алина проводила пальцем по краю фотографии.
— И у меня так будет?
— Будет, — отвечала бабушка уверенно. — Только не торопи судьбу. Она любит красивый момент.
В восемнадцать лет Алина всё ещё верила.
Она была нежной, хрупкой, светловолосой девушкой с большими голубыми глазами, слишком мягкой для грубого мира и слишком доброй, чтобы отвечать жестокостью на жестокость. Иногда её застенчивость принимали за слабость. Иногда — за глупость. Иногда просто за удобную мишень.
В школе её дразнили.
В колледже посмеивались.
Теперь настал университет.
Новый город был не слишком далеко от дома бабушки, и всё же казался другим миром. Алине казалось, что даже воздух здесь был иным — быстрее, острее, взрослее. Она поступила на медицинский факультет и весь август ходила окрылённая от счастья. Это была не просто мечта — это была память о маме, которая всегда говорила, что в мире нет ничего благороднее, чем спасать жизнь.
В первый учебный день Алина проснулась раньше будильника.
Бабушка уже была на кухне и жарила тонкие оладьи. На столе стояла чашка с чаем, баночка мёда и маленький букет белых астр.
— Для удачи, — сказала бабушка.
Алина улыбнулась, поцеловала её в щёку и попыталась скрыть волнение.
— Я боюсь.
— Это хорошо. Значит, тебе не всё равно.
— А если я никому там не понравлюсь?
Бабушка посмотрела на неё так внимательно, что Алина тут же опустила глаза.
— Главное, чтобы ты себе не перестала нравиться.
Эти слова она вспоминала весь день.
Университет был огромным.
Высокие светлые коридоры, белые стены, шум голосов, цокот каблуков, смех, запах кофе и новых тетрадей. Алина шла, прижимая к груди папку, стараясь не смотреть слишком долго по сторонам, чтобы не выдать, как ей страшно. На ней была белая блузка, тёмная юбка, аккуратный галстук, а длинные светлые волосы спадали почти до талии.
Она заметила, как несколько девушек у окна переглянулись.
Одна из них усмехнулась.
— Какая кукольная.
— И взгляд такой, будто из сказки вышла.
— На меде долго не продержится.
Они засмеялись.
Алина сделала вид, что не услышала.
Она научилась этому ещё давно — глотать обиду молча, не позволяя ей отравить сердце. Но от этого всё равно было больно. Где-то глубоко, в самом хрупком месте.
На первой лекции она села у окна. Свет падал на стол, и какое-то время ей удавалось слушать преподавателя, почти забыв про тревогу. Она аккуратно записывала каждое слово, не поднимая глаз. Но уже на перемене кто-то случайно толкнул её плечом, и ручка упала на пол.
— Ой, прости, не заметила, — произнесла девушка с улыбкой, в которой не было ни капли сожаления.
Её подруги хмыкнули.
Алина наклонилась заручкой, чувствуя, как жжёт в груди. Она села обратно, расправила листы и несколько секунд просто смотрела в окно, чтобы не расплакаться.
Небо было серым.
Но где-то за серыми облаками точно была луна.
Эта мысль вдруг успокоила её.
После занятий Алина задержалась в библиотеке. Ей хотелось побыть одной и перевести дыхание. Библиотека пахла бумагой, деревом и тишиной. Здесь никто не смеялся над её голосом, походкой или наивностью. Здесь всё было понятно.
Когда стемнело, она вышла на улицу.
Город уже зажёг огни.
Фонари отражались в лужах, воздух стал прохладным, а над крышами домов медленно поднималась полная луна — огромная, сияющая, такая яркая, что сердце у Алины сжалось от нежности.
Она остановилась на мосту.
Внизу тёмная вода несла блики света, а над ней висела луна, будто зеркало чьей-то мечты. Алина положила ладони на перила и закрыла глаза.
— Я всё ещё верю, — прошептала она едва слышно. — В любовь. В чудо. В то, что однажды я тоже встречу того, кто будет смотреть на меня так, как папа смотрел на маму.
Ветер коснулся её волос.
И в ту же секунду где-то далеко, за городом, в глубине ночного леса, два волка одновременно подняли головы.
Глава 2
Волки под луной
Лес был их домом с самого рождения.
Он дышал вместе с ними, шептал им на языке ветра, предупреждал об опасности и успокаивал в ярости. Каждое дерево, каждая тропа, каждый скалистый склон знали их запах.
Кай и Рейнард выросли здесь.
Два брата.
Два альфы.
Две силы одной крови.
Кай был старшим. В человеческом облике — высокий, широкоплечий, с огненно-рыжими волосами, в которых выделялась светлая прядь, острыми скулами и взглядом, от которого слабели колени даже у самых смелых. В нём чувствовалось пламя: горячее, опасное, порывистое. Он был привыкшим брать, защищать, решать и никогда не уступать.
Рейнард был другим.
Его волосы были серебристо-серыми, словно лунный свет застыл на прядях. Он казался спокойнее, мягче, тише. Но под этой внешней сдержанностью скрывалась хищная сила, глубокая и холодная, как зимняя ночь. Если Кай был огнём, то Рейнард был луной.
Они были неразлучны.
Не потому что не могли жить по отдельности — могли.
Но не хотели.
Их связь всегда была особенной. Они чувствовали настроение друг друга без слов, понимали по одному взгляду, а в бою действовали так слаженно, будто были не двумя волками, а одним существом с двумя сердцами.
Стая уважала их.
Некоторые боялись.
Некоторые завидовали.
Потому что братья были сильны не только поодиночке, но и вместе.
В ту ночь они патрулировали границу территории в зверином облике.
Огненно-рыжий волк и серебристо-серый двигались почти бесшумно, скользя между соснами. Луна серебрила их спины, туман стелился по земле, а лес был тих — слишком тих, как бывает только перед чем-то важным.
Кай первым остановился.
Рейнард замер через секунду.
Запах.
Не зверь.
Не враг.
Не человек из местных.
Что-то иное.
Тёплое. Нежное. Светлое.
У Кая резко участилось сердцебиение. Рейнард почувствовал то же самое и медленно поднял морду к ветру.
Их пронзило одновременно.
Как молнией.
Как зовом.
Как прикосновением судьбы прямо к сердцу.
Истинная пара.
Они оба мгновенно это поняли.
Но запах был один.
Один-единственный.
Кай оскалился и отступил на шаг. Рейнард тяжело выдохнул.
Невозможно.
Истинная пара не может быть общей.
Судьба выбирает одну душу для одного волка.
Так было всегда.
Так диктовала сама природа.
Но запах продолжал гореть в крови.
И он тянул их не к двум разным девушкам.
А к одной.
Кай первым обратился в человека. На обнажённой коже ещё дрожали искры тепла, когда он провёл рукой по волосам и поднял глаза на брата.
— Ты тоже чувствуешь?
Рейнард уже стоял рядом, натягивая тёмную рубашку.
— Да.
Голос у него был ровный, но слишком тихий. Это значило, что внутри него всё бушует не меньше, чем у Кая.
— Это ошибка, — жёстко сказал Кай.
— Нет, — Рейнард посмотрел на него прямо. — Ошибки не пахнут так.
Кай сжал челюсти.
Он не хотел этого признавать. Потому что признать значило впустить невозможное. Значило допустить, что их жизнь больше никогда не будет прежней.
— Одна девушка, — глухо сказал он. — Для нас двоих.
— Значит, судьба решила именно так.
Кай резко отвернулся, будто надеялся стряхнуть это с себя. Но запах уже был внутри. В лёгких. В крови. В каждом ударе сердца. Нежный, как весенний воздух. Чистый, как первый снег. И мучительно желанный.
— Где она? — спросил он.
Рейнард закрыл глаза на мгновение.
— В городе.
Кай усмехнулся без веселья.
— Человек?
— Да.
Несколько секунд они молчали.
Вой раздался где-то далеко, но оба даже не пошевелились.
— Мы найдём её, — сказал Кай наконец.
Рейнард поднял взгляд.
— И что потом?
Кай посмотрел на луну. Огромную, белую, безжалостно красивую.
— Потом… — он медленно выдохнул. — Потом я не знаю.
Рейнард впервые за этот разговор улыбнулся едва заметно, печально и тепло одновременно.
— Но ты уже хочешь её защитить.
Кай раздражённо фыркнул.
— Конечно хочу. Если она наша…
Он замолчал.
Слово прозвучало слишком сильно.
Наша.
Рейнард услышал это и ничего не сказал. Потому что сам чувствовал то же самое. Он ещё не видел лица девушки, не знал её голоса, не касался её ладоней. Но уже хотел укрыть её от всего злого мира, согреть, обнять, успокоить, если ей станет страшно.
Связь истинной пары была жестокой в своей красоте.
Она не спрашивала разрешения.
Она просто случалась.
— Завтра, — тихо произнёс Рейнард. — Мы найдём её завтра.
Кай кивнул.
Но оба понимали, что до завтра не доживут спокойно.
Этой ночью они почти не спали.
Глава 3
Первая встреча
Утро началось с дождя.
Мелкого, холодного, серого. Он барабанил по окнам аудитории и делал всё вокруг ещё более унылым. Алина сидела на второй лекции, аккуратно выписывая термины, и старалась не слышать шёпота за спиной.
— Она опять в одной и той же блузке?
— Такая правильная, что аж тошно.
— Смотри, как сидит. Прямо как примерная сиротка из драмы.
Последняя фраза задела особенно больно.
Алина не знала, кто успел рассказать о ней что-то личное. Возможно, кто-то слышал её разговор с куратором, возможно, это просто догадка. Но слово сиротка ударило так, будто её ткнули в старый, не заживший шрам.
Она опустила глаза ещё ниже.
Пиши. Дыши. Не слушай.
Пиши. Дыши. Терпи.
К обеду стало легче. После третьей пары у неё было окно, и она решила пройтись во внутреннем дворе университета, где росли старые клёны. Листья уже начали желтеть. В воздухе пахло мокрой корой и сырой землёй.
Алина села на скамейку под навесом, достала из сумки яблоко и тетрадь, но мысли не шли. Перед глазами снова стояло это слово.
Сиротка.
Она тихо вздохнула, подняла лицо к небу и шепнула почти беззвучно:
— Мам… пап… иногда мне так не хватает вас.
— Тогда, возможно, нам стоит постараться, чтобы тебе больше никогда не было одиноко.
Голос был низким, тёплым и совершенно незнакомым.
Алина вздрогнула и подняла глаза.
Перед ней стояли двое.
Она сразу узнала их.
Или, точнее, почувствовала раньше, чем узнала.
Огненно-рыжие волосы. Светлая прядь. Взгляд, от которого внутри всё дрогнуло.
И второй — серебристо-серый, тихий, красивый почти нереально, с глазами цвета ледяного неба.
Они были так близко, что у неё перехватило дыхание.
Кай смотрел на неё так, будто увидел чудо и теперь боялся моргнуть.
Рейнард — так, будто нашёл потерянную часть собственного сердца.
Никто из них не произнёс ни слова несколько секунд.
Потом Кай шагнул вперёд.
Алина тут же поднялась со скамьи, неосознанно прижимая тетрадь к груди, как щит.
— П-привет…
Кай едва заметно улыбнулся, и эта улыбка поразила её ещё сильнее, чем его красота. В ней было столько нежности, что для такого мужчины она казалась почти невозможной.
— Привет, луна.
Она растерянно моргнула.
— Что?
Рейнард мягко подошёл с другой стороны, останавливаясь на таком расстоянии, чтобы не напугать её.
— Не бойся, — сказал он тихо. — Он иногда говорит раньше, чем думает.
— Неправда, — пробормотал Кай, не отрывая взгляда от Алины.
Но Алина уже слышала только стук собственного сердца.
Луна.
Почему он назвал её так?
И почему от его голоса по коже пробежала дрожь, словно кто-то прикоснулся к самому сокровенному?
— Вы… учитесь здесь? — спросила она, просто чтобы не молчать.
— Нет, — ответил Рейнард. — Мы приехали по делам.
— И решили зайти именно сюда? — вырвалось у неё раньше, чем она успела смутиться.
Кай вдруг усмехнулся — коротко, хрипло, красиво.
— Да.
— Почему?
Он чуть наклонил голову.
— Потому что ты здесь.
У Алины вспыхнули щёки.
Ей хотелось отступить, но ноги словно приросли к земле. В их присутствии было что-то странное. Не пугающее — наоборот. Слишком правильное. Слишком родное. Словно её сердце узнало их раньше разума.
Рейнард заметил, как она сжала тетрадь дрожащими пальцами.
— Мы не хотим тебя смущать, — сказал он мягче. — Просто… можно узнать твоё имя?
— Алина.
Имя сорвалось так тихо, что почти растворилось в шелесте дождя.
Кай закрыл глаза на мгновение, будто пробуя его на вкус.
— Алина, — повторил он. И от того, как он произнёс её имя, по телу прошла тёплая волна.
Рейнард смотрел на неё с такой светлой нежностью, что ей внезапно стало неловко от того, насколько сильно захотелось подойти ближе.
— Я Рейнард, — сказал он.
— Кай, — добавил рыжий.
Их имена тоже показались ей странно знакомыми.
Будто она слышала их во сне.
Дождь усилился.
Порыв ветра пронёс холодную влагу под навес, и Алина невольно поёжилась. В ту же секунду Кай снял с себя тёмную куртку и, не спрашивая, осторожно накинул ей на плечи.
Его пальцы чуть коснулись её шеи.
Мир качнулся.
Алина резко вдохнула.
Кай тоже застыл.
Рейнард шагнул ближе.
Связь ударила сразу всех троих.
Не как мысль.
Не как чувство.
Как настоящее прикосновение невидимой силы.
Алина задрожала. Сердце колотилось так быстро, что стало трудно дышать. Всё внутри залило теплом — густым, ярким, странным. Ей захотелось одновременно расплакаться, спрятаться и прижаться к ним обоим, будто именно там было единственное безопасное место в мире.
— Что это?.. — прошептала она.
Кай смотрел на неё так, будто сам едва держится на ногах.
— Я…
Но он не договорил.
Рейнард протянул руку очень медленно, давая ей возможность отстраниться.
— Можно?
Алина не знала, почему кивнула.
Может быть, потому что уже доверяла ему.
Может быть, потому что больше всего на свете в этот момент хотела, чтобы он коснулся её.
Рейнард взял её ладонь.
И всё стало ещё хуже.
Или лучше.
Она не знала.
Тепло вспыхнуло в груди, растеклось по телу, дошло до кончиков пальцев. Её глаза расширились, губы дрогнули. Кай шумно выдохнул, словно тоже почувствовал это через неё.
— Алина, — сказал Рейнард очень тихо. — Тебе страшно?
Она честно попыталась прислушаться к себе.
— Нет.
И это было правдой.
Странно. Слишком странно. Невероятно. Но не страшно.
Кай сделал ещё шаг.
Теперь они стояли так близко, что Алина чувствовала их тепло сквозь прохладный дождливый воздух.
— Я не понимаю, что происходит, — призналась она.
— Мы тоже не до конца, — сказал Рейнард.
Кай бросил на него мрачный взгляд.
— Я понимаю ровно настолько, чтобы знать: ты теперь не одна.
От этих слов у Алины защипало глаза.
Просто потому, что никто никогда не говорил ей это с такой убеждённостью.
Она попыталась улыбнуться, но получилось слишком хрупко.
В этот момент из здания вышли те самые девушки, которые шептались на лекции. Одна из них заметила Алину с двумя красивыми незнакомцами и прыснула.
— Ничего себе. Тихоня времени не теряет.
Подруги рассмеялись.
Алина тут же сжалась.
Но прежде чем она успела опустить голову, Кай медленно повернулся в их сторону.
Он ничего не сказал.
Просто посмотрел.
И в этом взгляде было столько холодной силы, что смех оборвался мгновенно. Девушки побледнели и поспешили уйти.
Алина растерянно уставилась на него.
Кай снова повернулся к ней, и его лицо сразу стало мягче.
— Они тебя обижают?
Она покачала головой слишком быстро.
— Нет.
Рейнард слегка прищурился. Он явно не поверил.
— Алина.
Ей стало неловко.
— Иногда. Но это неважно.
Кай сделал шаг ближе.
— Для нас важно.
Снова это слово.
Для нас.
Алина почувствовала, как у неё дрожат пальцы в ладони Рейнарда. И почему-то впервые за долгое время ей захотелось поверить не просто в сказку, а в то, что эта сказка уже началась.
Дождь постепенно стихал.
Они ещё долго стояли под навесом и говорили о мелочах. О её поступлении. О том, как она любит книги. О том, что с детства обожает луну. Кай слушал её так внимательно, будто каждое слово было сокровищем. Рейнард задавал вопросы мягко и спокойно, будто боялся спугнуть её улыбку.
Когда пришло время прощаться, Алина почувствовала совсем детскую, нелепую грусть.
— Я… наверное, мне пора, — сказала она.
Кай нахмурился так, будто само это слово ему не нравилось.
— Мы проводим.
— Не нужно, я сама—
— Проводим, — повторил он.
Рейнард едва заметно улыбнулся.
— Позволь нам хотя бы в первый день быть джентльменами.
Она тихо засмеялась.
И этот смех добил их окончательно.
По дороге домой они шли по обе стороны от неё. Не касаясь, но слишком близко. И всё же в какой-то момент на перекрёстке Алина поскользнулась на мокром асфальте.
Кай поймал её раньше, чем она успела вскрикнуть.
Его рука крепко обвила её талию.
Рейнард сразу поддержал за локоть.
На секунду она оказалась между ними.
Прижатая.
Согретая.
Окружённая.
Тетрадь едва не выпала из её рук, а дыхание сбилось. Кай не спешил отпускать. Его пальцы на её талии были горячими, сильными и удивительно бережными.
— Осторожно, луна, — хрипло сказал он.
Рейнард убрал прядь волос с её щеки.
— Не ушиблась?
Алина покачала головой.
Но высвободиться сразу не смогла.
И не захотела.
В этот миг под полной луной, между двумя мужчинами, которых она знала всего час и будто знала вечность, её сердце сделало свой выбор раньше неё самой.
Глава 4
Их луна
На следующий день Алина проснулась с ощущением, что с ней случилось что-то очень важное.
Она долго лежала под одеялом, глядя на полоску бледного света на стене, и снова прокручивала в памяти вчерашний вечер. Взгляды. Голоса. Тёплую тяжесть куртки на плечах. Руку Кая на её талии. Пальцы Рейнарда на её ладони.
Всё это было похоже на сон.
Слишком красивый, чтобы быть настоящим.
Она даже подумала, не придумала ли их от усталости и одиночества. Но куртка Кая висела на спинке стула.
Настоящая.
Тяжёлая.
Пахнущая дождём, лесом и чем-то ещё — мужским, опасным, странно успокаивающим.
Алина подошла к ней, робко коснулась ткани и прижала к себе на секунду, сама смутившись от этого жеста.
— Ох, — тихо сказала бабушка от двери кухни, наблюдая за ней с чашкой чая. — Кажется, кто-то всё-таки встретил свой красивый момент.
Алина резко обернулась.
— Бабушка!
— Что бабушка? — Она улыбнулась. — Рассказывай.
И Алина рассказала.
Не всё.
Не про то, как дрожало сердце, когда Кай обнял её за талию. Не про то, как ей хотелось снова почувствовать ладонь Рейнарда на своей руке. Но рассказала достаточно, чтобы бабушка долго молчала, а потом очень внимательно на неё посмотреть.
— Ты их не боишься?
— Нет.
— Тогда слушай сердце. Только не торопись.
Алина кивнула.
Но сердце уже торопилось.
В университете день шёл медленно. Она ловила себя на том, что прислушивается к каждому шагу в коридоре, поднимает голову на каждый низкий мужской голос, ищет глазами знакомую серебристую прядь или огненно-рыжий силуэт у окна.
Их не было.
К концу второй пары она уже почти убедила себя, что, наверное, больше их не увидит. Что это и правда была случайность. Красивая, тёплая, невозможная — но случайность.
На большой перемене Алина вышла в холл и остановилась как вкопанная.
Они стояли у лестницы.
Оба.
Кай в чёрной рубашке, небрежно расстёгнутой у горла, с цепочками на груди и хищным, ленивым видом человека, который прекрасно знает, какое впечатление производит. Рейнард — в тёмном пальто, спокойный, безукоризненно красивый, с мягкой внимательностью в глазах.
Они заметили её одновременно.
И оба тут же изменились.
Как будто весь мир отошёл на второй план.
Кай первым направился к ней.
— Доброе утро, луна.
У Алины вспыхнули щёки.
— Вы снова здесь.
— Мы же обещали, что ты не одна, — сказал Рейнард.
В его голосе не было ни тени шутки.
Она опустила глаза, чтобы они не увидели, как сильно её тронули эти слова. Но они, кажется, чувствовали её и без взгляда.
— Я принесла куртку, — сказала она, поспешно доставая её из сумки.
Кай взял вещь, но не убрал.
Вместо этого он наклонился ближе.
— Можешь оставить себе, если хочешь.
Алина подняла на него глаза.
Он улыбался уголком губ. Не насмешливо. Тепло. Почти ласково.
— Но тогда вам будет холодно, — тихо сказала она.
— Если ты в ней, я переживу.
Рейнард тихо хмыкнул, а Алина смутилась так сильно, что едва не выронила сумку.
Они отвели её в кафе через дорогу. Небольшое, тёплое, с запотевшими окнами, мягкими диванчиками и ароматом корицы. Алина сидела между ними, осторожно держа чашку, и всё время чувствовала их близость — то, как колено Кая почти касалось её ноги под столом, то, как плечо Рейнарда иногда задевало её рукав.
Это было новое чувство.
Такое сильное, что в груди то и дело становилось тесно.
— Почему вы называете меня луной? — наконец спросила она.
Кай и Рейнард переглянулись.
— Потому что ты наша, — сказал Кай прежде, чем брат успел его остановить.
В кафе стало очень тихо.
Алина медленно поставила чашку.
— Что?
Рейнард мягко вмешался:
— Он не должен был говорить так резко.
— А как должен был? — Кай не сводил глаз с Алины. — Я чувствую это. Ты тоже чувствуешь.
Алина сжала пальцы.
Да.
Она чувствовала.
Даже сейчас, сидя между ними, она будто находилась в центре тёплого круга, куда не могло проникнуть ничего плохого. И от одного их взгляда внутри рождалось сладкое, болезненное волнение.
— Это ненормально, — прошептала она.
— Нет, — тихо сказал Рейнард. — Это редкость. Но не ненормально.
— Вы говорите так, словно знаете что-то, чего не знаю я.
Они снова переглянулись.
Кай тяжело выдохнул.
— Знаем.
— Тогда расскажите.
Рейнард смотрел на неё долго, будто решал, можно ли так быстро впускать её в их тайну. Потом потянулся и очень осторожно накрыл её пальцы своей ладонью.
— Мы не причиним тебе вреда, Алина. Что бы ты ни услышала.
Его рука была тёплой.
Успокаивающей.
И именно поэтому Алина кивнула.
Кай подался вперёд.
— Мы не люди.
Она моргнула.
— То есть как?
— В человеческом облике — люди, — мягко сказал Рейнард. — Но наша природа другая. Мы оборотни.
Если бы он сказал это громко, резко или с усмешкой, она бы, возможно, испугалась или решила, что над ней шутят. Но он произнёс это так спокойно, так серьёзно, что Алине стало не смешно.
Совсем.
— Это… невозможно.
Кай чуть приподнял бровь.
— Вчера ты верила в сказки.
Она вспомнила, как сама сказала им про луну, книги и судьбу. И внезапно ей стало трудно спорить с чем-то, что звучало безумно, но почему-то не казалось ложью.
— А я? — спросила она почти беззвучно.
Кай улыбнулся так, что у неё сжалось сердце.
— А ты наша истинная пара.
— Для нас обоих, — добавил Рейнард.
Алина застыла.
Чай остыл.
Шум кафе исчез.
Остались только эти слова.
Истинная пара.
Она читала подобное в книгах. Иногда мечтала о чём-то похожем, но только как о красивой выдумке. О невозможной романтической магии, не имеющей отношения к реальности.
И всё же почему тогда её сердце так уверенно принимало это?
— Но так не бывает, — прошептала она. — Для двоих сразу.
— Мы тоже так думали, — сказал Рейнард.
— Пока не почувствовали тебя, — хрипло добавил Кай.
Он смотрел на неё прямо, беззащитно и мучительно честно. И Алине вдруг стало ясно, что им тоже страшно. Может быть, не так, как ей. Но страшно.
— И что теперь? — спросила она.
Кай чуть заметно улыбнулся.
— Теперь мы будем рядом.
— Если ты позволишь, — тихо сказал Рейнард.
Алина перевела взгляд с одного на другого.
Кай — горячий, упрямый, слишком живой, словно искра под ветром.
Рейнард — спокойный, глубокий, ласковый, как ночное небо.
Оба смотрели на неё так, будто ответ мог ранить их сильнее ножа.
И Алина поняла, что уже не хочет, чтобы они исчезли.
— Позволю, — сказала она совсем тихо.
Кай закрыл глаза, будто это одно слово лишило его последних сил.
Рейнард улыбнулся. Красиво. Так мягко, что у неё заныло внутри.
Потом случилось совсем маленькое, почти невинное, но почему-то очень важное.
Кай протянул к ней руку.
Не резко.
Не властно.
Просто раскрыл ладонь.
И Алина вложила в неё свою.
Его пальцы тут же сжались вокруг её кисти — бережно, но крепко.
Рейнард словно не смог больше сдерживаться и накрыл её вторую руку своей ладонью.
Тепло вспыхнуло снова.
Алина задохнулась от этой нежной, сладкой силы. Ей хотелось одновременно смеяться и плакать. Она вдруг остро поняла, что никто никогда не держал её так, будто она бесценна.
Кай медленно поднёс её руку к губам.
— Можно?
Она только кивнула.
Он коснулся костяшек пальцев коротким, горячим поцелуем.
Совсем невинным.
Но у неё задрожали колени даже сидя.
Рейнард смотрел на это с тихой улыбкой, а потом, не отпуская её второй руки, наклонился и поцеловал её запястье — лёгко, почти почтительно.
Алина вспыхнула до кончиков ушей.
— Вы… вы специально это делаете?
Кай усмехнулся.
— А это действует?
Она опустила глаза и прошептала:
— Очень.
После этого говорить о серьёзном стало почти невозможно.
Они отвели её обратно к университету, а потом встречали после последней пары. И это повторялось день за днём. Они появлялись у входа, провожали её домой, приносили кофе, запоминали расписание, следили, чтобы она не шла одна в темноте.
Кай любил обнимать её со спины. Особенно когда она уставала. Просто подходил, тихо притягивал к своей груди, подбородком касался её макушки и стоял так, пока её дыхание не становилось ровнее.
— Отдыхай, луна, — шептал он ей в волосы.
И каждый раз её сердце растекалось мягким теплом.
Рейнард чаще садился рядом. Брал её ладонь, гладил большим пальцем запястье, убирал волосы с лица, касался губами виска или лба. От него шло спокойствие. Он умел говорить так, что ей сразу становилось легче.
Однажды вечером, когда она особенно устала после занятий и опять услышала чей-то ядовитый смешок за спиной, они забрали её в парк за университетом.
Там было тихо. Фонари золотили дорожки, листья шуршали под ногами, а луна висела между голых ветвей.
Алина села на лавочку и вдруг призналась:
— Иногда мне кажется, что со мной что-то не так. Что я слишком слабая. Слишком чувствительная.
Кай сразу нахмурился.
— Никогда так не говори.
Рейнард сел рядом и обнял её за плечи.
— Чувствительность не делает тебя слабой.
Алина смотрела на свои руки.
— Но если бы я была сильнее, мне было бы не так больно.
Кай опустился перед ней на корточки и взял её ладони в свои.
— Посмотри на меня.
Она подняла глаза.
— Ты не слабая, Алина. Ты просто добрая. А это разные вещи.
Рейнард поцеловал её в висок.
— И мы не дадим никому ломать в тебе это.
От нежности в их голосах она едва не расплакалась. Вместо этого вдруг сама потянулась к ним.
Сначала неловко.
Почти неуверенно.
Она обняла Рейнарда за шею, прижавшись щекой к его плечу. Он сразу обнял её крепче, осторожно, будто боялся, что она исчезнет. А потом Алина протянула руку к Каю, и тот моментально поднялся, притянул её к себе так, что она оказалась между ними.
Это было первое настоящее объятие втроём.
Тёплое.
Тесное.
Почти сокровенное.
Кай прижимал её к груди сзади, его ладонь лежала у неё на талии. Рейнард держал её спереди, и его пальцы медленно гладили её плечо. Алина стояла, окружённая ими, и чувствовала, как куда-то исчезает привычный холод одиночества.
— Вот так правильно, — пробормотал Кай ей в волосы.
Рейнард тихо улыбнулся.
— Да. Вот так.
И Алина впервые в жизни поняла, что значит быть чьей-то драгоценностью.