Глава 1

Длительные взгляды кавалеров никогда раньше не были обращены ко мне. Однако сейчас, танцуя вальс с Джозефом Руссо, я ощущала себя в центре всех событий. И чем дольше на мне задерживались взгляды, тем тяжелее было дышать. Корсет и тяжёлый каркас платья почти не давали двигаться, но как только музыканты отложили свои инструменты, я побежала прочь изо всех сил. Несколько шпилек вылетело из причёски, а перчатки и обувь позабыты где-то на лестнице главного входа. Волосы лезли в рот, но я старалась не обращать внимания и лишь бежала вперёд.
Закончив рассказ подруге Роуз, я наконец откинулась на сиденье автомобиля. Подруга припарковалась и, наконец, сказала.
– Да уж. По-моему, ты действительно слишком зациклена на новеньком...
Отстёгивая ремень безопасности, я чуть ли не выпрыгиваю из машины, дабы объясниться.
– Ты же знаешь, что сны для меня очень серьёзная тема! Мне уже два месяца ничего не снилось, а тут такие яркие сюжеты! Роуз, это явно всё не просто так!
– Или это может быть потому, что твой мозг получил новую информацию и не успел её обработать?
Выходя, Роуз закрыла машину и поправила свою чёрную кожаную сумку.
– Я серьёзно, мне не снится ничего просто так. А тут такой сюжет для старого исторического фильма.
Вдруг перед нами возникла высокая девушка, протягивая нам плакат на очередное школьное событие «Маскарад». Роуз даже читать не стала, но я взяла флаер и начала его детально рассматривать.

– С радостью приглашаем вас на ежегодный школьный бал-маскарад, приуроченный к пятисотлетию нашего города. — Я перескакиваю на несколько строк, дабы прочитать только самое основное. — Двадцатого сентября в восемь. Роуз! Мы обязаны пойти на этот бал! Старые костюмы, как во сне! Там точно произойдёт что-то интересное!
Я хватаю подругу за руку, протягивая флаер.
– Бонни, успокойся. Там вряд ли придёт много народу и опять будут рассказывать о двенадцати бедных детях, что пересекли полмира в поисках пристанища. Да и тебе после всех занятий и подготовки к выпускному хочется оставаться на городских праздниках?
– Конечно! Мы вряд ли когда-нибудь снова будем старшеклассницами...
Пройдя мимо учительницы, что отчитывала двух парней, мы проскочили в главный коридор школы.
– Даже если мы туда пойдём, то с кем?
– Можно вдвоём пойти? Да и хороший шанс подцепить какого-нибудь красавчика. Можно и Джозефа.
Я ухмыльнулась, а Роуз закатила глаза.
– Точно помешана.
– А ты? Будто ты не влюблялась.
– Нет.
– Например, Брэдли Финниган из средней школы.
– Было и прошло. Бонни, хватит тебе вспоминать об этом.

Пройдя к своему шкафчику, Роуз достала несколько тетрадей и положила их в сумку. Мой шкафчик стоял рядом, только вот, в отличие от аккуратной Роуз, из моего шкафчика выпало несколько тетрадей и какая-то странная старая книга. Однако я быстро запихнула всё обратно в шкаф и закрыла его.
– Может, уборку сделаешь?
– Надо бы, но так лень. Потом как-нибудь.
– А на маскарад есть силы?
– Это другое.

Мы отправились на урок. Сидеть так далеко от подруги просто невыносимо. Роуз сидит на первом ряду рядом с окном, а мне приходится сидеть на третьем ряду, окружённой со всех сторон учениками. В такие моменты я завидую подруге, ведь у неё есть возможность посмотреть в окно и просто расслабиться. Урок литературы прошёл как обычно. Миссис Донован рассказывала о средневековье и балах. Разбирала, как жизнь аристократов влияла на поэзию. Но я её не слушала как следует — мой взгляд встретился с Джозефом. Случайно я заметила, как он не сводит с меня взгляд. Пришлось отвернуться, чтобы никто не заметил моего смущения. Немного странно ощущать на себе его взгляд, ведь он не общается ни с кем из класса.

– Итак, двенадцать детей. Вы можете себе представить, как им было тяжело? Восемь мальчиков и четыре девочки смогли сбежать от смерти и из-под гнёта секты. Большинство детей погибли, но те, кто остался, подарили нам возможность жить. И теперь многие из нас носят их фамилии. Например, Роуз Готье. Подарена эта прекрасная фамилия мистером Сэмуэлем. Он прославился научными изобретениями в сфере медицины.

Роуз даже не повернулась, когда её фамилию обсуждали в классе. Я знала, почему — она ненавидит этот разговор. Отец хочет, чтобы она продолжила династию медиков, а сама Роуз мечтает об адвокатуре. И всё же под столом я до боли сжала карандаш.

Мои родители тоже отдают городу немало — отец работает шефом полиции, мама годами помогает церкви. Но о них никто не помнит. Почему люди замечают только Роуз Готье? Да, жаль, что её воспитывает только отец и, конечно же, она скорбит по смерти матери. И как же можно забыть, что за ней ухаживает самый классный парень этой школы — Эйдан Джо Ньюман. Роуз, Роуз, Роуз...

– Бонни? Вы выбрали тему?
Голос миссис Донован дёрнул меня обратно в класс, и стыд тут же придавил раздражение — Роуз ведь ничего из этого не просила. Я посмотрела на доску, где неразборчиво было написано несколько тем. Пришлось выбрать ту, которую смогла разобрать по почерку.
– Филипп Руссо. Судьба неизвестного гения.
– Отличная тема! Вас не смутил тот факт, что о нём почти не сохранилось сведений в школьной библиотеке? Вот это дух приключений!
С каждым словом и своей привычной инфантильностью миссис Донован всё сильнее закапывала моё желание заняться этой работой.
– Я тоже хочу взять эту тему.
С соседнего ряда послышался мужской голос. Я машинально повернулась назад и увидела поднятую руку Джозефа.
– О, как благородно. Нельзя оставлять прекрасную даму без помощи. Будете работать в паре. А на сегодня урок окончен.
Учитель записала что-то в журнале, а после вернулась к доске и стёрла мел лежащей рядом тряпкой. Я быстро начала собираться, так как видела желание Роуз уйти побыстрее. Однако пришлось остановиться, ведь перед моей партой оказался Джозеф.
– Привет, мы теперь в паре, да?
Я просто смотрела на Джозефа. Он стоял так близко, что мне пришлось чуть отклониться назад, чтобы разглядеть его лицо целиком — высокий, кудрявый, кареглазый, с россыпью веснушек и улыбкой, от которой у меня будто пропадал голос.
– Бонни?
– Да.
– Давай я оставлю тебе свой номер? Могли бы созвониться после занятий и договориться о встрече.
Я лишь коротко кивнула, не найдя в себе сил ответить словами.
Он записал номер на первом листе тетради: почерк маленький, но аккуратный, почти каллиграфический. В проходе я заметила Роуз — та стояла, недовольно скрестив руки.
– Тогда позвони мне, как сможешь. Буду рад услышать тебя.
– Да.
Джозеф развернулся и ушёл, на ходу задев плечом Роуз. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала весь коридор, а щёки горели предательским румянцем. Я скинула тетрадь и карандаш в сумку и подбежала к подруге.
– Ты долго? - Роуз проводила взглядом Джозефа, а после повернулась ко мне
– Да... Нет, я сейчас. – я быстро начала собирать вещи, надеясь, что горящие румянцем щеки будут не так заметны на следующем уроке.
– Вела себя как идиотка.
– И что? Зато у меня есть его номер.
– Тебе должно быть стыдно, Бонни.