1. Немного о погружении
- Он жив. И вы это знаете... но почему-то не верите себе.
Ох уж эта наглая девочка! И кто мне посоветовал взять ее в помощники?!
- Слушай внимательно, Элла, я редко повторяю что-то дважды: он мертв! Он просто не мог выжить, поймите вы все наконец! - размахиваю руками в бессмысленной ярости и поднимаю глаза к потолку. Качая головой, делаю глубокий вдох и обращаюсь к девушке уже гораздо спокойнее (хотя какое к черной дыре тут спокойствие), - Не надо меня жалеть. Я в порядке. И передай это всем, кто просил тебя быть с мной поласковей! - до ужаса каверкаю последнее слово, вкладывая максимум яда. Но выходит как-то жалко.
Элла молча смотрит на меня. Во взгляде читается смесь из недоверия, понимания и плохо скрываемой жалости: так смотрят на смертельно больного человека, говорящего, что чувствует себя лучше. А хотя кто я, в общем-то, как не этот самый больной? Так, надо держаться.
- Я в порядке, честно, - улыбаюсь и пытаюсь убедить девушку. - Все хорошо. Просто не надо на меня так смотреть и пытаться утешать. Как закончишь проверку антенны, доложил мне.
Она довольно бодро кивает и отворачивается. Что ж, уже неплохо.
Ухожу в свою каюту и сажусь на край кровати. Закрываю глаза и начинаю считать: вдох - раз, выдох - два, вдох - три...
Через какое-то обнаруживаю, что сижу с открытыми глазами и смотрю на небольшой передатчик, желтый с зеленым отливом. До сих пор не выключила его. То ли смелости не хватает, то ли надежда пересиливает здравый смысл.
- Ты так и не рассказал мне, из чего ты его сделал. И как, - говорю, усмехаясь. - По-моему, только ради этого столо выжить...
Кто-то говорил, что надежда - глупое чувство, и, возможно, он был прав. А, возможно, и нет.
В голове тут же молнией проносятся слова помощницы: "Вы знаете, но почему-то не верите себе". А следом приступ воспоминаний: совместные экспедиции, рядовые рейсы, сражения, просто мирные встречи в кафе... Хватаюсь за голову, будто это может остановить поток боли. О Элла, ты бы знала, что ты наделала своими словами!
Резко распрямляюсь, вскакиваю, хватаю передатчик и тихо говорю в него:
- Если она права, почему ты молчишь? Уже столько времени прошло... Неужели так сложно... - замолкаю, не в силах продолжить, опускаюсь на пол. Да и не надо, в общем-то. Если жив, то слышал это все много раз, если мертв, то это бесполезно... И скорее для себя, чем в надежде услышать ответ (хотя, может быть, все еще в него верю), начинаю напевать:
- Мой крыла-атый дредно-оут уходит в глухую но-очь, лишь сияние Эльма неща-адно рвет темноту-у... Все трусы - штатские крысы давно разбежались про-очь, остальные со мно-ой и бесстрашно стоят на посту-у...
Снова воспоминания, но скорее приятные, чем приносящие боль. Дурацкий код сообщений, наш, личный, основанный на какой-то песенке с его планеты. Пропеть эти строки, означающие "все идет хорошо, надеюсь на скорую встречу" по середине миссии в передатчик стало традицией, и редко когда она нарушалась напеванием других строк, значащих "у меня проблемы, но надеюсь на скорую встречу", и лишь однажды строками, сообщающими о неотвратимом приближении... Вздыхаю, не в силах закончить эту фразу даже в собственных мыслях. Надо же, как все было серьезно, оказывается.
- Капитан, антенна проверена, поврежденные провода заменены. Корабль готов к отчету, - раздается из другого, черного, передатчика, прикрепленного к поясу.
- Молодец, Элла. Жди меня в рубке, - отвечаю, быстро вскакиваю на ноги, кладу напоминание о тебе на стол, заправляю за ухо выбившиеся из хвоста пряди и выхожу из каюты. Спешка и куча дел - лучшее лекарство от не вовремя нахлынувших воспоминаний.