Часть 3

Кстати, книга появилась в магазинах уже через три недели. После долгого ожидания, мои поклонники получили, чего хотели. Дальше началось нечто невообразимое. Я, конечно, догадывался, что "мой" новый роман может оказаться вполне успешным и популярным, но я и представить себе не мог, какой оглушительный успех его ждёт на самом деле. О нём теперь говорили на каждом углу, критики единодушно заливались восторгом, а литературные сайты и журналы, не раздумывая, ставили ему высочайшие оценки. Первоначальный тираж в сто тысяч экземпляров был сметён с полок в течение нескольких дней. И пока типографии спешно печатали новые книжки, я ездил по стране с выступлениями и презентациями.

Вначале, конечно, было слегка непривычно ощущать себя этакой поп звездой. Но я быстро привык. Мне чертовски нравилось быть этим новым Семёном Скоробогатовым, за которым гоняются папарацци и который может позволить себе швырять деньгами направо и налево. Какая-то часть меня в таких условиях чувствовала себя словно рыба в воде. С каждым днём, с каждой минутой я всё больше вживался в роль того наглого, самоуверенного парня, что писал бестселлеры и регулярно мелькал на экране телевизора. Меня иногда самого пугали эти стремительные изменения. Одна часть моей личности безвозвратно вытесняла другую. Я приобретал привычки, которых у меня отродясь не было. Я вспоминал неизвестные мне события и узнавал людей, с которыми никогда раньше не пересекался. А иногда случалось, что я впервые заходил чей-то дом или рабочий кабинет, и каким-то особым чувством понимал, что уже бывал здесь раньше.

С другой стороны, я всё реже вспоминал о той прежней; нищей и полуголодной жизни в грязном общежитии. Словно это не мне, а кому-то другому приходилось каждый вечер слушать через стенку весёлые песни таджикских гастарбайтеров и разгружать машины за двести рублей. Впрочем, чего мне вообще было вспоминать о тех временах, когда моего дневного заработка едва хватало на бутылку водки и пару яблок? Гуляй, Сёма, и меньше парься из-за своего отстойного прошлого. Жизнь удалась. Сбылись, наконец, мечты идиота...

Новая жизнь тем временем вовсю закружила меня в своём бурном водовороте. Я подозрительно быстро привык к богатству, комфорту и вниманию со стороны красивых женщин. Подозрительно быстро и легко влился в золотое московское общество. На то, чтобы писать у меня естественно уже не оставалось времени. Были дела и поважнее. Пьянки и гулянки, друзья и подруги, бильярд и боулинг, рестораны и ночные клубы. А ещё я очень любил появляться на страницах глянцевых журналов и отвечать на вопросы папарацци.

-Скажите, как вам удаётся с такой скоростью создавать бестселлеры высочайшего класса? В чём секрет вашего успеха?

-Работать надо. Вот и весь секрет. Пахать, как папа Карло, как Святой Франциск. (Даже самому смешно от таких ответов).

-Над какой книгой вы сейчас работаете?

-О... это мой новый фантастический роман. Не сомневаюсь, что ему суждено взорвать весь книжный рынок страны. Рабочее название: Зигмунд... э... Зигфрид и волшебный меч. (Название я постоянно забывал, поэтому в каждом новом интервью оно звучало по-другому. Кстати, это только добавляло интриги и свидетельствовало о моём тонком чувстве юмора).

А вот и мой любимый вопрос:

-Что вы пожелаете напоследок нашим читателям?

-Бороться, искать, найти и не сдаваться. Мечтайте и упорно двигайтесь к своей цели. Дорогу осилит идущий. Каждый из нас полноправный хозяин своей судьбы. (Сказал – как отрезал).

А ещё благодаря моей яркости и эпатажности, я был желанным гостем на телевидении, и успел засветиться во многих проектах, начиная с кулинарных программ и заканчивая серьёзными политическими дебатами. Политик из меня оказался особенно экстравагантным. Удивительно, но моя ужасная неполиткорректность и резко радикальные взгляды имели немало поклонников по всей стране. Мне даже не раз предлагали выдвинуться в президенты. Суть моих высказываний была предельно простой и понятной среднему обывателю. Нужно любой ценой навести в стране порядок. Всех ворюг, олигархов и представителей сексуальных меньшинств немедленно погрузить в товарные вагоны и отправить прямиком на Магадан, в новый ГУЛАГ, валить лес и осваивать вечную мерзлоту.

Вообще у человека с моей известностью и статусом оказалось немало преимуществ, по сравнению с простыми смертными. Я, например, мог позволить себе нести любую ахинею и при этом прослыть человеком весьма умным и эрудированным. Обязательно найдётся кто-нибудь, кто разглядит в бессмысленном наборе слов глубочайший смысл и безупречную логику. Ещё передо мной были открыты двери практически всех московских чиновников-коррупционеров. Никаких записей и длинных очередей. Мне всё сходило с рук. От этой безнаказанности у меня временами даже сносило крышу. Я мог безо всяких последствий превышать скорость, устраивать регулярные пьяные дебоши и драки с официантами и охранниками ночных клубов. Благодаря таким выходкам, я даже умудрился приобрести в творческой среде репутацию этакого бунтаря и борца с системой.

В общем, для отечественной литературы я был фигурой уникальной. Не просто автор популярных книжек, но ещё и настоящая поп звезда. Из всех русскоязычных писателей только у меня было достаточно денег и популярности, чтобы поддерживать такой статус. Остальные на моём фоне выглядели довольно блекло. И, кстати, именно ситуация на книжном рынке была той единственной особенностью, что отличала мой прежний мир от этого. Я хорошо помню, что при моей прошлой жизни в стране было полтора-два десятка сверх популярных писателей и ещё сотня рангом пониже, но также исправно зарабатывающих на свой хлеб с маслом. В этом новом мире всё обстоит иначе. Куда они все подевались? Почему здесь по-настоящему пишу и зарабатываю только один я, а остальные вынуждены перебиваться низкими тиражами и смешными гонорарами? Не слишком ли много славы для того, кто за всю жизнь создал лишь дурацкую эпопею о похождениях тупого варвара? Ситуация, между прочем, довольно парадоксальная. Что вообще произошло с этим миром? Как нужно было изменить прошлое, чтобы получить в итоге такое настоящее? Неужели моя воображаемая команда литературных негров научилась писать так много и так хорошо, что все остальные авторы сразу ушли на вторые роли? Это выглядит особенно странно, если учесть, что во всём остальном этот новый мир ничем не отличается от старого. Те же песни по радио, те же фильмы по ящику, тот же курс доллара, и те же самые президенты во главе России и Америкосии.

Естественно, я был счастлив, что нахожусь в "этом" мире, а не в "том". Пусть живёт и здравствует тот чудик, которому зачем-то вздумалось отправится в прошлое и так круто изменить мою судьбу. То о чём я раньше мог только мечтать, теперь воплотилось в реальность. Днём я часами просиживал в ресторанах, носился на Ягуаре по Московской кольцевой или снимался в телепередачах. А ночью – пропадал в ночных клубах, в компании таких же успешных и состоявшихся людей. Мы брали от жизни всё, и даже больше. Время проходило для нас в сплошном пьяном угаре, под музыку модных ди-джеев, огни диско баров и танцы полуголых стриптизерш. Дорогие вип места, алкоголь, травка и женщины. Женщины... их было теперь так много в моей жизни. Я даже не успевал запоминать их лица и имена. Это неважно, что природа не наградила меня особой красотой. Дорогие костюмы, шикарное авто и карманы, полные бабок, добавляли мне достаточно привлекательности. В течении всего пары недель Семен Скоробогатов, из неприглядного пьянчужки превратился в стильного и породистого мачо, имевшего огромный успех у противоположного пола. Так я, наверное, навёрстывал все свои прежние потерянные годы. И меня ничуть не смущало, что дома ждёт умница и красавица жена. Стерпит... никуда не денется. Мне теперь всё позволено. Я ведь звезда...

Конечно, нельзя сказать, что моя жизнь была сплошным беззаботным праздником. У меня тоже имелись свои проблемы. Во первых; я совершенно не знал, на какие шиши буду жить дальше. Гонорар за "Ястреба и Шакала" давно был весь потрачен, а денег на кабаки, ночные клубы и подарки любовницам с каждым днём требовалось всё больше. Я уже не мог остановиться. Я слишком сильно подсел на эту красивую, гламурную жизнь. Мой банковский счёт стремительно таял, и иногда мне даже приходилось просить денег у Катьки. Та никогда не спорила и не спрашивала, как я их собираюсь потратить. Лишь молча протягивала пару тысяч кровно заработанных рублей и смотрела мне в глаза с жалостью и сожалением. Так дальше жить нельзя. Не хватало ещё, чтобы новые друзья заподозрили о моём сложном финансовом положении.

Вторая проблема заключалась в том, что мне срочно нужно было написать какую-нибудь новую книжку. Об этом в один голос твердили журналисты на пресс конференциях, поклонники в блогах, а самое главное – мой горячо любимый Виктор Павлович с Кутузовского проспекта. Как оказалось, он был главным редактором издательства, в которое, согласно контракту, я должен был каждые пару месяцев приносить по новому роману. Когда я говорил, что книга ещё даже не начата, Виктор Павлович обычно нервничал и время от времени грозил мне судебными исками. Ситуация явно требовала каких-то действий с моей стороны.

Пытаясь найти выход из этой проблемы, я нашёл в своём доме кое-что весьма интересное. Обычный файл на компьютере со ста двадцатью моими готовыми произведениями. Откуда они там взялись? Кто это всё написал? Почему я ещё раньше не отнёс все эти работы в издательство? С книгами этими у меня, правда, вышел один серьёзный облом. Умножив поначалу их количество на свой средний гонорар, я получил в итоге сумму, которой мне запросто могло хватить до конца жизни. Но не тут-то было. Вы даже представить не можете, как я был разочарован, когда решил на всякий случай проверить по Гуглу названия своих "новых" работ. Оказалось, что все они (включая недавний "Ястреб и Шакал") были уже напечатаны, и деньги за них давно мной получены, потрачены и забыты. Кормушка иссякла. Понятия не имею, как мне жить дальше. Ведь не самому же теперь книги писать?..

Но оказалось, что неприятности мои на этом только начинаются. За что мне всё это? Я ведь только-только начал жить по-человечески. Всё случилось, как гром среди ясного неба. Виктор Павлович, как обычно, позвонил мне ранним утром и сообщил тихим, тревожным голосом:

-Плохие новости, Сёма. В суд на тебя подают из-за одного прошлогоднего романа. У него ещё название было такое странное... вроде "Взгляни в завтрашний день". Мол, идея, сюжет и вообще вся книга целиком сворована. Дело серьёзное. Говорят, ты умудрился скопировать в свой роман целые чужие главы. Есть тут у меня один знакомый адвокат. Настоящий виртуоз, когда дело касается авторских прав. Похоже, теперь только он один сможет тебе помочь.

Внутри меня вдруг что-то кольнуло. Наверное, сердце. Все эти судебные тяжбы и беседы с адвокатами явно не входили в мои планы.

-Ясно, Палыч... Скажи хоть с кем мне предстоит судится.

-Лев Николаев. Это имя тебе должно быть хорошо знакомо.

-И, правда, знакомо...

Чёрт побери... Лев Николаевич Николаев. Да это имя знает каждый пацан, родившийся в Советском Союзе. Живой классик... мэтр отечественной фантастики. Его книги в своё время были так популярны, что в магазинах или библиотеках их можно было достать лишь по большому блату. Да что говорить, Льва Николаева читали и любили не только у нас в Союзе, но даже на гнилом Западе.

А теперь, внимание, вопрос... Как получилось, что известный на весь мир автор пишет книгу, а в издательство её почему-то отношу я? Или, может, Лев Николаев просто лжёт? Может, это вовсе не он автор романа со странным названием "Взгляни в завтрашний день"? Может, таким образом, он просто хочет прибрать к рукам одну из моих книг и заодно лишний раз пропиарить себя на всю страну? Хотя, если честно, я с трудом представляю себе Льва Николаева в роли мелкого мошенника. Несолидно всё это для человека с его известностью и репутацией. Плюс к этому, возраст уже не тот. Если человек после шестидесяти и решает обратиться в суд, то делает он это обычно либо от полной безысходности, либо – от глубокой обиды. И уж точно не ради сомнительного заработка или дешёвого пиара.

В общем, пока я ехал к своему новому адвокату, то о многом успел задуматься. Успел даже кое-как оценить и разобрать по частям свою странную и нелепую ситуацию. Благо, бесконечные московские пробки весьма способствуют неспешной работе мысли и всевозможному копанию в своём прошлом и настоящем. В итоге добрался я до офиса своего адвоката где-то часа через два. Располагался он на Пресненской набережной, в районе Москва-Сити. Именно здесь, кстати, возводились первые столичные небоскрёбы, а цена на землю измерялась в каких-то нереальных, астрономических цифрах. Видимо, дела у этого адвоката шли вполне неплохо. Нищеброды и неудачники обычно не снимают себе офисы в таких местах.

В уютной приёмной меня встретила красавица-секретарша модельной внешности. Услышав моё имя, она сразу связалась с шефом по телефону. Она лишь сообщила ему о появлении столь важного клиента, после чего улыбнулась и проговорила сладким певучим голосом:

-Прошу, проходите. Александр Константинович уже ждёт вас.

Такое обращение мне всегда нравилось. Здорово повышает самооценку. Куда приятней чувствовать себя важной шишкой, а не грёбаным маленьким человеком с его маленькими проблемами. Я вдруг вспомнил, как в своей прошлой жизни был вынужден часами стоять в очередях и выслушивать сотни оскорблений в обычной занюханной районной поликлинике.

Увиидев меня, адвокат Александр Константинович Дантес резко поднялся и, шагнув навстречу, первым протянул для рукопожатия свою большую широкую ладонь. На вид это был мужчина за тридцать. Высокий, спортивный и весь такой холёный и ухоженный. Дорогие часы, стильный костюм и улыбка, словно сошедшая с американской рекламы зубной пасты. Мне ещё фамилия его показалась знакомой. Дантес... так, вроде, звали какого-то известного русского поэта.

-Добрый день, уважаемый Семён Семёнович. Прошу вас, присаживайтесь. Для меня большая честь защищать в суде ваши интересы.

Я присел и вежливо поблагодарил красавицу-секретаршу за чашку кофе. Затем набрал полные лёгкие воздуха, посмотрел на адвоката и принялся подробно рассказывать о своей проблеме. Рассказывал я о том, что сам считал наиболее важным. О том, какой я хороший и талантливый писатель. О том, как я бедняга по уши загружен работой, и как мне сейчас некстати все эти долгие судебные процессы. Наконец, о том, какой же негодяй этот Лев Николаев, и как он, падло, хочет нажиться за счёт более талантливого и трудолюбивого коллеги.

Саша Дантес слушал, кивал головой, морщился, а затем вдруг поднялся с кресла и, выставив вперёд ладони обеих рук, попросил меня остановиться.

-Семён Семенович, прошу вас – довольно. Я уже владею достаточной информацией по вашему делу. Виктор Павлович посвятил меня во многие детали. Кое-что я раскопал сам ещё до вашего прихода. Вам не о чем беспокоиться. Идите домой, выпейте рюмочку коньяка и спокойно пишите свой новый роман. Вам не стоит расшатывать свою нервную систему, мучаться по ночам и каждые пол часа звонить мне с вопросом, как продвигается процесс, и не появились ли в деле новые улики. Кстати, дело ваше – проще некуда. Все обвинения – пустышки. Поэтому сейчас у меня к вам имеется лишь один-единственный вопрос... Вы предпочитаете просто выиграть процесс, либо хотите, чтобы я размазал вашего соперника по стенке и опозорил его на всю страну?

Хм... Что ни говори, а такая постановка вопроса мне нравилась. Этот чёртов адвокат явно умеет поднять настроение тем, кто ему платит. Даже если он сейчас просто развешивает мне лапшу по ушам, то делает он это весьма убедительно и профессионально.

-Я хочу, чтобы Лев Николаев просто оставил меня в покое. Чтобы после этого дня он сам, его дети, внуки, племянники и жёны даже подумать боялись о том, чтобы ещё раз встретиться со мной в суде.

-Я вас прекрасно понял, Семен Семёнович, – Саша Дантес поднялся и на прощание крепко пожал мне руку, – Считайте, что дело уже сделано. Спокойно идите домой и ни о чём не волнуйтесь. До свидания и удачного вам дня.