2 Глава. Первый спектакль.

Акт первый.

– Прыжок, Катрин, выше. – строго рявкнула тренер, торопливо постукивая ногой по паркету, точно отбивая ритм приближающегося спектакля теней.

– Кайтлин. – исправил судья на пенсии исковерканное имя, делая пометки в бланк отработки техники перед главным праздником для всех балерин.

– Не имеет значения, мистер Крим, меньше думайте – толку больше выйдет.

Резкий хлопок обычно нежных ладоней заставил Кримера вздрогнуть, скорее от усталости, чем от страха. Супругу он знал лучше, чем кто-либо другой из их среды деятельности, но какой это имело смысл в непростой профессиональной системе, если та демонстрировала противоположность самой себе при их коллегах?

Многие знали Кайтлин, но только не Сефил. Та являлась второстепенным персонажем в её истории, не желая брать на себя очередную «неготовую» балерину, как Кайтлин. Хотя… Юная девушка была особо способна и талантлива. Но чтобы выбить всю дурь из подобного рода фрукта, обычно применяется порка, как действенность.

– Кайтлин, выше! Не как колода с соленьями, а как изящная бабочка.

Сефил стремительно подошла к воспитаннице, слегка прищурившись, словно не видя буквы, которые так и норовили исчезнуть с ценников магазина.

– Как бабочка, Кайтлин. Нежно, изящно, ласково. Убирай углы и рваность движений, ты позоришь честь сцены.

Девочка остановилась, опустив руки по швам, не глядя в глаза разъяренного тренера. Она устала. От жизни, от вечных требований и публичных унижений. Это казалось чем-то сюрреалистичным, вырывающимся с мерзким треском из ее привычной картины мира, что так или иначе убивало ту раз за разом.

Юная Кайтлин развернулась спиной, желая повторить неполучившееся фуэте, как вдруг резкий удар жесткой ладонью по спине заставил её в рваном вздохе выпустить весь воздух из лёгких.
Боль, просочившееся сквозь шаткий блок психики, затмила здравую часть разума, оставляя лишь пустоту первого голоса. Он кричал: “Бездарность, ничего не добьёшься.” слишком громко. Но девочка хотела простой тишины. Она приластилась к полу с глухим стуком коленей. Обнимая себя за плечи, стоя на коленях как при молитве, она пыталась не завыть в голос. Слёзы обожгли щеки точно острие лезвий. Смешки, послышавшиеся со всех сторон, стали не только громче, но и более.. злобными, практически высмеющими прилюдно.

– Вставай, прекращай ныть. Смотреть жалко. Мистер Крим, позвольте помочь нашей неспособной, иль самой не заблагорассудится встать. - сказала она с ноткой иронии в голосе.

Развернувшись через поворот “на носках, пятки приподняты”, она стремительно направилась прочь из помещения. Женщина почувствовала странный отголосок боли, сдавившей грудь, но она заверила сама себя: “Ты всё правильно сделала, она вырастет знаменитостью.” Два звонка уже давно прозвучали, символизируя перерыв, а Сефил была не намерена тратить своё время на стадо гиен. Она была выше этого.

****
В архиве памяти.

– Не обращай на неё внимание, милая. Ты же знаешь… Она своеобразная, импульсивная женщина. - Произнес мужчина, с определенной амплитудой помешивая приготовленный напиток.

– Знаю - протяжный выдох - Но… просто это так сложно, что я боюсь.

В воздухе пахло сладко приторным запахом кофе, который словно заменял кислород и в без того тесной, обшарпанной коморке. Девушка предпочитала чисто черный кофе. Ровно 150 частиц мелко рубленного кофейного зерна из общей банки на одну порцию. Она отсчитывала каждую дозу, точно таблеток, заранее, зная себя лучше, чем кто-либо другой. На выходных. Зная, что так ей будет безопасней внутри. Спокойней.

Мистер Крим Кример же пил кофе с особыми добавками, которые образовывали весьма странное, но искусное сочетание красок вкуса. Яблочный сироп с корицей, добавленный на дно чаши заранее и щепотка соли. Данное сочетание было для всех особо конфликтующим - ингредиенты будто не сочетались между собой - но, попробовав, люди убеждались  обратном.

– И я знаю, Телин, но впереди тебя будет ждать великое будущее, помнишь? - Мягко пробормотал он, ставя чашку на стол, параллельно усаживаясь напротив девушки, с которой он, в последнее время, виделся особенно редко. - Но не будем забегать вперед, да? Расскажи лучше, какие планы на ближайший конец света, да?

Его приятный голос успокаивал ту каждый раз, несмотря на “дефекты” его речи, которые были особенно заметными, когда он нервничал. Знакомый акцент, осенний осадок пыли после приходы зимы в воздухе, тепло носков и, конечно же, тяжесть гнетущих мыслей. Она едва видно покачала головой, еле слышно отчерканив столь привычный, но скупой диалог.

– Всё как всегда - живее всех живых, спасая мертвых из пучины тьмы. - Он хмыкнул. Она продолжила. - Боюсь ещё, что я не смогу как следует выступить. Болят руки, а сил нет вообще. Может… вы правы?

– Конечно, мы правы. Сама подумай, где же их - твои силы - организм еще достанет? Еды нет, так что вперёд идут… Мышцы. Это дурость, - твои действия последние 2 года - ты же знаешь сама всё прекрасно.

– Не вам меня учить, как бы сильно я вас не ценила. Я сирота - у вас свои дети. Этого, пожалуй, хватит.

Тяжесть переплелась с болью в воздухе, формируя странную и столь запутанную паутину страха. Последний, кто у неё был в окружении - это почётный судья на пенсии, который просто пожалел её. Но… за время их мимолетного общения она поняла, насколько важен ей этот человек.

–  Прости.

– За что? - поинтересовался тот, как бы невзначай, на что получил молчание.

Стул со скрипом отодвинулся, когда он, прихрамывая, подошёл к ней, аккуратно обняв за плечи, словно родную дочь.

– Послушай, просто… Да, твои слова меня ранят, но… - Глубоко вздохнул, задумчиво прожевав собственные мысли. - Просто я переживаю.

– И я ценю, что вы пытаетесь заменит мне отца, переживая как за брошенку.

– Ценишь. – Подтвердил, легонько убаюкивая, гладя заботливо по голове. - Но не говори так.. про себя, Телин, слышишь? Я переживаю за тебя всегда, видя… Твоё самоистязание.

Робкие слова прозвучали особенно громко в мраке комнаты. Белый свет просачивался сквозь окна, но всё вокруг казалось девушке слишко темным. Она обняла себя за плечи незаметно прощупывая кости под фалангами пальцев. Кайтлин с облегчением выдохнула. Не от тепла. Не от объятий. От ощущения их - подтверждения собственной победы. Но над чем? Или лучше сказать… над кем?

****

– Но, Мисс Ллойд, вы должны понимать, что… на ваш вопрос просто нет ответа. - аккуратно произнесла женщина, лет 30, глядя на свою пациентку.

– Вот именно, что ни у кого нет ответа на мой вопрос. Тогда почему люди до сих пор живут в этом никчемном мире с полной уверенностью, что они открыли всё, что возможно и невозможно?

Пальцы женщины слегка сжались на рукоятке фигурной ручки в виде меча. Она не могла заставить себя записать ещё одну поведенческую наклонность этой девушки. Легкий прищур глаз психолога смог уловить самоуничтожительную улыбку на бледных губах, пока в пустых и безжизненных глазницах отражалась насмешка, но без тени смеха и веселья. Она, как психолог, понимала, что данная девушка явно пытается “уничтожить её”, тем самым доказав себе, что помощи нет. По идее Кайтлин даже психолог - высококлассный специалист - не мог ей помочь ничем. Она на грани пропасти, ты сделаешь шаг - камень обвалиться, благодаря твоей жалкой попытки помочь. Она умрёт. И всё, это люди назовут помощью, её похоронят, а после забудут.

Но мисс Трет знала, что ей важно показать сейчас свою готовность помочь, наставить на истинный путь, а не обозначить свое превосходство над ней в данной словесной дискуссии.

– Кайтлин… - женщина запнулась, поглубже вдохнула и продолжила мягким, почти материнским тоном. - Пойми, не всегда важно знать суть человеческого бытия. Чем глубже мы бредим раны этого глубоко мира, тем сильнее тот уничтожает нас в ответ, отвечая простой пустотой на крик боли. В этом, возможно, и суть человеческого созидания.

– В вечных страданиях, недомолвках и боли? - уточнила девушка с яркой усмешкой, перекинув нога на ногу, с полной готовностью продолжать представление.

– В вечной потребности противостоять неизвестности и своему внутреннему “я” в голове. Вся наша жизнь - сплошное противостояние самому себе и окружающему миру, не думала?

– Что? - она недоумённо нахмурила брови, потеряв браваду в сиюсекунду. Именно тогда Сия Трет увидела в своей пациентке детскую наклонность непонимания взрослого сложения слов в предложение.

– Окружающий мир порождает внешние факторы… – задумчиво опустила взгляд в пол – К примеру, недопонимания, конфликты, измены, несправедливость. Неизвестность же порождает в нас своё мировоззрение, стойкость и силу, а также реакцию на неудачи, осознание, что не всё подвластно нам - людям, и прочие нюансы.

– Всё, хватит. Нет. Я не хочу это слушать.

Стул жалостливо скрипнул, когда девушка встала, едва удержавшись на ногах. Смятение внутри не давало здраво мыслить. Оно ломало привычную реальность, точно ураган уничтожающий цивилизацию людей. Именно это стирало то, чего она так боялась. Иллюзию своего контроля, вытачиваемого до идеала годами.
Всю свою жизнь она была главным контролирующим среди всех. На голову выше. Первая в списке. Единственная, к кому обращались за поддержкой. Самая спокойная. Самая умная. Самая… Гиперответственная.

Эта точка в мыслях была точно ударом о ганг. Всё рассыпалось в одночасье. Карточный домик сложился так быстро, что его нельзя было восстановить. Наверное, уже никогда.