часть 4

– Хорошо, – тихо сказал Феликс, чувствуя, как слезы щиплют глаза. Он попятился, натыкаясь на невидимую стену отчаяния, которую возвел Хёнджин. Каждый шаг назад давался с трудом, словно он отдирал от себя часть души. Слова Хёнджина звенели в ушах, жгучие и холодные одновременно: «Ты ушёл, когда мне было хуёво.
Почему ты мне ничего не сказал? Просто заблокировал и уехал.» Это было правдой. Болезненной, неоспоримой правдой.
Феликс спустился вниз, где музыка все еще гремела, но теперь казалась ему лишь фоновым шумом для его внутренней бури. Он прошел мимо танцующих Чонина и Джисона, которые что-то весело обсуждали, активно жестикулируя. Чонин заметил его первым, его улыбка померкла, когда он увидел побледневшее лицо Феликса и блеск в его глазах.
– Феликс? Ты в порядке? – спросил Чонин, подходя ближе, и Джисон обернулся.
Феликс лишь покачал головой, не в силах выдавить ни слова. Его горло сжималось.
– Хёнджин… – прошептал он, и этого было достаточно.
Джисон и Чонин переглянулись. Они уже давно замечали, как Хёнджин отстранился, как его обычная жизнерадостность сменилась глухой тоской. Последние недели он все чаще исчезал на балконе или в своей комнате, избегая общих посиделок. Чанбин, который сидел на диване рядом с Минхо, играя в какую-то мобильную игру, поднял голову. Он тоже что-то почувствовал.
– Что с Хёнджином? – спросил Чанбин, отложив телефон. – Он опять наверху?
Минхо, обычно невозмутимый, нахмурился. Он тоже видел, как Хёнджин угасал, но попытки достучаться до него встречали лишь холодное отторжение.
Феликс, наконец, смог выдавить: – Он… он не хочет меня видеть. Сказал, что я ушел, когда ему было плохо. И он прав. Я просто… заблокировал и уехал.
В комнате воцарилась неловкая тишина. Все знали об их прошлой дружбе, о том, как Феликс внезапно исчез из их жизни несколько лет назад, не объяснив причин. Это было время, когда Хёнджин переживал один из самых тяжелых периодов в своей жизни, и отсутствие Феликса, его лучшего друга, оставило глубокую рану.
Бан Чан, который только что вышел из кухни, неся поднос с закусками, услышал последние слова Феликса. Он поставил поднос на стол и подошел к нему. Его лицо было серьезным и уставшим.
– Он прав, Феликс, – тихо сказал Чан, его голос был лишен осуждения, но полон понимания. – Хёнджину было очень тяжело тогда. И это… это оставило отпечаток.
– Но я не знал! – Феликс всхлипнул. – Я думал, что… что так будет лучше для всех. Мои родители… они просто решили переехать, и я был молод и глуп. Я не знал, как сказать ему.
– Это не оправдание, – сказал Минхо, отложив телефон. – Мы все беспокоились о нем. Он буквально закрылся в себе, почти ни с кем не разговаривал. Мы пытались помочь, но он никого к себе не подпускал.
Сынмин, который до этого сидел в углу, читая книгу, закрыл ее и подошел к группе. – Я помню, как однажды мы с Чаном зашли к нему, – начал Сынмин, его голос был мягким, но твердым. – Он просто сидел в темноте, слушая грустную музыку. Мы пытались заговорить, предложить погулять. Он только посмотрел на нас пустыми глазами и сказал, что ему просто… нужно побыть одному. Это было страшно. Он перестал есть, почти не спал. Чан даже ночевал у него несколько раз, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Но самое главное мы дале не знали о тебе,он как только переехал был таким,но потом он нас рассказал про тебя
Чан кивнул, подтверждая слова Сынмина. – Мы все старались. Ходили с ним в кино, играли в приставку, Чанбин даже посвятил ему песню, пытаясь подбодрить. – Чанбин слегка покраснел, но кивнул. – Но Хёнджин тогда был как стеклянный, любое прикосновение причиняло ему боль.
– Я знаю, что сделал ошибку, – Феликс вытер слезы рукавом. – Я хочу все исправить. Но он… он не дает мне шанса.
– Ему нужно время, – сказал Чан. – И, возможно, не от тебя. Сейчас ему больно, и ты для него – это живое напоминание о той боли. Мы все это понимаем.

В этот момент с балкона послышался глухой стук, и затем звук разбитого стекла. Все замерли.
– Хёнджин! – воскликнул Минхо и бросился на балкон. Остальные последовали за ним.
Хёнджин сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Стакан лежал разбитый рядом с ним, а его рука была порезана осколком. Он не двигался, лишь смотрел в пустоту, а по щекам текли слезы.
Чан подскочил к нему первым, его лицо было полно тревоги. – Хёнджин! Что случилось? Ты порезался!
Он осторожно взял руку Хёнджина, осматривая порез. Чонин тут же побежал за аптечкой.
Хёнджин медленно поднял взгляд на Феликса, который стоял в дверном проеме, оцепенев от ужаса. В его глазах не было злости, только бездонная тоска. – Почему ты здесь, Феликс? – прошептал он, его голос был надломлен. – Почему ты вернулся?
– Мы все здесь, Хёнджин, – мягко сказал Сынмин, садясь рядом с ним. – Мы твои друзья. Мы не оставим тебя одного.
Джисон подошел и осторожно обнял Хёнджина за плечи. – Ты не один. Никогда не был.
Чанбин молча сел с другой стороны, положив руку на спину Хёнджина.

Чан, закончив перевязывать руку Хёнджина, мягко отпустил её. Порез был неглубоким, но кровоточил, словно отражая внутреннюю рану. – Тебе нужно успокоиться, Хёнджин, – сказал он, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась глубокая забота. – Чонин принёс обезболивающее, если хочешь.

Хёнджин отрицательно покачал головой, его взгляд всё ещё был прикован к Феликсу. – Я думал, ты никогда не вернешься, – прошептал он, и в этом шёпоте была смесь облегчения и боли. – Я не думал, что увижу тебя снова.

Феликс медленно подошёл ближе, его глаза блестели от слёз, которые он, казалось, сдерживал изо всех сил. – Хёнджин... прости меня. Я не хотел тебя так пугать. Я... я должен был вернуться.

– Должен был? – голос Хёнджина дрогнул. – Ты бросил нас. Бросил меня. И теперь просто приходишь, как ни в чём не бывало?

Слёзы наконец хлынули из глаз Феликса, стекая по щекам. – Это было не так просто, как ты думаешь. Я... я пытался. Я думал, что больше никогда не найду дорогу назад. Но я не мог оставить тебя одного навсегда. Я скучал. Я скучал по всем нашим воспоминаниям, по дому.

Сынмин положил руку на плечо Феликса, притягивая его ближе. – Мы понимаем, что это было тяжело, – сказал он тихо. – Но ты здесь. Это главное.

Джисон, всё ещё обнимая Хёнджина, добавил: – Мы все через многое прошли. И мы справимся с этим вместе. Ты больше не один, Хёнджин. И Феликс тоже.

Чанбин, который до этого молчал, наконец заговорил. Его голос был низким и спокойным, как всегда. – Мы семья. Мы не бросаем друг друга, даже когда тяжело. Хёнджин, ты не должен держать это в себе. Расскажи нам, что произошло. Что заставило тебя так страдать?

Хёнджин посмотрел на лица своих друзей – Чан, Минхо, Чанбин, Джисон, Сынмин, Чонин, и теперь Феликс, который стоял рядом, с виноватым, но полным надежды взглядом. Осознание того, что он не один, что его любят и поддерживают, медленно начало пробиваться сквозь пелену отчаяния. Он глубоко вздохнул, собираясь с силами, чтобы рассказать свою историю, историю, которая, казалось, закончилась, но теперь, с возвращением Феликса, начиналась заново.

– Это началось... – начал Хёнджин, и его голос, хотя и слабый, уже звучал более уверенно. Остальные молча прислушивались, готовые принять всё, что он расскажет, потому что они были вместе.
–это началось с рождения.. родители меня не любили,я был как уличный гопник. Потом приехал феликс и я почувствовал то что никогда не чувствовал. Рядом с ним я чувствовал тепло и уют. Мы конечно ссорились,но всегда мирились. В один день я узнал что моего друга посадили,я был очень зол,и тут ещё феликс пришёл. Я накричал на него,а он ушёл..заблокировал меня и больше я его не видел..но щас..–посмотрел на Феликса–ты вернулся..
______________________________________
Даты выхода в моём тг! Kiriyeshki gang🤗