Глава 2

– Бонни, пожалуйста!
Поправляя очки, Кейтлин не пропускала меня вглубь школьной столовой. Глава комитета по праздникам и по совместительству моя одноклассница уже минут 10 пытается уговорить меня на помощь комитету.
– Кейт, у меня нет времени заниматься украшениями...
– Ни у кого нет. А ты учишься хорошо, так что проблем с учителями не должно возникнуть.
— Кейтлин...
–Бонни, пожалуйста. Мне больше не к кому обратиться. Я замолвлю за тебя словечко и сможешь уходить пораньше с уроков.
Я лишь выдохнула, ощущая в сердце щемящую боль. Я посмотрела на Роуз в надежде,что та предпримет хоть что-то, но та лишь прошла дальше. Она точно игнорирует мои немые крики о помощи.
–Ладно, я помогу, но с условием.
– Проси все, что хочешь
– Если что-то пойдет не так, то я не участвовала в этом.
– Но так ты не получишь дополнительных очков к поступлению в престижные университеты ?
– Запиши Роуз. Ей нужнее.
–Как скажешь, Бонни. У тебя есть мой номер?
Я кивнула. Девушка что-то быстро записала в своем планшете, а после убежала.
– А «спасибо, Бонни»?
Но Кейт я уже не увидела. Взяв еду, я села рядом с Роуз и даже хотела сказать о помощи в маскараде, но подруга опередила.
– Глупо...
– Помогать Кейт? Но она же так просила...
– Мне.
–Ты же подруга, так что ничего не глупо. Тем более, тебе это как дополнительные баллы. Я знаю, как ты много работаешь над поступлением в...
Я не успела договорить. Роуз поднялась резко, чуть не опрокинув поднос, и на секунду её взгляд метнулся ко мне — не злой, скорее усталый, будто я произнесла то, что она давно пыталась не думать. Она ушла прочь, даже не забрав свой поднос, а я так и осталась сидеть с недосказанной фразой во рту.
В школе и даже после неё, я так и не видела Роуз. Весь остаток дня в груди сидело неприятное, вязкое чувство — не совсем вина, но что-то рядом с ней. На телефоне уже 38 звонков, но подруга так и не отвечает.
– Пап, я задержусь. Зайду в ателье забрать свое платье. Перезвони как сможешь.
В который раз оставляет сообщение на голосовую почту отцу. Он вряд ли ответит, но это может даже и лучше. Откладывая телефон в рюкзак, я открываю стеклянную дверь с ярко-розовой надписью "Stellenburg Alteration"
– Миссис Пирс, это Бонни...
В небольшом салоне, где каждый шкаф запичкан разными тканями, а на полу керамическая плитка уже знатно испачкана.
–Детка, возьми пакет со своим платьем на столике. Я сейчас не могу подойти.
Голос миссис Пирс донесся из-за шторы, что разделяет салон на две части.
За мной зашла еще одна девушка. Хоть всего диалога я не узнаю, но даже эта новость заставила меня улыбаться.
– Лайла Йенс вернулась с детками представляешь? Не знаю. Может быть они все же расстались? Даже в именах она выделилась и вписала себя в историю городской легенды через своих же детей.
Я схватила черный пакет и крепко прижала к себе, а после быстро ушла из ателье.
В Стелленбурге говорят — «если вернулась Лайла Йенс, жди беды». Я невольно усмехнулась, вспомнив, сколько раз слышала эту фразу от бабушек у церкви.
Артур, Генри и Айзек — настоящие наследники рода, и каждый из троицы стал отражением материнских пороков, тех самых, что сделали её знаменитой и одновременно обрекли на ненависть. Артур недавно женился на какой-то американской модели и теперь живёт в Швейцарии благодаря новоиспечённой жене — можно было бы позавидовать, если бы не бесконечные слухи о скандалах, которые тянутся за ним даже оттуда.
Генри был настоящим гением в школьные годы, ему пророчили светлое будущее физика. Когда я только поступила в младшую школу, все только и говорили о нём — и если ты хотел стать любимцем учителей, одним из «испытаний» было хоть в чём-то его превзойти. У меня не вышло, и, признаться, это чувство неполноценности до сих пор где-то сидит.
Но Айзек — совсем другое дело. Он унаследовал миловидную внешность матери, и многие закрывали глаза на его проступки: опоздания, прогулы, невыполненные домашние задания и ещё много других проблем. Его любили все, кроме меня. По воле случая мы были одноклассниками, и хоть он меня никогда не замечал, я запомнила его слишком хорошо — с той самой неприятной чёткостью, с какой запоминаешь занозу под кожей. Я знала, что фамилия Йенс теперь будет звучать отовсюду. Ему даже не нужно появляться, чтобы вернулось раздражение и зависть.
Айзек Йенс.
Приоткрыв черный пакет, я убедилась, что мое платье на месте и наконец могла идти спокойно. Хоть до маскарада еще не скоро, предвкушение чего-то невероятного уже ощущается. Зайдя домой, я получила еще один приятный сюрприз - дом был полностью в моем распоряжении до прихода родителей. Забежав на второй этаж в свою комнату я села на кровать. Достав из пакета свое платье, мой взгляд пробежался по работе миссис Пирс. Платье, конечно же, изначально было маминым, но было разрешено его перекроить. Я приложила к себе шелковое платье.
– Может даже и подойдет к балу?
Подойдя к шкафу, на котором было огромное зеркало в пол я наконец смогла на себя посмотреть. Длинное светло-розовое платье скрывало ноги и придавало какой-то утонченности образу. Но ощущения комфорта оно не вызывало - открытые плечи и отсутствие рукавов вызывало во мне какой-то страх. Убрав платье поглубже в шкаф, я легла на кровать и вновь попыталась дозвониться до Роуз, а после написала ей как сильно виновата. Джозефу звонить почему-то не хотелось. Видимо усталость за целый день сказывается на организме.