naive
я спускалась специально по лестнице медленно, а не на лифте. тянула время, слушая, как гулкое эхо моих шагов ударяется о холодный бетон.
каждая ступенька это лишняя секунда безопасности перед тем, как снова оказаться в его магнитном поле. когда я вышла в арку, ночной воздух сразу обжег лицо.
— говори. — я закурила, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. огонек сигареты был единственным ярким пятном в этом сером переулке.
— катя, я не могу без тебя.
— можешь, — отрезала я, выпуская дым в сторону.
— я умоляю тебя, дай шанс. всего один.
— сереж, ты всё проебал. ты мне изменил.
— я тебе не изменял, — в его голосе послышалось отчаяние, — ты просто не стала меня слушать.
— а что тут слушать? — я наконец посмотрела ему прямо в глаза, — если я видела всё своими глазами.
— мы стояли просто рядом, катя.
— просто? серьезно? а переписка с флиртом — тоже просто? — я говорила абсолютно спокойно, и этот холод в моем голосе, кажется, пугал его сильнее криков.
— та переписка, которую скинула твоя подруга? которая в меня влюблена по уши? ты же сама проверяла всё тогда, ничего не было.
— удалил. сереж, не делай из меня дуру, пожалуйста.
— я тебе клянусь своей жизнью, у нас ничего не было.
его слова повисли в воздухе. клясться жизнью в его стиле слишком громко, слишком театрально, но почему-то в этот момент мне стало невыносимо тошно от этой неопределенности.
— хорошо, я поверю тебе, — я затянулась в последний раз, — и что дальше?
— дашь мне, пожалуйста, шанс.
— мы не будем вместе.
— я сделаю всё, что только можно, — быстро проговорил он.
я истерично засмеялась. смех прозвучал надломленно и как-то совсем не весело, отразившись от каменных стен пражских домов.
— посмотрим, сережа. пока.
я хотела развернуться и зайти в подъезд, сбежать в свою тихую, зябкую квартиру, но его голос снова меня остановил.
— можем обняться на прощание?
я помедлила секунду, а потом молча кивнула. ладно.
сережа прижал меня к себе очень крепко, будто пытался сломать мои ребра или, наоборот, собрать меня заново из тех осколков, что остались. его куртка пахла ночным городом и табаком. мы простояли так минуты две. я чувствовала, как быстро бьется его сердце под слоями одежды, и на мгновение мне захотелось просто закрыть глаза и остаться в этой пустоте навсегда.
— пока, — тихо сказала я, отстраняясь.
я зашла в подъезд, на этот раз не оборачиваясь. тяжелая дверь закрылась с глухим стуком, отрезая его от меня. поднявшись домой, я первым делом стянула с себя худи оно всё еще хранило тепло его тела, и это злило.
я села на подоконник, глядя на пустую арку. его там больше не было. в голове, как заезженная пластинка, прокручивался весь этот сюр: его клятвы, лицо подруги, те сообщения. верила ли я ему? где-то глубоко внутри, под слоем льда, что-то болезненно ныло, но разум твердил, что всё это очередная его игра. сережа хаос, а хаосу нельзя доверять.
время близилось к шести утра.
за окном начинало медленно сереть небо, раскрашивая крыши праги в грязно-голубой. я чувствовала себя абсолютно выпотрошенной. добравшись до кровати, я рухнула на подушки прямо в одежде. глаза жгло, но слез не было.
прежде чем провалиться в тяжелый, тревожный сон, я подумала о том, что «посмотрим» это самое опасное слово, которое я могла ему сказать.