глава 1. «отец»

Он лениво выглянул из-за угла своей комнаты и в очередной раз заметил отца с бутылкой дешёвого алкоголя. Феликсу не хотелось оставаться с родителем в одной квартире. Ведь когда его мать была жива, присутствие отца в двухкомнатной квартире с облезшими обоями означало, что Феликсу и Виктории приходилось проводить время на улице или заходить к друзьям матери из-за вечных издевательств Дмитрия. Тогда у мальчика хоть ненадолго появлялось желанное чувство безопасности — когда тебя не будут избивать до полусмерти, когда есть еда и любовь.

Но громкий стук вытащил пятнадцатилетнего блондина из приятных воспоминаний. Услышав громкие вопли с приветствием, он понял, что к отцу пришли знакомые, с которыми тот подружился, отбывая срок за убийство. Пока пятидесятилетний алкаш сидел за решёткой, Феликсу с матерью хватало денег на еду — и не только. Они даже могли себе позволить новую одежду!

Блондин не заметил, как начал улыбаться, и вспомнил последние слова матери, которые неприятно отозвались болью в груди…

— Сынок, прошу, береги себя…
— Мам? Что-то не так?
— Я… я… тебя люблю.
— Мам? Мам? МАМА?

Он вспомнил её хриплый голос, вспомнил, как её бездыханное тело сползло с дивана.

Из-за закрытой двери послышались голоса:
— НУ ЧТО, ДИМАН, ПОЙДЁМ ЕЩЁ ЗА ПИВАСИКОМ?
— ТИМОХА, ТЫ ЕЩЁ СПРАШИВАТЬ МОЖЕШЬ? КОНЕЧНО ПОЙДЁМ!

После неприятного скрипа старой гнилой двери Феликс понял, что остался один в жутко некомфортной и холодной двушке. Он захотел позвонить лучшему другу — Маэлю Мартену.

Блондин понимал, что друг, скорее всего, проигнорирует звонок, но всё равно надеялся на ответ. Ему в последнее время было очень плохо, и Маэль — его единственная надежда не сойти с ума.

Бергер набрал номер, но в трубке сразу раздалось ровное, бездушное:

«Абонент недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже».
Маэль снова не отвечал. Феликс попытал удачу ещё несколько раз, но все попытки оказались тщетными.

— Бля, опять этот идиот не отвечает. Сколько раз я ему говорил — заряжай свой телефон! Увижу его завтра — постелю ламинат его еблом во всём городе.

Бергер и вправду часто ругал друга за то, что тот забывал заряжать мобильник. Блондин волновался: Мартен был противоположностью слова «аккуратность». Феликс боялся, что с Маэлем что-то случится. Он боялся вновь остаться в одиночестве, как тогда, когда мать погибла, а отец не появлялся дома полгода.

Было ли ему и вправду лучше, когда Он вернулся? Когда Феликс молил о пощаде, даже не зная за что? Когда начали приходить ещё больше «друзей» отца? Когда блондин боялся вернуться домой и ночевал в школе или на улице? Когда ему приходилось голодать, потому что отец тратил все деньги на выпивку? Когда он стал избивать сына сильнее? Когда Феликс пытался заработать хоть немного денег, чтобы хватило на воду, в свои тринадцать лет? Когда его хотели забрать в больницу из-за истощения?

После полутора лет мучений отец нашёл себе «девушку», которую использовал ради денег и которую в итоге зарезали его же дружки. Он купил двушку, потрёпанную, но лучше прошлой квартиры. Тогда он даже купил Феликсу телефон — не отличный, но хоть что-то. После переезда отец стал мягче относиться к своему четырнадцатилетнему сыну. Он даже перестал избивать Феликса до полусмерти. А через несколько недель просто начал делать вид, что Бергера не существует.

Блондина это вполне устраивало. Хоть он и остерегался встреч с так называемыми друзьями отца, и ему с трудом хватало еды, Феликс был благодарен за то, что у него есть это.

После переезда в маленький город около Нюрнберга Феликс пошёл в новую школу. Там он и познакомился с Мартеном. Парень не понимал, как за столь короткий срок успел проникнуться симпатией к своему другу. Он осознал это уже через месяц дружбы с обаятельным высоким брюнетом.

Феликс решил взглянуть на время. На часах было уже около четырёх утра. Блондин вспомнил, что ему через четыре часа нужно быть в школе, и надеялся, что Мартен появится в учебном здании. Парень аккуратно направился к кровати и лёг под тёплое пуховое одеяло, которое будто затягивало Феликса в свои объятия, уводя в сладкий, манящий сон.

В шесть утра прозвенел противный звон будильника, который не сразу разбудил блондина. Через восемь минут Феликс всё-таки решил, что нужно вставать, чтобы не опоздать в школу. Быстро почистив зубы и одевшись, он уже стоял на пороге, когда вспомнил, что забыл взять чёрную куртку — ведь был уже конец осени, и на улице было прохладно. Блондин до последнего ходил в любимой тёмно-синей кофте с капюшоном, а иногда, когда думал, что будет не холодно, — в футболке. Он быстро сообразил, что это не такая уж хорошая идея, особенно когда Мартен упрекал его в этом.

После переезда в маленький город около Нюрнберга Феликс пошёл в новую школу. Там он и познакомился с Мартеном. Парень не понимал, как за столь короткий срок успел проникнуться симпатией к своему другу. Он осознал это уже через месяц дружбы с обаятельным высоким брюнетом.

Феликс решил взглянуть на время. На часах было уже около четырёх утра. Блондин вспомнил, что ему через четыре часа нужно быть в школе, и надеялся, что Мартен появится в учебном здании. Парень аккуратно направился к кровати и лёг под тёплое пуховое одеяло, которое будто затягивало Феликса в свои объятия, уводя в сладкий, манящий сон.

В шесть утра прозвенел противный звон будильника, который не сразу разбудил блондина. Через восемь минут Феликс всё-таки решил, что нужно вставать, чтобы не опоздать в школу. Быстро почистив зубы и одевшись, он уже стоял на пороге, когда вспомнил, что забыл взять чёрную куртку — ведь был уже конец осени, и на улице было прохладно. Блондин до последнего ходил в любимой тёмно-синей кофте с капюшоном, а иногда, когда думал, что будет не холодно, — в футболке. Он быстро сообразил, что это не такая уж хорошая идея, особенно когда Мартен упрекал его в этом.

Подходя к школе, Бергер понял: если не начнёт бежать — опоздает на немецкий. Этот урок вела старая злая учительница, которая ненавидела каждого в школе, даже своих коллег. А на опоздавших учеников она вымещала всю накопившуюся злость. Феликс бежал так, будто за ним охотились два маньяка с ножами. Через две минуты он уже подходил к кабинету, но заметил, что все одноклассники носятся по коридору и орут так, что слышно за несколько километров. Он сильно удивился, что преподавателя нет: она обычно ждала всех за два часа до начала уроков. Парень решил поинтересоваться, где же она. Увидев, что почти весь класс бьётся за кусок пластика, он подошёл к двум девочкам, которые мирно разговаривали, сидя на подоконнике.

— Привет, Луиза и София. Вы случайно не знаете, что с истеричкой? Она же обычно ждёт нас за несколько часов до урока. Подохла, что ли?
— Честно, мы сами не знаем. Но поверь, она если даже умрёт, то воскреснет, чтобы на нас поорать из-за очередной мелочи.
— Да, Луиза уже всё в принципе сказала. Но я думаю, что её кто-то задерживает. Я её вчера видела на детской площадке с дочерью и каким-то мужчиной, наверное. И она явно не умирала, а наоборот — чувствовала себя отлично.
— МУЖ?!
— КАКОЙ У НЕЁ МУЖ!
— ВОТ ВОТ, ОНА ЖЕ ЛЕСБИЯНКА!
— Ну, я не знаю. Но не верится, что это её муж. Думаю, просто какой-то левый мужик. Так что не паникуйте. Кстати, там какой-то учитель к нам идёт.

Бергер и Луиза обернулись и увидели преподавателя, который направлялся в сторону ошалевших одноклассников.

— Дети, не кричите! Уже прошло больше десяти минут с начала урока. Где ваш учитель?

Какая-то девочка крикнула, что училка должна была прийти уже давно, но её до сих пор нет.

— О боже. Вы хоть в каком классе? Могли бы уже сходить в соседний корпус и спросить, где ваш преподаватель. Ну, если было так лень идти в секретариат, могли бы посмотреть на доску замен.

Все девятиклассники переглянулись. Александр, худощавый парень с пшеничными волосами, сказал, что проверит доску замен, и быстро скрылся за углом. Учителю явно не хотелось находиться рядом с классом 9 «А», поэтому он театрально взглянул на каждого подростка и поторопился к кабинету, из которого вышел.

К Феликсу обратилась Луиза:
— Мне кажется, что с этой женщиной какой-то пиздец произошёл.
— Тебе не одной так кажется.
— Кстати, где твой муж?
— Какой муж? Фу, я не гей.
— Да не заговоривай зубы. Мы вас ещё с шестого класса шипперм. Или тебе напомнить, как вы тогда на музыке флиртовали?
— Вообще-то мы не флиртовали. И он мне не нравится.
— Да что ты? Мне кажется, ты забыл, как вы на немецком разговаривали о том…
— СТОЙ! ЗАВАЛИСЬ И БОЛЬШЕ НЕ ОТКРЫВАЙ РОТ!
— О Господи, вы все тут гей.
— ЧТО? Нет! Единственные, кто себя ведёт по-гейски, — это ты и София.
— С чего ты взял?
— А типа, тогда на физике ты с Алисой по приколу на пятьсот евро поспорила. Напомню: если ты выйдешь замуж за Софию, то Алиса от вас обоих получает тысячу. Если же такого не случится, то Алиса вам отдаст деньги.
— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?!
— Кто сидел перед тобой?
— Маэль… собака.

Кто-то положил руку на плечо блондина. От резкого касания он отшатнулся и кинул раздражённый взгляд на человека, который его нагло испугал. Перед ним стоял Мартен и улыбался во все тридцать два зуба. Бергер сразу заметил, что на друге была надета тёмно-синяя кофта, которую ему подарил Феликс.

— Ты чё, с дуба рухнул, меня так пугать?
— Та вроде не падал. А что, имеешь что-то против того, что я кладу руку на твоё плечо, братик?
— Ох, как мило! Мои два любимых муженька в сборе. Теперь могу не беспокоиться за безопасность Феликса, ведь у него есть такой привлекательный парень. Пойду, пожалуй, поищу Софию, а то убежала куда-то.
— Боже. А сама пошла свою жену искать.
Мартен явно хотел что-то ответить блондину, но его речи помешал Александр, который чуть не сбил Маэля с ног.

— РЕБЯТ, У НАС СВОБОДНЫЕ УРОКИ — ПЕРВЫЙ И ВТОРОЙ!
— Санёк, чё ты орёшь мне тут? Мог бы хоть отойти. Так ещё и убить хотел.
— Мартышка, я же говорил — называй меня Алексом!
— Может, заткнёшься?
— Слышь, ущербная блондинка, ты бы поменьше мне указывал. Давай, ударь меня.
— хахахаха! алекс у тебя нет шансов, ты на много слабее Феликса.
— Ты мразь, не смей что-либо мне говорить! Сам тут стоишь с этим… Вы ещё засосётесь тут.
— Мда, жаль, что ты не поумнел с седьмого класса.
— ДА ТЫ…
— Пойдём отсюда, Фель.

Феликс последовал за брюнетом в зал с диваном. Блондин только недавно заметил, что друг стал называть его «Фелей». Восьмикласснику это нравилось — из-за этого у него появилась маленькая надежда, что его чувства окажутся взаимными.

Парни молча спускались по ступенькам. Когда они наконец дошли до дивана, Мартен предложил перейти на маленький диванчик, который почти всегда был занят пятиклассниками. Сев рядом с брюнетом, Феликс сразу решил спросить, почему же друг не отвечал на звонки.

— Почему не отвечал вчера?
— Прости, я забыл зарядить и пошёл гулять.
— Как погулял?
— Хорошо! Мы даже нашли озеро. Нам с тобой обязательно нужно туда сходить!
— Да… Но кто — «мы»?
— А… ну… не важно.
— Мы давно не гуляли. Нам бы стоило куда-то сходить, например на то озеро.
— Да, только давай на следующей неделе. Ты же знаешь, сегодня у меня ещё гитара, а на выходных уезжаю с родителями.
— Да… Конечно.

Тишина давила на Феликса почти так же, как и осознание того, что единственный друг что-то скрывает. Мартен в последнее время вёл себя как-то подозрительно тихо: перестал шутить, меньше общался с блондином, и, самое главное, — перестал проявлять тактильность. Буквально месяц назад Маэль обнимал Феликса при встрече, а сейчас даже улыбка стала редкостью. Блондин думал, что он что-то сделал не так, и из-за этого испытывал сильное чувство вины, но ему не хватало сил спросить, в чём он провинился.

— Спал сегодня или опять бессонница?
— Сильно заметно, что не спал?
— Даже слишком.

Феликс почувствовал, как рука друга медленно наклонила его голову, чтобы она оказалась на плече Маэля. Бергер не сопротивлялся — он наслаждался недолгим касанием. Благодаря плечу Мартена Феликса затянуло в сон.

— Фель… Фелья… Нам уже на французский идти нужно.
— А… Что… Croissant?
— Нет, не круассан. У нас через минут пять французский.
— О боже… Сколько я спал?
— Ну, час где-то. Но нам бы уже идти.
— А, точно, к твоему деду.
— Только из-за того что мой дедушка из Франции, эта дрисня не становится моим дедом.
— Ой, всё, пизди поменьше. Может, и учителя тебя будут больше любить.

Оба парня поднялись с мест, на которых провели больше часа, и направились к кабинету на четвёртом этаже. Феликс никогда не понимал, почему кабинет № 31д, если этаж четвёртый. И, скорее всего, он об этом так и не узнает. Спустя мгновение они уже ждали вместе с параллелью прихода учительницы. За минуту до начала урока преподаватель появилась на ступенях. Подходя к классу, она позвенела ключами и сказала, что её поезд вновь задержали.

После того как все расселись по местам, учительница написала дату и начала говорить:
— Aujourd’hui, nous allons faire un petit test, je vous en ai parlé, vous ne devriez pas avoir de problème. Durée : 25 minutes.
— Чё она спизданула, маленький чёрный мальчик?
— Почему я чёрный?
— Потому. Так чё она хочет?
— Контрольную будем писать. Но у тебя не считается — тебя же на прошлом уроке не было.
— Ой, фух. А то я уже испугался, что проебу.
— SILENCE PENDANT LA DURÉE DU TEST!

Преподавательница раздала листочки. Блондин был расслаблен: из-за отсутствия на прошлом занятии оценка, которую он получит, не будет считаться. Феликс решил всё же что-то написать — тишина вызывала скуку. Он написал своё имя, затем попытался ответить на первый вопрос. Не вышло, и он решил, что смерть от скуки будет лучше, чем головная боль.

Обернувшись, Бергер увидел одноклассниц. Он знал, что между ними что-то есть, но не мог этого доказать: ведь одна говорила, что её не привлекают девушки, а вторая просто молчала. Но Феликс всегда считал, что глаза не врут.
Блондину надоело пялиться на одноклассниц, и ему стало комфортнее смотреть на идеал красоты — на Маэля. Феликс даже не понимал, почему так сильно влюбился в этого парня. Когда они только познакомились, они сразу нашли общий язык, но тогда блондин даже не считал его красивым, а его голос звучал отвратительно. Почему же сейчас всё так изменилось? Бергер готов смотреть и слушать своего друга часами, если не днями.

После конца мучительно долгого, утомительного и скучного урока Маэль объяснял Феликсу то, что они проходили по физике. Блондин, на удивление, начал что-то понимать, чему сильно обрадовался Мартен.

На физике учитель решил поиздеваться над блондином. Он вечно спрашивал его, а когда тот не знал ответа, обращался к кому-то, кто сидел перед ним. Бергеру повезло, что он начал понимать тему, которую ему объяснил Мартен перед кабинетом. Несмотря на обстановку постоянного давления со стороны преподавателя, Феликса не покидали мысли о Мартене. Блондин не помнил, чтобы делал что-то плохое — отвечает на сообщения быстро, не навязывается. Он частенько поглядывал в сторону друга, который, в свою очередь, активно о чём-то разговаривал с Александром. Феликса это удивило: раньше Мартен терпеть не мог Алекса, даже называл его неприятными прозвищами вроде «Санина», «Санэпидемстанция» и ещё много оскорбительных слов. Блондин испытывал сильную ревность, но ему было стыдно это как-либо показывать. Ведь, несмотря на его чувства к Маэлю, они всё ещё были друзьями. Феликс испытывал отвращение к самому себе за такие чувства. Ему всегда говорили, что он должен испытывать это к женщине, но никак не к лучшему другу. Ему было противно и страшно одновременно. Феликс боялся, что кто-то узнает о его чувствах и расскажет всё Мартену. Он боялся, что брюнету будет противно от чувств друга. Эти мысли словно съедали Феликса изнутри. Они не покидали его большую часть времени. Единственное время, свободное от этого, — сон. Но из-за бессонницы Феликс мало спал. Он боялся, что если что-то не сделает, эти мысли доведут его до худшего.

К концу урока блондин уже почти не мог сосредоточиться и думал только о брюнете. Когда преподаватель объявил конец урока и начал собирать вещи со стола, дети вскочили со стульев и бегом направились к выходу, чуть не сбивая учителя с ног. Маэль и Александр направились к буфету, при этом что-то бурно обсуждая. Феликс не стал их отвлекать, боясь, что Маэль оттолкнёт его со словами, что блондин им мешает.

Последними двумя уроками в этот день была математика. Кабинет был всего на три этажа выше, так что Феликс решил медленно подниматься. Подходя к кабинету, он заметил учительницу, которая открывала дверь. Не медля, он зашёл за ней, сел на своё место и начал доставать вещи из рюкзака. Блондин старался не думать о плохом, но грызущие изнутри мысли были сильнее. Он вспомнил, что Маэль сидит сзади, но, скорее всего, предпочтёт разговор с Алексом, чем с Бергером. Сам Феликс сидел рядом с тихим парнишкой Тильманом. Они ладили, но не дружили, так как общались только на математике.

В класс начали заходить одноклассники, а с ними — и Маэль. Странным показалось Феликсу то, что брюнет был один. Подходя к своему месту, Мартен не смотрел по сторонам, а нагло пялился на Бергера.

— Где ты был всю перемену? Я тебя искал.
— Я сразу поднялся. Перемена же короткая.
— Пятнадцать минут — короткая?
— Вполне.
— Хочешь спросить у училки, можно ли тебе ко мне?
— Где Алекс? Я его сегодня видел.
— Решил домой пойти.
— Спрошу, если Тильман не придёт. Не думаю, что ему будет приятно, если я уйду.

Феликсу не хотелось сидеть рядом с другом, и он до последнего надеялся, что сосед по парте придёт. Но ни через пять, ни через десять минут Тильман так и не появился. Бергер нехотя встал и подошёл к учительнице. Даже тут была надежда на то, что она не разрешит блондину идти к Маэлю. Феликс знал, что нежеланные мысли станут ещё навязчивее. К большому сожалению, учительница, с широкой улыбкой ответив Бергеру, сказала, что он может с удовольствием пересаживаться к Мартену. Феликс медленно переложил вещи на парту, которая была сзади. Через несколько секунд он уже сидел рядом с брюнетом. Ему было приятно чувствовать, как их плечи соприкасаются, но одновременно — противно от своих чувств. Феликс пытался разобрать пример, который учительница написала на доске белым мелом, но навязчивые размышления мешали блондину, заслоняя решение примера потоком каши, который начинался со страха и заканчивался неприязнью к себе. Из внутреннего урагана его вытащил любимый тёплый голос.

— Всё хорошо? Выглядишь так, будто сейчас сознание потеряешь.
— Всё нормально.
— Может, воды тебе дать?
— Нет.

Маэль явно не верил словам блондина о том, что с ним всё нормально. Но конец уроков был близок, и Феликс не хотел волновать друга. Вскоре учебный день закончился. Шум поднялся, поскольку все разом сгребали тетради со столов и обсуждали планы на пятничный вечер и выходные. Всё, чего хотел блондин, — дойти до дома и не увидеть пьяного в стельку отца. Ведь из-за него Феликсу вновь пришлось бы шляться по улицам до следующего дня. И днём позже всё так же могло быть в квартире. Или ещё хуже — если Дмитрий притащит своих собутыльников. Бергер не хотел всё выходные на пролёт надеяться, что вообще сможет чем-то питаться.

Запихнув тетради и ручки в чёрный рюкзак, Феликс направился к выходу, даже не посмотрев на высокого брюнета, и покинул кабинет.

Блондин быстрым шагом спускался по затёртой лестнице, несколько раз чуть не упав со ступенек. Оказавшись перед дверью, которая вела на улицу, он обернулся — за ним не было ни души. Феликс надавил на дверь, но услышал знакомый голос. Это не на шутку встревожило парня, и лёгким давлением на дверь он распахнул её и почти бегом покинул учебное заведение.

Заходя в метро, Феликс замедлил шаг. Он рассматривал яркие граффити, которые годами копились на стенах. Через мгновение блондин подходил к выходу из метро. Монолог в голове парня стал спокойнее. Выйдя из подземных туннелей, Бергеру всё ещё нужно было преодолеть долгую дорогу до дома. Блондин не был уверен, хочет ли он вообще идти в разбитую квартиру, в которой, вероятно, будет отец и, скорее всего, не один. Посмотрев на магазин, находившийся в паре метров от него, он, сделав короткую цепочку рассуждений, направился к магазину «Реве».

Феликс часто бывал в этом магазине, так как там были дешёвые продукты. Бергер всегда примерно рассчитывал, что сможет себе позволить, чтобы не проводить в продуктовом много времени. У блондина было с собой около семи евро. По его расчётам, он мог взять бутылку воды, пару яблок и любимые сухарики со вкусом бекона. Заходя в супермаркет, Феликс сразу направился в отдел с водой. Заметив, что вода стала стоить меньше, Бергер посчитал верным взять две бутылки вместо одной. Затем он подошёл к стенду с яблоками и другими фруктами, манящими запахом. Взяв три спелых плода, парень подсчитал, что ему как раз хватает на одну пачку сухариков.

Вскоре, когда все нужные продукты оказались у Феликса в руках, Бергер свернул к кассам. К счастью, они были пусты, и блондин без задержек оплатил продукты, после чего вышел из магазина.

Феликс нашёл лавочку, опустил на неё рюкзак и запихнул продукты внутрь, чтобы не таскать пакеты. Возвращаться ли домой, туда, где, возможно, уже был он — отец? Бергер не знал.

Его размышления прервал знакомый хриплый голос, донёсшийся от входа в магазин. Парень обернулся и увидел отца. В руках у мужчины болтались две бутылки водки.

Блондин осознал: идти в ободранную квартиру сейчас — ошибка. Родитель с огромной вероятностью направлялся именно туда, а вскоре должны были подтянуться и его собутыльники. Быть среди них, когда они нажрутся, было не просто неприятно, а опасно. Особенно один, лысый, с забитыми кулаками, испытывал к Феликсу необъяснимую, животную ненависть.

Каша в голове мешала думать. Куда деться? Первая мысль — заночевать в парке. Но единственный парк поблизости был закрыт «по техническим причинам». Идея сразу потускнела. Если его заметят на закрытой территории, будут проблемы с полицией — за проникновение. По спине пробежала неприятная дрожь.

Сев на лавочку, блондин попытался собраться. Страх мешал сосредоточиться. На бесплодные размышления ушло минут двадцать — лес, блуждание до утра по пустым улицам... Всё казалось плохим вариантом.

Феликс достал телефон. 14:06. И тут он вспомнил: у Маэля уроки гитары до полтретьего. Брюнет будет в музыкалке рядом со школой.

Бергер не хотел снова навязываться другу, боясь, что его внутренняя буря станет обузой. Но это было единственное разумное решение.

Взяв рюкзак и встав на ноги, блондин быстрым шагом направился в сторону школы.