глава 2. «Он»
Феликс уже стоял у входа в школу. Через две минуты у Маэля должен был закончиться урок гитары.
Блондин боялся опоздать, поэтому последние пару метров он бежал так, словно в учебном заведении его ждал не друг, а путь к свободной, радостной жизни - туда, где не придётся ночевать на опасных улицах.
Добежав до здания, Бергер слышал, как сердце стучит в ушах. Тёмные железные двери со скрипом начали открываться. Неприятная дрожь пробежала по телу.
Из-за двери появился Мартен. Увидев Феликса, на лице парня читалось удивление. Маэль явно не ожидал увидеть перед собой друга, который несколько часов назад ушёл, не попрощавшись.
- Братик, ты что тут делаешь?
- Там просто... ну это...
- Всё нормально. Ты просто как будто на иголках?
- Давай погуляем. Я там расскажу, может, что случилось.
- Хорошо. Только мне домой зайти надо - вещи положить, и кушать хочется.
- У тебя кто-то сейчас дома есть?
- Неа, родители уехали. Вернутся только завтра к четырём утра. Ну пойдём тогда чаёк попьём, может, чего покушаем.
- Да, пошли.
Блондин волновался. У него внезапно возникли трудности с тем, что говорить и как себя вести с Маэлем. Каждый раз Феликс боялся сделать слишком резкое движение и этим показать свои чувства. Парню было тяжело объяснить свои переживания.
Его мать всегда говорила, что будет любить его любым - неважно, кто он и кого любит. Но Бергер чувствовал глубокое отвращение к себе.
Мысли, переживания, чувства - всё это было крайне тяжело держать в себе. Холодок пронёсся по телу. Феликс бросил короткий взгляд на Маэля. Тёплое осеннее солнце идеально подчёркивало острый профиль и мягкие волосы брюнета.
- Почему ты сегодня ушёл, даже не подождал? Я был так одинок, когда ждал урока гитары.
- Сейчас это не важно. А важно то, что ты ведёшь себя как ребёнок.
- Это когда такое было?
- Всегда. Даже сейчас.
- Эх, блин.
После этого разговора вновь настала колючая тишина, но Маэлю будто было всё равно - он с улыбкой разглядывал голубое небо. На блондина снова накинулись неприятные мысли. Чувство стыда из-за недружеской симпатии к Маэлю пожирало Феликса изнутри.
С трудом подняв глаза с дороги, парень увидел недалеко от себя десятиэтажки. Среди них виднелась и та, в которой жил Маэль. Подходя к нужному подъезду, друг достал ключи и параллельно поздоровался с соседкой, которая сидела на лавке. На ключах у Маэля висел брелок с чёрным котёнком - блондин подарил его на день рождения со словами «он на тебя похож».
Маэль зашёл в жилой комплекс, Феликс последовал за ним. В лифте у брюнета зазвонил телефон.
- Алё.
- Сынок, ты уже дома?
- Почти, я в лифте.
- Ты если кушать будешь, там в холодильнике холодец. И мы задержимся, на часика два позже домой приедем.
- Ладно.
Сбросив трубку, Маэль выругался и засунул телефон обратно в карман джинсов. Тишина давила и резала Феликса. Мучения парня прервала открывающаяся дверь лифта, который остановился на десятом этаже.
- Знаешь, что я заметил?
- Что же ты заметил?
- Я живу в гей-порно.
- Что-что-что?
- Ну у меня же квартира 969. Не шаришь за 69, что ли?
- Блять, видишь, всё намекает тебе на то, что ты пидорас.
- Да я не гей, собака.
- Охотно верю.
Открывая дверь, Мартен снова заговорил о какой-то ерунде. Феликс в очередной раз убедился, что его друг ведёт себя как маленький ребёнок. Бергер не заметил, как Маэль ускользнул в глубь квартиры с вещами обоих парней.
Проходя на кухню, блондин заметил друга рядом с работающим чайником. Феликс недолго думая сел на стул и стал разглядывать небо из открытого окна.
- Тебе какой чай?
- Ягодный, если есть.
- Повезло тебе - последний пакетик. Кстати, я в школе случайно подслушал интересный разговор.
- Ёпт, что тебя одного не оставишь - вечно что-то сделаешь. Говорю же, как ребёнок себя ведёшь.
- Вот не надо ворчать, пенсия. Но там такая инфа - даже веганы это мясо хотят.
- Заинтриговал. Рассказывай давай.
Достав две чашки с одной из верхних полок, Маэль налил в обе кипяток и полож
ил чайные пакетики. После этого поставил чашки на стол, где его уже ждал Феликс. Мартен театрально съел шоколадную конфету и только после этого начал свой рассказ.
- Короче, там вообще пизда.
- Внимательно слушаю.
- В общем, я сегодня поздно пришёл, и на это есть причина. Иду я спокойно и слышу из туалета, как кто-то прям агрессивно ссорится. Подхожу ближе - слышу, что это Флориан и Яфет. Ну мне стало интересно, и я решил послушать. Начал вслушиваться в их разговор - и, сука, Флориан во весь голос орёт: «Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ НА ТЕБЯ РАБОТАТЬ. ТЫ МНЕ В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ КОПЕЙКИ ПЛАТИШЬ, И ЭТО ОПАСНО». Я не сразу понял, о чём речь, но Яфет потом выдаёт: «Ну найди мне тогда нового закладчика. Тем более я знаю, что ты вернёшься - каждый раз так говоришь».
- Что, блять? Я, конечно, подозревал, что Яфет торчок, но он ещё и дилер?
- Да, но он всегда был странным. С какой-то стороны это было ожидаемо. Но ты подожди, это ещё не всё. Если кратко, Флориан больше не хочет работать на Яфета, потому что ему нравится Фердинанд. Он хочет за ним ухаживать, а дело с наркотиками опасно и будет мешать ему в будущем. Яфет же говорил, что если тот хочет, то Флориан будет делать закладки с мефедроном - потому что он не такой тяжёлый.
- Так подожди, а разве у Флориана нет девушки?
- Неа, они притворяются, что вместе. Потому что он гей, она лесбуха. Типа взаимовыгодная помощь.
- Сука, что за нахуй у нас в школе происходит? Пусть они все вымрут. А ты ещё что-то узнал?
- Не особо. Но говорят, что эти, как их там - Луиза и София - встречаются.
Парни ещё какое-то время обсуждали все возможные слухи и сами выдвигали предположения про тех или иных людей. За разговорами прошло немало времени. Чай давно был выпит, но парни продолжали поток мыслей.
- Мы же гулять хотели. Пойдём, а то поздно будет.
- А сколько время?
- 16:37. Что-то мы заговорились.
- Ох, ёпт. Ну давай пойдём. Кстати, ты в школе говорил про какое-то супер-мега живописное место. Пойдём туда?
Вставая со стула, брюнет кивнул и хрустнул всеми возможными костями. После короткой разминки Маэль положил грязные чашки в раковину. Бергер не стал брать рюкзак, так как намеревался вернуться за вещами позже.
Когда блондин хотел обуть потёртые кроссовки, которые повидали немало, Мартен выхватил их и встал на тумбочку, чтобы подразнить Феликса. Парень не намеревался терпеть ребяческое поведение брюнета. Схватившись за дверь, блондин встал на тумбочку и бережно прижал Маэля спиной к стене, отбирая свои кроссовки.
После того как Феликс вернул обувь, Мартен ещё какое-то время смеялся во весь голос. В конце концов парни обулись и оделись, но, выйдя из квартиры, заметили двух рабочих рядом с лифтом и табличку, где было написано, что лифт сломался и починка займёт около двух рабочих дней.
Обернувшись, Феликс увидел, как брюнет прыгает по лестнице, перескакивая через четыре-шесть ступенек. Не медля, блондин побежал за другом. К сожалению Бергера, к третьему этажу он устал, и ему пришлось медленно спускаться за Мартеном, который уже был на первом. Дойдя до друга, он увидел, как тот считает деньги.
- Это ты зачем свои копейки считаешь?
- Не копейки. Мы в магазин ещё зайдём - ты же не хочешь с голода умереть.
- У меня денег нет.
- Нашлась проблема. Я заплачу, не переживай. Нам повезло - у меня девятнадцать евро есть.
- Банк ограбил? Мог бы меня позвать.
- Если бы я тебя позвал, ты бы со своей грацией картошки себя угробил.
- Это у меня грация картошки? А тебе напомнить, что два месяца назад было?
- О БОЖЕ, НЕТ!
После короткой перепалки парни направились в магазин, который находился в паре метров от подъезда. Феликса пронзила жгучая вина от того, что он не может заплатить за себя. Блондин ненавидел, когда на него тратят деньги. Последние несколько лет отец показывал, что такой парень, как Феликс, не заслуживает внимания, заботы и финансовой поддержки.
Бергер не успел погрузиться в подавляющие мысли, как Маэль потянул его за собой по магазину. Остановившись, парни уже стояли рядом с соками и газировками.
- Что брать будем?
- Бля, ну сам выбирай, я не знаю.
- Воду?
- Ну давай.
Не переспрашивая, брюнет взял двухлитровую бутылку воды и, схватив друга за кисть, потянул дальше. Когда парни снова остановились, Мартен без спроса взял пачку орехов, чипсы и какие-то шоколадки. После того как Маэль успешно сунул все покупки блондину в руки, он взял ещё пару снеков. Только когда Феликс с трудом держал всё, что на него нагрузили, друг кивнул в сторону кассы. На удивление блондина, у брюнета осталось ещё шесть евро, несмотря на то что Маэль щедро взял пакет, на который потратил целых семьдесят копеек.
Выйдя из магазина, Мартен взял пакет, который насильно отдал Бергеру, когда раскладывал еду у кассы.
- Куда нам идти, мартышка?
- Там за гаражи и потом налево, в лес. В лесу по тропинке до мостика, потом свернуть направо, и через минут десять - то самое место. И какого хера я мартышка?
- Ты, сука, по этим ступенькам не шёл - ты их перелетал, как мартышка, которой сказали, что там бесплатные бананы.
- Ох ты, существо ущербно-агрессивное. Это паркур.
- Как умно ты заговорил. И я не агрессивный.
- Слушай меня, сынок. У тебя вон что-то белое на губах. У меня айкю в три раза больше, чем у тебя.
- Вообще-то я старше тебя. И ты не такой уж и умный, раз раз в год вылепишь что-то умное из своих младенческих уст, а потом меня агрессивным называешь.
За спорами парни не заметили, как дошли до магически красивого и уединённого места, о котором Маэль рассказывал в школе.
- Вот мы тут.
- Я в ахуе. Я не думал, что здесь так красиво.
Место, о котором говорил Мартен, было полуостровом с покосившейся будкой, двумя старыми большими дубами и нежной ивой, которая частью своих листьев прикрывала будку и кусочек травы рядом с небольшой речкой.
- Слушай, давай искупаемся? Погода позволяет.
- А у тебя тут полотенце есть?
- Да, в будке.
- Вопросов нет. Давай.
Погода и вправду была не такой холодной - на улице около двадцати четырёх градусов. Но скоро должно было темнеть: конец осени, день становился короче.
Зайдя в покосившуюся будку, Бергер удивился. Внутри деревянное строение выглядело лучше, чем его собственная квартира. Маленький красный коврик, деревянный стул и столик, под которым лежали одеяло и пара полотенец. Мартен раскладывал продукты, которые они купили ранее.
- Я тоже удивился, когда зашёл. Но сюда больше не ходят.
- Капец, тут даже ремонт. И ковёр.
- Да. Ну что, пойдём?
Маэль недолго думая снял куртку, а затем и синюю кофту. Феликс последовал примеру друга и тоже стал стягивать с себя одежду. Когда дело дошло до футболки, Бергер засомневался. Огромный шрам, который тянулся почти по всей спине, мешал снять её. Но, видя Маэля, который с энтузиазмом уже стягивал чёрные джинсы, блондин всё же решился на риск - показать уродливый шрам, оставленный отцом, человеку, которому доверяет больше всего.
Оставшись в нижнем белье, брюнет побежал к реке. Через несколько секунд Феликс последовал за ним, но в более медленном темпе. Выйдя из будки, он увидел ослепительно красивое тело друга: немного смуглая кожа, широкая накачанная спина, накачанные ноги и сильные руки. Бергер перестал дышать. Он не мог оторвать взгляд от Маэля. Феликс не верил, что под одеждой друг скрывал такое прекрасное тело.
Потихоньку блондин пришёл в себя и медленно направился к брюнету. Обернувшись, Маэль увидел Феликса, и его посетила невероятная идея. Мартен подбежал к Бергеру, поднял его и быстрым шагом направился к пирсу, который блондин изначально не заметил.
Задыхаясь смехом, Маэль ускорился. Феликсу никак не удавалось выбраться из хватки друга. В следующее мгновение Бергер уже летел в воду, а брюнет смеялся как умирающая гиена.
Вынырнув из не самой тёплой воды, блондин не выдержал и тоже начал смеяться во весь голос. Подплыв ближе, он схватил друга за ногу и потянул к себе. Парням потребовалось несколько минут, чтобы перестать смеяться, но в итоге они с улыбками замолчали.
- Тварина белобрысая, за пятку меня схватил.
- Сам виноват - не хрен было меня в воду кидать и так близко к краю стоять.
- Учту, спасибо за совет. А ну я обратно залезу - нормально прыгну.
- Удиви.
- Могу. Если хочешь - я пять лет плаванием занимался.
Выбравшись на деревянный пирс, Мартен отошёл на пару шагов для разбега, потом со всей скоростью побежал к воде, спрыгнул и сделал двойное сальто вперёд. Феликса переполняла буря эмоций. С каждой секундой его чувства становились ярче и сильнее.
Но мгновенная неожиданность помешала. Маэль, проводя по спине Феликса, задел шрам. Холодок и страх пробежали по телу блондина, но Мартен как ни в чём не бывало положил руку на плечо Бергера.
- Ну как, удивил?
- Я в ахуе.
- Красивый закат, не правда ли?
- Да, красивый. Но летом лучше.
На лице Маэлья блестела улыбка, он любовался закатом. А Феликс с трудом оставался на месте. Эмоциональные качели, которые он только что пережил, потрясли его. Ему было страшно, что Мартен увидел шрам. Он очень хотел выйти из воды и одеться или чем-то закрыть спину.
Брюнет резко отплыл к пирсу и начал на него забираться. После того как он залез, Маэль повторил то же действие, что и в прошлый раз, - такое же двойное сальто, но в этот раз лучше, чем в первый. Феликс не хотел показаться странным, поэтому похлопал Маэлю. Но друг снова залез на пирс и в этот раз сделал сальто назад.
- Блять, что-то как-то немощно. Я раньше лучше делал.
- Слыш, этого я даже сделать не смогу, а ты говоришь, что у тебя позорно получается.
- Да что ты меня перехваливаешь? Я знаю, как делаю.
Бергер не хотел доказывать Маэлю, что у того прекрасно получаются сальто, поэтому начал брызгать в Мартена водой. Брюнет не растерялся и в ответ принялся брызгаться, но не ограничился только речной водой в лицо друга. Парень незаметно для Феликса приблизился к нему. Когда Маэль был достаточно близко, он поднял блондина и кинул за свою спину.
После шалости Мартен разразился самым искренним смехом, который когда-либо был слышен из его уст. К большому удивлению брюнета, Феликс оказался не промах и перекрутил Маэля так, чтобы тот полностью оказался в воде. Несмотря на то что Бергер отчасти припустил его самолюбие, Мартен, вынырнув, продолжил заливаться громким смехом. Не прошло и секунды, как Феликс аналогично разразился не менее громким смехом. Когда парни смогли успокоить усмешки, на их лицах всё ещё сверкали улыбки.
- Нихуя не вижу.
- Я тоже. Может, потихоньку на берег?
- Пойдём.
За разговорами и хохотом девятиклассники не заметили, как совсем стемнело. Мартен сразу подплыл к берегу и покинул водоём. Бергер последовал за высокой фигурой.
Блондин хоть и стал меньше волноваться из-за своего шрама, всё равно не хотел его показывать. От одной мысли, что о его секрете кто-то узнает, по спине пробегал острый холодок страха.
Зайдя в будку, он увидел сидящего на столе Мартена. Тот мирно вытирал голову полотенцем. Заметив взгляд Феликса, он показал на второе полотенце, лежащее на стуле. Бергер потянулся за ним, но, только подобрав, понял, что наклонился так, что с высокой точки Мартена можно было рассмотреть ненавистный шрам блондина.
Подняв взгляд, Феликс почувствовал, как сердце упало в пятки. Брюнет надевал белую футболку и не смотрел в сторону до смерти испуганного парня. Не мешкаясь, Бергер надел футболку со штанами и принялся вытирать светлые волосы.
- Покушаем?
- Я не против.
- Давай на улице на одеяло ляжем и там покушаем?
- Холодно уже.
- Так я же говорю - у нас одеяло, и оно, между прочим, два на два с половиной метра.
- Блять, Маэль, откуда у тебя такое гигантское одеяло?
- У бати в гараже нашёл.
- А ты себе мозг там не нашёл?
- Ёпт, я что, опять не так сделал?
- Ну как минимум то, что познакомился со мной.
- Как по мне, это было самое умное решение. Так мы вообще-то кушать хотели. Ты возьми одеяло, я - хавчик.
За время разговора блондинистые волосы уже почти высохли, но парень посчитал нужным надеть капюшон - на улице сильно похолодало. Мартен взял пакет с едой и вышел из будки. Феликс взял одеяло и последовал за другом.
Полнолуние ярко выделялось на чёрном как уголь небе. Бергера восхитило огромное количество звёзд. Постелив одеяло между ивой и деревянной будкой, Маэль направился к молодому дереву и включил маленький фонарик, который висел на одной из веток. Мерцающий свет осветил большую часть одеяла, но темнота была сильнее - блондин с трудом разглядел Мартена. Тот пытался включить вторую лампочку, находившуюся на подоконнике деревянного строения. После того как она загорелась, всё одеяло оказалось в тёплом свете.
Этот свет напомнил Бергеру прошлое - время до того, как отец начал выпивать, когда вся семья была счастлива и у Феликса был брат. Приятные и одновременно колющие воспоминания нахлынули волной на блондина, но брюнет вовремя отвлёк друга.
- Это не слишком ли по-гейски? А то как-то сильно стало похоже на свидание.
- Э, вот не надо мне тут начинать. Раз девки тебе не дают, ты решил со мной попробовать? Педик чёртов.
- Сука, я не гей. И раз уж ты так уверен, что мне не дают, я тебе очень информативную историю расскажу.
Сидя на одеяле, Маэль сложил все снеки и напитки по центру и сразу же взял пачку Lays. Феликс недолго думая тоже принялся за еду, взяв семечки и воду.
- Я даже не знаю, с чего начать.
- С выбором начала я тебе помочь не могу.
- Короче, в пятом классе я и ещё двадцать шесть типа умных детей пришли в гимназию. Я сразу решил, что мне нужны друзья. Смотрю, кто там есть, вижу - девочка, вроде нормальная, тоже по сторонам смотрит. Ну я решил попытать удачу и подошёл к ней. Говорю ей: «Давай дружить, я Маэль». Она не отказалась и тоже представилась. Её звали Беатрис Кардосо. Мы с ней очень быстро нашли общий язык, она часто рассказывала про Португалию, про культуру, блюда. Беа быстро втерлась мне в доверие, из-за этого я делился с ней очень личными вещами.
До конца седьмого класса всё было хорошо, но после летних каникул она познакомилась с какой-то компанией людей, которым было от шестнадцати до тридцати лет. Сначала это было сборище людей из небогатых семей, но через время это превратилось в группу алкашей и наркоманов. На тот момент я не мог сказать, что я чувствовал к Беатрис, - я плохо различал грань между дружеской любовью и влюбленностью.
После полугода её нахождения в этой несчастной компашке она начала употреблять. К большому сожалению, она на тот момент была моей единственной подругой и единственной, кому я доверял. Чем больше времени проходило, тем больше Беа настаивала на том, чтобы мы начали встречаться. Но всё это время она была не трезвая, и я ей отказывал - я сам не мог понять, что я чувствую.
Ближе к концу восьмого класса, буквально за три месяца до летних каникул, она начала заставлять меня присоединиться к этим наркошам и алкашам. Она буквально сходила с ума у меня на глазах. У неё начали выпадать волосы, если она делала хоть одно неправильное движение - кровь из носу. Она очень часто падала в обморок, была очень бледной, перестала заниматься тем, что любила. Я наблюдал за тем, как она умирает.
И как-то под конец года, когда до конца оставалось четыре недели, она пригласила меня к себе. Я был дураком и согласился. На следующий день я пришёл к ней. Мы вроде даже более-менее нормально общались, но не как раньше: она забывала, о чём мы говорили, нервничала и всё такое. Когда я уже хотел уйти из этой помойки, она меня не пустила под предлогом, что уже поздно и ей не хотелось оставаться одной на ночь. Я решил остаться. И это была самая огромная ошибка в моей жизни.
Мы легли спать, и я через сон что-то почувствовал. Когда я проснулся, было поздно. Она мне что-то дала, я до сих пор не знаю, что это было. Первое время я ничего не чувствовал, кроме отвращения к Беатрис. Но через время у меня начала болеть голова, мне было настолько плохо, что я готов был лезть на стену. Беа заметила, что мне поплохело, и прижала меня к кровати. Единственное, что я помню, - это как она пыталась стянуть с меня футболку.
На следующий день я проснулся где-то вечером. Я лежал на полу, на мне были только трусы. Беа я не видел, но когда меня пронзила ужасная боль в голове и животе, она пришла со стаканом воды. Когда я попытался спросить, что она со мной сделала, я понял, что у меня нет голоса. Но она меня поняла и сказала, что сейчас мне знать нельзя. К ночи я блевал дальше, чем видел, а она смеялась.
Когда я наконец ушёл от неё, я пиздец как заболел. Я неделю лежал с температурой и поносом дома. Когда я пришёл обратно в школу, я ещё раз спросил, что она со мной сделала. Она сказала, что расскажет на этой неделе. На тот момент единственное, что я чувствовал к ней, - это ненависть. И я не думал, что это последний раз, когда я вижу её вживую.
На следующий день она не пришла. Вечером того же дня ко мне в квартиру постучала полиция. Открыла мама, она меня позвала, и я увидел старого грустного мужчину в полицейской форме. Он спросил меня: «Вы знаете Беатрис Кардосо?» Я ответил, что она моя подруга. Он снял свою полицейскую шапку и сообщил, что она умерла: «Я сожалею, но Беатрис погибла вчера в 18:24 от передозировки наркотическими веществами. Это был суицид. Она оставила предсмертную записку вам и ещё некоторым людям. Вы можете ознакомиться с написанным, но потом вам придётся ответить мне на несколько вопросов».
Я ответил: «Я бы предпочёл сначала ответить на вопросы, а потом уже посмотреть записку». За этим всем наблюдали мои мама и папа, которого она позвала. Мы зашли все вместе на кухню и сели за стол. Полицейский начал с базовых вопросов: сколько мы были знакомы и всё такое. Но потом он спросил: «Беатрис вам что-то рассказывала про компании или возможных людей, которые могли быть теми, кто доставал ей вещества?» И я рассказал всё, что знаю.
После моего рассказа полицейский попросил выйти моих родителей. Они вышли, и сержант задал ещё один вопрос: «Беатрис написала о том, что что-то сделала с вами, из-за чего вы могли её возненавидеть. Вы можете что-то вспомнить?» Я ему рассказал всё, что знаю. Он что-то записал себе в тетрадочку и сказал, чтобы я прочитал каракули Беатрис. Я не стал возражать. Я посмотрел на помятый листок и начал читать.
«Дорогой Маэль, я Беатрис Кардосо уже мертва, если ты это читаешь. Я искренне люблю тебя. Помнишь ту ночь? Сейчас я всё расскажу. Тогда я тебе дала вещество, из-за которого ты потерял сознание. Когда ты отрубился, я раздела тебя. Я помню, что ты говорил, что мечтаешь о том, чтобы тебя кто-то любил, и я исполнила твою мечту - я сделала тебе приятно».
Я не совсем помню, что она там писала, но помню одно: она во всех малейших деталях описала, как меня насиловала. Это длилось около двух часов. Потом она писала что-то вроде: «Я, наверное, не правильно поступаю, но всё же это можно сказать моё предсмертное желание - переспать с тобой. Но не переживай, я тебя не целовала, так что, может, твой первый поцелуй будет с тем, кого ты любишь». Это было последнее нормальное, что она писала. Что было потом - невозможно разобрать или просто бред. Но что точно я понял: она наблюдала за мной и вырезала моё имя на ляжке.
Через время после её смерти полиция нашла эту компанию. Они были примерно в таком же состоянии, как и Беатрис в свои последние дни. Их задержали и посадили, но в течение прошлого и этого года большинство погибли. Из двадцати человек осталось трое, и они сидят на пожизненном без права на условно-досрочное освобождение.
Ну, честно, конечно, это неприятно. Но из-за того, что я был в отключке, когда она всё делала, мне немного похуй. Но факт остаётся фактом. Могу со своего опыта сказать: наркотики - зло. Я не советую.
- Я даже не знаю, что мне сказать... Это ужасно. Ты мощь.
- Но, несмотря ни на что, я себя чувствую прекрасно. В моменте было плохо, но с каждым днём всё лучше и лучше. Хочешь, добью до конца?
- Не могу представить, что там ещё, но давай.
- Мои родители до сих пор не знают, что произошло. Они просто знают, что она откисла и отправилась в мир иной.
- Блять.
Феликса переполняли эмоции. Он никогда не мог подумать, что его друг, который ведёт себя как ребёнок, бесконечно шутит, пережил такое в столь юном возрасте. Блондин взялся за голову и уставился в одну точку. Ему нужно было время, чтобы переварить и осознать услышанное.
Феликса будто окатили ледяной водой. Он вспоминал свои страдания и понимал, что то, что пережил он, даже рядом не стоит с тем, что пережил Маэль. Парню становилось тяжелее дышать. Он должен был сказать ещё что-то, но мозг не мог ровно мыслить. Он хотел положить печенье, которое взял до этого, но руки онемели. Бергер не понимал, стоит ли сказать слова поддержки или лучше промолчать.
Наблюдая за другом, Мартен лёг на одеяло и выдохнул.
- Расслабься. Я, конечно, дохрена всего рассказал и, может, случайно повредил твою психику, но расскажи что-то о себе.
- Как ты можешь это так спокойно рассказывать? Ты буквально пережил насилие.
- Конечно, обидно, что не смогу потерять девственность с любимым человеком. Но я живу по принципу: «Я не видел - значит, не было». И слушай, всегда нужно искать плюсы. Я, например, понял, что не хочу детей, потому что не хрен мне такое чмо полжизни растить, а потом какая-то компания - и мне потом что-то делать надо. И я не умру девственником. Мне было бы интересно узнать что-то о тебе.
- Я хуею с этих плюсов. Ну могу кое-что рассказать, только там даже рядом не стоит с тем, что рассказал ты.
- Не важно. Расскажи просто что-то - будет хоть о чём перед сном подумать.
- Блин, ну только давай договоримся, что никому не скажешь. Это просто больная тема.
- Я могила. Никому не скажу. Но ты тогда тоже не распространяйся о том, что я тебе рассказал.
- Помнишь, я ещё, когда мы только-только начинали общаться, говорил, что с семьёй у меня плохо и я не хочу говорить на эту тему?
- Помню.
- Я думаю, пора раскрыть пару карт.
Когда мне было девять лет, почти сразу после моего дня рождения, мой отец начал выпивать, но в меру. Сначала рюмку виски на ужин после работы отдохнуть, потом в стаканах начал мешать вискарь с колой - тоже на ужин. Через время он и на обед стал пить, потом на завтрак. Позже это стал более дешёвые алкогольные напитки, и их стало в разы больше.
Отец начал регулярно издеваться над моим братом. Ему было четырнадцать, когда он наконец сбежал. К сожалению, я не знаю, где он сейчас и что с ним. После того как мой отец лишился жертвы, он стал слоняться по улицам и забил на работу. Моя мама работала за двоих, денег стало не хватать.
Как-то раз, когда я ужинал с мамой, ей позвонили. Это была полиция. И в тот день мы узнали, где пропадал мой отец днями. За время, которое он проводил на улицах, отцу дали четыре года - за сломанную руку и отбитые пальцы. Женщина, соседка, потом в суде сказала: «Я сама начала с ним спорить, он пьяный был, я виновата отчасти». И судья смягчился. А отец даже «спасибо» не сказал - просто отсидел и вернулся.
Но после его возвращения моя жизнь и жизнь мамы стала адом. Для меня было не критично, но он избивал мою маму, когда она меня защищала. Где-то в апреле прошлого года моя мать умерла на моих глазах. Отцу было наплевать. Он сказал полиции, что она ушла, но сам отвез её в лес и закопал - метров на семь под землю. Она погибла на ковре, с которого не вставала. Отцу из-за этого было легче скрыть улики - ковёр был похоронен вместе с матерью.
Спустя время отец вспомнил, что у него есть сын, и издевался как мог. Я ночевал на улице, питался объедками, если вообще удавалось найти что-то съедобное. И как-то раз мой отец нашёл прекрасную девушку. Она относилась ко мне лучше, чем я сам к себе. Она давала нам денег и купила мне телефон. Она часто готовила мне вкусную еду, отец пил меньше. Я думал, что всё наладится, но я ошибался.
Дружки отца как-то зарезали её. Мужика, который взял вину на себя, посадили на пожизненное, но ему уже было восемьдесят три, так что он не особо расстроился. На деньги, которые отец получил от неё, он купил двушку, в которой я сейчас живу. Там почти не было мебели, но хватает. Сейчас там регулярно сидят зеки, которые меня недолюбливают. Я редко бываю дома. Отец, слава богу, делает вид, что меня не существует, но оставляет по евро или два в неделю. Я в принципе доволен такой жизнью.
Маэль внимательно выслушал весь рассказ Феликса. На середине он перестал есть и сел, положив руку на лицо. Дослушав историю, Мартен встал и прошёл два круга рядом с одеялом. Когда парень снова присел на покрывало, он пытался найти слова, чтобы разбавить тишину.
- Бля-я-я-я... - снова замолчал, но вскоре добавил: - Я, конечно, не эксперт, но, по-моему, это полного родного чисто отшлифованный пиздец.
Брюнет потёр лицо рукой, после чего посмотрел на небо, будто ища подходящие слова.
- Ну... слушай... Ты живой - и это уже что-то значит. Ты... пережил это... не сломался. Наверное, хорошее качество. Ну... если надо, можешь... у меня ночевать... у меня чай...
Феликс видел, что Маэлю было тяжело что-либо сказать на этот счёт. В какой-то момент Бергеру показалось, что Мартен будто стыдится того, что не может ничего сказать. Блондину тоже было сложно связать слова в предложения, чтобы разбавить ситуацию. Оба парня не знали, как возобновить разговор и заполнить неловкую паузу.
Мартен всё-таки решил действовать и подвинулся ближе к Бергеру, чтобы положить руку на плечо.
- Братик, красава. Не каждый бы пережил такое.
- Спасибо, что выслушал.
- Спасибо за доверие.
- Как-то слишком давящая атмосфера. И сколько тебе всё-таки домой надо?
- Время четыре утра. Надо бы идти.
Брюнет сложил всю недоеденную еду в пакет, Феликс аккуратно принялся складывать одеяло. Вскоре на улице было чисто, а покрывало сложено в будке. Мартен включил фонарик на телефоне - было темно, а путь видеть надо.
Пройдя большую часть дороги до дома Маэлья в тишине, они заметили, что она перестала давить. Тишина стала тёплой и приятной. Слабый ветерок обдувал лес, заставляя природу будто шептать что-то.
- Если хочешь, можешь у меня остаться до утра.
- А тебе ничего не скажут?
- Не, мои всегда рады, если я с кем-то.
- Ладно.
Влажный и свежий воздух леса будто забирал всё напряжение, которое преследовало Бергера последние несколько месяцев. Со временем усталость от всего дня взяла своё. Блондин думал только о том, как хорошо он сможет отоспаться у друга - в теплоте и без страха.
Парни почти вышли из леса, но из-за веток и кустов показались сине-красные фары. Сильная рука потянула Феликса за рукав в кусты.
- Бля, там мусора. Надо тут подождать, пока не уедут.
- Они же нас не видели?
- Не, они с кем-то говорят.
Бергер на несколько секунд перестал дышать, а сердце билось бешено. Если бы правоохранительные органы их заметили, они явно захотели бы узнать, что два подростка делают в лесу ранним утром. За листьями было трудно разглядеть детали, но было видно двух мужчин в форме и одного молодого парня, который о чём-то с ними говорил. Расслышать точные слова блондину не удалось, но у полицейских был грубый тон, а стоящий рядом человек, казалось, смеялся над офицерами.
Спустя несколько минут мужчина повязал парня и посадил на заднее сиденье машины. Второй полицейский что-то сказал по рации и сел в машину. Автомобиль скрылся в мгновение ока, и сирены так же быстро стали тише. Но девятиклассники ещё какое-то время сидели в кустах - была вероятность, что есть ещё одна машина или третий офицер.
Выйдя из кустов, парни оглянулись и убедились, что поблизости никого нет. Маэль хрустнул всеми пальцами и шеей.
- Пизда звезда, ебнулась когда - опасненько мы это. Я так скоро в бога верить начну.
- Ты когда научился рифмы делать? И сколько нам ещё идти?
- Идти минут десять, не больше.
Ноги Феликса уже подводили. Долгая ночь и полумарафон днём до школы сказались на Бергере. Парень хотел только одного - выспаться. Не важно где, просто поспать. Мартен же не падал духом и шёл будто намеренно быстро. Блондина уже почти не держали ноги, когда подростки заходили в подъезд.
- Сука, лифт же не работает. Придётся пешком. Завтра не встану - ноги откажут.
- А у меня как будто не откажут.
Обматерив всю семью лифтов и тех, кто их делал, в мыслях, Феликс боялся представить, какая пытка его ждёт дальше. Маэль, будто не устал, бодро пошёл по лестнице. Бергер недоверчиво глянул на лестницу и понял, что заснёт на половине пути.
- Что ты так смотришь? Всего лишь десять этажей.
- ...
- Не стой как вкопанный, иди давай. Могу тебя толкать, если хочешь.
- Ты ебнулся? Мы пешком? Десять этажей?
- Не ной, это для сердца полезно. Инсультов не будет.
- У меня сердце отказывается работать даже от одного вида этой лестницы. Если я умру от остановки сердца, это будет на твоей совести.
Блондин всё же решил рискнуть. Изначально всё было терпимо. Поднявшись на четвёртый этаж, Феликс был почти убеждён, что шесть следующих этажей будут такими же лёгкими. К большому сожалению Бергера, к седьмому этажу он понял, что ад существует и он находится в нём прямо сейчас. Сердце Феликса будто вот-вот остановится - парень слышал его стук в ушах.
- Тварь, я умру здесь.
- Умрёшь - я тебя на органы сдам.
- Я тебя ненавижу.
- Потом полюбишь.
На восьмом этаже Маэль стал заметно медленнее идти. Он что-то пробормотал, но Феликс не услышал. Бергер успел возненавидеть лестницы и всё, что с ними связано. Он клялся, что изобьёт людей, которые их придумали. На девятом этаже ноги Феликс перестал чувствовать окончательно. Единственное, что спасало парня в этот момент, - мысль о том, что он наконец-то выспится на двуспальной кровати друга.
Дойдя до квартиры 969, Мартен принялся искать ключи. Бергер опёрся на стену. Несколько раз выронив ключи, Маэль наконец вставил нужный в скважину.
- Я ебал. Ты не спи, мы уже сейчас. Живой там ещё?
- Не уверен...
С трудом брюнет открыл квартиру и, взяв Феликса за кофту, потащил его за собой. Оказавшись внутри, Бергер увидел сидящего на полу кота. Его звали Брауни - кот Мартена с идеальной тёмно-коричневой шёрсткой. С первого взгляда можно было подумать, что это кот из чёрного шоколада.
- Ты иди, я Брауни покормлю и приду.
Послушно выполнив просьбу друга, Феликс направился в комнату Маэлья. Недолго думая, блондин упал на большую кровать и, когда уже наполовину провалился в сон, почувствовал, что рядом с ним так же лёг Мартен.
Последнее, что запомнил Бергер перед тем, как заснуть, - тёплое одеяло и чужое плечо рядом со своей спиной.