Глава 35. Обещанная Монстру

Лиса

Я стояла, не шевелясь, будто боялась, что любое движение разорвёт тонкую пелену реальности - и тогда окажется, что ничего не было: ни девушки с фиолетовыми глазами, ни её звенящего шёпота, ни этого ледяного предчувствия, сковавшего грудь.

Волчата, не чувствуя моего напряжения, снова принялись кувыркаться, толкаться мягкими лапами, визжать от восторга. Один из них подпрыгнул, на миг расплылся в воздухе и приземлился уже мальчиком с растрёпанными волосами и смеющимися глазами. Он тут же бросился к остальным, и они закружились в шумной игре, не замечая, как потемнело что‑то внутри самой поляны - не небо, не свет, а само ощущение места.

Я опустилась на траву, чтобы быть ближе к ним, чтобы через их простое, живое тепло вернуть себе опору. Провела ладонью по шерсти одного волчонка, чувствуя, как под мягкой шубкой перекатываются упругие мышцы, как ровно и быстро бьётся его сердце. Это было настоящее. Это можно было потрогать.

А вот девушка с фиолетовыми глазами - та, что шепнула: «Не доверяй тишине. Она лжёт», - казалась теперь сном, который прилип к векам и не хочет уходить.

«Может, мне и правда показалось, - подумала я, стараясь унять дрожь в пальцах. - Может, это солнце слишком ярко било в глаза, а ветер сложил из шелеста листьев её слова...»

Но лес молчал. Не так, как он молчал, когда думал, подбирал слова или ждал, пока я сама дойду до смысла. А глухо, будто зажал рот ладонью. И от этого молчания становилось только страшнее.

Я подняла голову, вглядываясь в кромку леса, где тени лежали густо, почти чёрно, и где солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, казались тонкими золотыми клинками. Ничего. Ни движения, ни следа, ни намёка на то, что здесь кто‑то стоял.

И всё же...

Я встала, не отпуская из головы ни слова незнакомки, ни того, как странно от неё тянуло тьмой, прячущейся за ослепительной красотой.

- Эй, ребята, - тихо позвала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, будто ничего не случилось. - Давайте‑ка поближе ко мне. Тут ветер поднялся, а я не хочу, чтобы вас унесло.

Мальчишки и волчата послушно сбились в кучку у моих ног, кто‑то ткнулся носом в ладонь, кто‑то прижался боком, и это простое доверие вдруг обожгло меня изнутри: если случится беда, они будут рядом со мной. А значит, я не имею права стоять и ждать.

Я огляделась, прислушиваясь не к звукам, а к тому, как отзывается земля под ногами. Корни молчали. Но не потому, что не хотели говорить, - а потому, что сами чего‑то боялись. Как будто что‑то тяжёлое легло на лес сверху, придавило его, заставило затаить дыхание.

И тут я заметила это.

На траве, там, где стояла незнакомка, не было ни примятой травинки, ни тени. Будто земля отказалась признавать, что по ней ступали. Но в нескольких шагах от этого места, на границе света и тени, лежал тонкий, почти прозрачный лепесток. Не от местного цветка - я знала каждый куст, каждую травинку в этих краях. Этот лепесток был другого цвета: бледно‑сиреневый, с тёмной, почти чёрной каймой по краю, словно его тронула гниль.

Я медленно подошла, не сводя глаз с лепестка, и присела, чтобы рассмотреть его. Он не пах. Ни мёдом, ни дождём, ни лесом. Он вообще не пах - будто был не частью мира, а чем‑то, что в этот мир попало извне.

Едва я коснулась его кончиками пальцев, по коже пробежал холод, как от прикосновения льда. И в тот же миг в голове вспыхнули чужие образы - не мои воспоминания, не мои сны.

Тёмная пещера. Каменные стены, покрытые странными символами, вырезанными так глубоко, что казалось, будто камень сам просил о пощаде. В центре пещеры стоял алтарь из чёрного камня, и на нём лежало что‑то, накрытое тканью. Я не видела, что под тканью, но чувствовала: это было живое. Или когда‑то было живым.

А рядом с алтарём стоял силуэт. Высокий, неподвижный, с опущенной головой. И хотя лица не было видно, я знала: это был Субин.

Образ исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя горький привкус во рту и звенящую пустоту в висках.

Я отдёрнула руку, будто обожглась, и резко выдохнула. Волчата заскулили, почувствовав мой страх, и прижались к моим ногам.

- Всё хорошо, - прошептала я, хотя сама не верила своим словам. - Всё хорошо. Просто... просто мне показалось.

Но я уже не могла притворяться, что всё в порядке. Лепесток был настоящим. Видение было настоящим. И слова незнакомки теперь звенели в ушах не как угроза, а как предупреждение, которое я должна была кому‑то передать.

Чонгуку.

Я поднялась, крепко сжимая в кулаке лепесток, и посмотрела в ту сторону, куда ушёл Чонгук. Совет старейшин ещё шёл - я знала, что он не вернётся скоро. Но и сидеть здесь, делая вид, что ничего не происходит, я больше не могла.

- Оставайтесь тут, - тихо сказала я волчатам и мальчишкам. - Не уходите за кромку леса. Если что - зовите лес. Он услышит.

Они кивнули, кто‑то серьёзно, кто‑то с детской беспечностью, но я надеялась, что хоть капля моей тревоги передалась им.

Я пошла к месту совета, стараясь ступать бесшумно, не выдавая своего волнения. Но чем ближе я подходила, тем сильнее чувствовала, как воздух становится тяжелее, будто сам лагерь знал: над ним нависло что‑то чужое.

У входа в круг старейшин, где на камнях сидели старейшины и вожди, а Чонгук стоял перед ними, слушая чьи‑то горячие речи, я остановилась. Я не хотела прерывать совет. Не хотела выглядеть испуганной женщиной, которая прибежала с лепесточком и видениями. Но и молчать я не могла.

Юнги первым заметил меня. Он чуть повернул голову, и в его взгляде мелькнуло понимание: что‑то случилось. Он тихо встал, подошёл ко мне, не привлекая внимания остальных.

- Что? - коротко спросил он, не тратя слов на приветствия.

Я молча протянула ему лепесток. Он взял его осторожно, будто боялся, что тот рассыплется в пыль. Посмотрел на него, потом на меня.

- Откуда?

- Там, на поляне. Рядом со мной стояла девушка... такая красивая, что казалось, она из другого мира. Кожа белая, волосы как шёлк, глаза фиолетовые. Но от неё тянуло... тьмой.

Юнги нахмурился, и впервые за долгое время в его лице не было привычной иронии, только холодная собранность. Он бросил короткий взгляд на Чонгука - и в этом взгляде было столько смысла, что мне стало не по себе.

Он понял. Он сразу понял, о ком речь.

Чонгук тоже понял.

- Ты уверена, что это не игра света? Не усталость? - спросил Юнги, но в голосе его уже не было сомнения - только готовность принять правду, какой бы горькой она ни была.

- Уверена, - твёрдо сказала я. - Я видела. И потом... я коснулась лепестка и увидела пещеру. С алтарём. И Субина.

Имя повисло в воздухе, как удар грома.

Юнги резко втянул воздух, переглянулся с Чонгуком - тот стоял неподвижно, словно окаменев. Только в глазах его бушевала буря: не страх, а холодная ярость человека, который понял: враг ударил не в лоб, а в спину, туда, где он когда‑то оставил незажившую рану.

- Чонгук.. может быть знает, - тихо, но твёрдо произнёс Юнги.

Он кивнул в сторону круга, где Чонгук всё ещё слушал старейшину, говорившего о границах и пошлинах, о том, как важно показать силу новым соседям.

- Подожди здесь, - тихо сказал Юнги. - Я скажу ему пару слов. Не уходи.

Он вернулся к кругу, наклонился к Чонгуку и что‑то тихо произнёс. Чонгук замер на полуслове, потом резко повернул голову и посмотрел туда, где стояла я.

В его взгляде было столько тревоги и одновременно облегчения, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Он кивнул Юнги, потом чуть наклонил голову в мою сторону, давая понять: «Я иду».

Старейшины замолчали, глядя на него с недоумением, но Чонгук уже не мог думать о пошлинах и границах. Он вышел из круга, подошёл ко мне, и в этот момент весь его вид говорил: он здесь не как вождь, а как тот, кто должен защитить то, что ему дорого.

- Расскажи всё, - тихо, но твёрдо произнёс он. - С самого начала.

И я рассказала. Про девушку. Про её слова. Про лепесток. Про видение пещеры и Субина. Я говорила быстро, но чётко, не пропуская ни одной детали, потому что знала: сейчас каждая мелочь может быть важна.

Когда я закончила, Чонгук долго смотрел на лепесток, который я снова держала в ладони. Потом осторожно взял его двумя пальцами, поднёс к лицу, но не стал нюхать - он знал, что такие вещи не пахнут.

- Это её знак, - глухо произнёс он, и в голосе его не было ни удивления, ни вопроса - только горькое признание. - Лианна.

- Но кто она? - спросила я от нетерпения.

- Моя... обещанная, - Чонгук выплюнул это слово, будто оно только что обожгло язык.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Медленно подняла глаза на Чонгука, вглядываясь в его лицо, пытаясь прочесть там хоть каплю надежды на то, что он ошибается, что это просто совпадение, что мир не может быть настолько тесным и жестоким.

Но в его взгляде не было ошибки. Только тяжесть прошлого, которое наконец догнало его.

И тогда я поняла. До конца, до самого дна. Поняла, что означала её фраза: «Не доверяй здешним. Они лгут».

А они соврали.

Та прекрасная, пугающая, сияющая девушка с фиолетовыми глазами... была обещанной.

Обещанной Монстра.