часть 3

Счастье не бесконечное.. отец феликса военный и им надо постоянно куда то переезжать. Грустный феликс пошёл к хёнджину, а тот явно был не в настроении
–привет,что с тобой?
Хёнджин сидел на лавке покуривая сигарету. Случилось ЧП, его близкого друга посадили в тюрагу, по Части 1 статьи 228.1 (предусматривает наказание за незаконные производство, сбыт или пересылку наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные сбыт или пересылку растений, содержащих такие вещества, либо их частей. Наказание — лишение свободы на срок от 4 до 8 лет с возможным ограничением свободы до 1 года)
–хён?..
–да коршуна посадили! Отебись уже!
Феликс хотел что то сказать, но он просто кивнул и ушёл.. может быть это их последняя встреча..

Прошёл 2 года. Феликс собирал вещи что бы переехать в новую общагу. Спустя пол часа он зашёл в комнату, там были парни человек 7
6,кроватей 8. Парни увидев феликса посмотрели на него, долгим оценивающим взглядом, вдруг вскакивает один и хватает феликса в объятия.
–здоров,я джисон. Это бан чан–наш папаша. Минхо–к нему лучше не лезть, а то целиком сожрёт. Сынмин–наша стервочка. Чонин-детский сад. Чанбин–от него лучше пряч всю еду. И..
Вдруг в комнату входит он.. хёнджин, он холодно посмотрев на Феликса уселся на кровать доставая телефон
–а это хёнджин, к нему лучше не подходи.. но он хороший.. иногда-прошептал джисон
Феликс почувствовал, как сердце сжалось. Все эти два года он тосковал по Хёнджину, по их дружбе, по той близости, что была между ними. Он видел, как тот изменился – стал выше, волосы отросли, и взгляд, когда-то теплый и игривый, теперь был холодным и отстраненным, как лед. Было ли это из-за Коршуна? Или из-за того, что Феликс просто ушел тогда, оставив его одного в беде? Эти мысли вихрем пронеслись в его голове, пока Джисон продолжал шептать.
– Хёнджин? – почти беззвучно произнес Феликс, не веря своим глазам.
Джисон кивнул, его улыбка немного померкла. – Да, наш Хёнджин. Он тут... ну, особенный. – Он пожал плечами, как бы говоря: "Ты сам все поймешь".
Феликс отвел взгляд от Хёнджина, который, казалось, даже не заметил его появления, полностью погруженный в экран своего телефона. Это было больно. Очень больно. Он ожидал чего угодно – крика, претензий, даже полного игнорирования, но эта ледяная отстраненность ощущалась как нож в сердце.
– Ну что, новенький, располагайся! – бодро скомандовал Бан Чан, отрываясь от своей книги и обнимая Джисона за плечи. – Выбирай любую свободную кровать. Хотя, судя по всему, тебе достанется та, что ближе к окну. Там хороший вид.
Феликс медленно подошел к указанной кровати, чувствуя на себе взгляды всех в комнате. Он поставил свой потрёпанный рюкзак на пол и присел на край, пытаясь собраться с мыслями. Как ему теперь жить в одной комнате с человеком, который когда-то был его лучшим другом, а теперь даже не удостаивает его взглядом?
Джисон, заметив его растерянность, подсел рядом. – Не парься, Феликс. Все мы тут немного странные.
Свыкнешься. – Он улыбнулся своей широкой, ободряющей улыбкой. – Ты откуда, кстати?
– Из… да отовсюду, – вырвалось у Феликса. – Отец военный, мы постоянно переезжали. Последние два года жил в Пусане.
– Ого! Интересно! – восхитился Джисон. – А я из Инчхона. Чан и Минхо из Сеула, Сынмин тоже из Сеула, Чонин из Пусана, Чанбин из Йонъина… А Хёнджин… – Джисон запнулся, бросив быстрый взгляд на Хёнджина, который все так же сидел спиной к ним. – Ну, ты уже понял.

Первые несколько дней прошли в каком-то тумане для Феликса. Он пытался влиться в коллектив, знакомился с остальными. Бан Чан оказался настоящим лидером, заботливым и ответственным, всегда готовым выслушать и помочь. Минхо был не таким уж и страшным, как описывал Джисон, просто немного замкнутым и саркастичным, но при этом умел подшучивать и был surprisingly добрым. Сынмин действительно был "стервочкой" в лучшем смысле слова – острый на язык, но справедливый и надежный. Чонин, самый младший, был милым и немного наивным, как младший брат. Чанбин, несмотря на предупреждение о еде, оказался невероятно милым и сильным парнем, обожающим рэп.
И Хёнджин. Хёнджин был как призрак. Он ел, спал, учился, выходил из комнаты, но никогда, ни разу, не посмотрел на Феликса. Их кровати стояли напротив друг друга, и иногда Феликс ловил себя на том, что просто наблюдает за ним. Он видел, как Хёнджин уходит рано утром, возвращается поздно вечером, как он иногда смеется с другими парнями, но его смех не доходил до глаз. Его глаза были пустыми.
Однажды вечером, когда все уже легли спать, а в комнате горел только ночник, Феликс не мог уснуть. Он услышал тихие всхлипы из угла комнаты. Это был Хёнджин. Он лежал, повернувшись к стене, и тихо плакал.
Феликс почувствовал, как сердце сжалось от боли. Он хотел подойти, обнять, спросить, что случилось, но слова Джисона – "к нему лучше не подходи" – эхом отдавались в голове. Он так сильно хотел снова быть рядом с Хёнджином, но их разделяла невидимая, но прочная стена.

На следующий день Феликс решил действовать. Он не мог больше терпеть эту ледяную тишину между ними. Он пошел в магазин и купил любимые конфеты Хёнджина, те, что они когда-то ели вместе, сидя на той самой лавке.
Вечером, когда Хёнджин вернулся с занятий, Феликс подошел к нему.
– Хёнджин, – тихо сказал он.
Хёнджин вздрогнул, явно не ожидая, что к нему обратятся. Он медленно поднял глаза. В них по-прежнему читалась холодность, но на долю секунды Феликсу показалось, что он увидел там боль.
– Что тебе нужно? – его голос был хриплым и безжизненным.
Феликс протянул ему пакетик с конфетами. – Это... это тебе. Я подумал, может быть, ты вспомнишь...
Хёнджин посмотрел на конфеты, потом на Феликса. Его лицо оставалось непроницаемым. Он взял пакетик, его пальцы слегка дрогнули, но тут же опустил его на стол, не открывая.
– Спасибо, – сухо произнес он, отворачиваясь. – Но я давно уже не ем сладкое.
Феликс почувствовал, как горячий комок подкатил к горлу. Это было откровенное отвержение. Он кивнул,
пытаясь скрыть разочарование, и отошел, оставляя Хёнджина одного. "Давно не ем сладкое", – эти слова звенели в ушах, означая гораздо больше, чем просто отказ от конфет. Это было "давно не тот, кем был раньше, и ты тут ни при чем".
Прошло еще несколько недель. Феликс так и не смог пробиться сквозь стену, которую возвел вокруг себя Хёнджин. Остальные парни старались не вмешиваться, понимая, что это их личная история. Феликс сблизился с Джисоном и Чанбином, они часто проводили время втроем, записывая музыку и играя в видеоигры. Но все равно, каждый раз, когда Феликс смеялся, или слышал смех других, он невольно бросал взгляд на Хёнджина, надеясь поймать его взгляд, хоть какую-то искру прежнего тепла. Но Хёнджин оставался равнодушным.

Однажды, во время большой вечеринки, которую устроили студенты в общей гостиной, Феликс заметил Хёнджина, сидящего в одиночестве на балконе. Он пил что-то крепкое, его глаза были закрыты, а на лице играла болезненная гримаса. Феликс не выдержал. Он пробрался сквозь толпу и вышел на балкон.
– Хёнджин у тебя всё в порядке?..
Хёнджин? – тихо позвал Феликс, когда подошел ближе. Сердце сжалось от боли при виде его состояния.
Хёнджин выглядел потерянным, словно его выдернули из сна, который он не хотел заканчивать. Его плечи были опущены, а силуэт в тусклом свете уличных фонарей казался хрупким и одиноким.
Хёнджин не открыл глаз, но Феликс почувствовал, как напряглось его тело. Тишину, повисшую между ними, нарушало лишь отдаленное эхо вечеринки, доносящееся из гостиной. Воздух на балконе был прохладным, смешанным с запахом ночной свежести и едва уловимым ароматом сигарет, который, казалось, исходил от самого Хёнджина.
– Что тебе нужно, Феликс? – голос Хёнджина был глухим, словно пропущенным через толщу воды. Он по-прежнему не смотрел на Феликса, его взгляд был устремлен куда-то в темноту, где сливались небо и городские огни.
Феликс сделал еще один шаг, остановившись совсем рядом. Он видел, как подрагивают пальцы Хёнджина, сжимающие стакан. Было очевидно, что он пытается держаться, но эта попытка выглядела отчаянной.
– Я... я просто хотел поговорить, – начал Феликс, подбирая слова. – Ты выглядишь... не очень хорошо. Я беспокоюсь.
Хёнджин медленно повернул голову, и теперь Феликс мог видеть его лицо яснее. Гримаса боли, которую он заметил издалека, теперь читалась в каждой черточке: в сжатых губах, в напряженных скулах, в глубоких тенях под закрытыми веками. Он открыл глаза. В них не было ни холода, ни боли, которую Феликс видел раньше, – только бездонная усталость и какая-то отрешенность, от которой становилось еще страшнее.
– Ты не должен беспокоиться, – произнес Хёнджин, и в его голосе проскользнула нотка горечи. – Я в порядке.
Просто... устал.
– Устал? – повторил Феликс, чувствуя, как подступает раздражение, смешанное с жалостью. – Хёнджин, это не "устал". Ты запираешься в себе. Ты пьёшь в одиночестве на балконе, пока все остальные веселятся. Это не похоже на "в порядке".
Хёнджин горько усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он отвернулся обратно к краю балкона, отпив еще.
– А ты, значит, решил меня спасти? – в его голосе звучал сарказм. – Как всегда. Принести конфеты, предложить поговорить, притвориться, что все можно исправить одним махом.
– Я не притворяюсь! – Феликс почувствовал, как его собственный голос дрожит от эмоций. – Я не знаю, что с тобой случилось, Хёнджин, но я вижу, как тебе больно. И я не могу просто стоять и смотреть. Ты для меня важен.
– Важен? – Хёнджин повернулся снова, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на ярость, но тут же погасло. – Ты думаешь, я этого не знаю? Думаешь, я не помню? Эти воспоминания... они как яд. И чем больше я пытаюсь от них избавиться, тем сильнее они меня обволакивают.
– Но ведь не все воспоминания плохие! – возразил Феликс, делая еще один шаг вперед. – Мы же... мы были счастливы. Помнишь?
Хёнджин рассмеялся – смех был сухим, безрадостным, как шелест осенних листьев.
– Счастье? – он покачал головой. – Ты говоришь о счастье, когда я чувствую себя так, будто меня выпотрошили?Когда каждый вдох причиняет боль, а каждый день – это борьба за то, чтобы просто встать с постели? Ты не знаешь, о чем говоришь, Феликс. Ты не был там, где я.
– Тогда расскажи мне! – Феликс почти крикнул, его терпение истощалось. – Помоги мне понять! Мы же были друзьями, Хёнджин. Пожалуйста...
– Друзья? – Хёнджин отвернулся, его плечи снова поникли. – Что осталось от нашей дружбы? Ты ушёл, Когда мне было хуёво. Почему ты мне не чего не сказал?!?просто заблокировал и уехал. Ты пытаешься склеить то, что разбилось на тысячу осколков, и я не думаю, что эти осколки захотят снова стать целым. Мне...
мне нужно время. Я не знаю, сколько. Возможно, мне вообще никогда не станет лучше.
Он отпил из стакана, а затем, словно почувствовав, что сказал слишком много, резко поставил его на перила.
– Уходи, Феликс, – сказал он уже более спокойно, но с той же стальной решимостью. – Я не хочу тебя больше ранить. И я не хочу, чтобы ты видел меня таким. И вообще видеть тоже.
Феликс стоял, пораженный. Слова Хёнджина были как ледяной душ. Он видел, что Хёнджин действительно страдает, но его отказ от помощи, его стена – все это было слишком тяжело. Он хотел возразить, настоять, но увидел в глазах Хёнджина такую глубину отчаяния, что понял – сейчас он его только отолкнул.
– Хорошо, – тихо сказал Феликс, чувствуя, как слезы щиплют глаза.
______________________________________
Даты выхода в моём тг! Kiriyeshki gang🤗