2. Импульс - реакция

Холодный душ мгновенно развеял остатки сонливости. Райли откинул тёмные волосы со лба и глубоко вдохнул, открыв глаза. В ванной горел резкий люминесцентный свет, который в шесть утра откровенно раздражал. Хотелось поскорее выйти. Он насухо вытерся полотенцем и бросил его в корзину для белья.

Сосед по комнате — один из парней, вчера расспрашивавших про канадскую лигу, — ещё вовсю спал. Стараясь не шуметь, Райли переоделся, подхватил потёртую спортивную сумку с логотипом «Выдр» и, оставив её в прихожей у двери, выскочил из номера.

Двери отеля распахнулись навстречу прохладному утру, а первые мягкие лучи солнца едва заливали пустынную улицу. На ходу вставляя наушники, Райли щёлкнул пластиковой кнопкой «Плей» и перешёл на размеренный бег, с силой отталкиваясь от асфальта старыми кроссовками. До общего сбора оставалось около получаса. Это была отличная возможность проветрить голову, ещё раз обдумать вчерашний день — как будто Райли уже не сделал это раз пять — и насладиться хриплым вокалом Курта Кобейна.

День обещал быть хорошим. Вчера с непривычки почти все хоккеисты вырубились, стоило головам коснуться подушек, но сейчас Райли чувствовал себя на удивление свежим. Прохладный ветер перебирал ещё влажные, вьющиеся волосы, забирался под олимпийку и мягко подталкивал в спину. Вокруг постепенно просыпалась жизнь: урчали моторы редких автомобилей, слышались далёкие разговоры и шелест листвы. Музыка в наушниках набирала темп, заставляя Райли стремительнее перебирать ногами.

Вчера вечером казалось: стоит открыть глаза, и слишком прекрасная реальность окажется обычным сном. Как же он обрадовался, когда проснулся и увидел вокруг не родную комнату в Норуолке с плакатами и медалями на стенах, а лаконичный минимализм гостиничного номера. Даже в самых смелых мечтах Райли не позволял себе представлять, как будет бороться за место в составе «Лос-Анджелес Кингз». Но теперь он здесь и намерен взять то, что заслужил по праву.

Вернувшись в номер за вещами, Райли застал соседа, который откровенно проспал. Тот что-то раздражённо бормотал себе под нос, на ходу натягивая спортивные штаны. Решив не мешать, Хокинс молча подхватил сумку и на выходе лишь напомнил запереть дверь.

У входа в отель уже стоял вчерашний автобус. Райли поднялся в салон и занял то же место у окна. Стоило ему опуститься на сиденье, как тело тут же отозвалось глухой болью — мышцы ног после вчерашнего льда и утренней пробежки налились свинцом, а плечи ныли от ударов о борт, под одеждой точно темнели синяки. Партнёры по лагерю, лениво заполнявшие кресла, выглядели немногим лучше: заспанные, помятые они с видимыми усилиями затаскивали свои тела внутрь. Вчерашние нагрузки явно подкосили даже представителей элиты. Всех, кроме Моррисона. Этот парень даже ранним утром выглядел словно с обложки модного журнала, в отличие от большинства бедолаг, развалившихся в автобусе.

Райли понимал, что и сам похож на приведение, но внутри него всё ещё горел азарт. В OHL канадские тренеры быстро и доходчиво вбивали в новичков главное правило: как бы ни болели кости и мышцы, на следующее утро ты обязан выходить на лёд голодным до победы. И эта привычка сейчас очень кстати работала на него.

Пейзаж за окном наконец сдвинулся.

Местный завтрак соответствовал всем стандартам спортивного питания, не зря же у них был отдельный человек, отвечающий за еду, но от этого было почти тоскливо. Из-за вечной гонки — сначала финал OHL, потом тесты к драфту, а теперь сборы новичков — Райли месяцами мог не видеть дома. А если вырваться и получалось, то сил хватало только на сон. Гоняя идеальную еду по такой же идеальной тарелке, он чётко осознал, как ему не хватает маминой кухни. Она готовила вкусно, сытно и калорийно — так, что даже привередливая младшая сестра, Лиззи, съедала всё до последней крошки. Райли мысленно пообещал себе, что по возвращении домой потребует с мамы самый вредный и жирный ужин в своей жизни.

Сразу после завтрака мужская раздевалка быстро наполнилась гомоном голосов. Кто-то ворчал, кто-то смеялся, а Райли молча сидел на своей лавке, и его взгляд лениво блуждал по полураздетым телам, мелькавшим то тут, то там. Перекаты мышц, резкие линии вен на предплечьях, чёткий рисунок кадыков — Райли уже давно поймал себя на этом интересе. Впервые нечто подобное случилось ещё в средней школе, а у «Выдр» он лишь окончательно убедился. Мужское тело всегда завораживало его своей чистой, необъяснимой эстетикой. Настоящие греческие боги, рядом с которыми хотелось пахать ещё усерднее, чтобы соответствовать.

И, разумеется, гарвардский принц и здесь был в числе лучших. Взгляд сам зацепился за его широкую линию плеч, мраморно-бледную кожу и выточенный, словно изо льда, профиль. Райли резко фыркнул, отведя глаза и сбросив глупое наваждение. Подхватив бутылку с водой, он быстрым шагом направился в зал ОФП.

Несмотря на внешнюю собранность, внутри у Райли всё пело. За два сезона в «Эри Оттерз» он, конечно, многое повидал, но атмосфера НХЛ разительно отличалась даже на каком-то подсознательном уровне. Хокинс совершенно бессовестно разглядывал каждое помещение: тренажёрный зал, лекционный класс, ледовую арену. База выглядела так, будто сошла прямиком с экрана, где транслировали чертовски дорогой голливудский фильм про спорт. Каждый уголок блестел от чистоты, а инвентарь и тренажёры, даже не самые новые, наглядно показывали, что за ними бережно ухаживают. Райли испытывал настоящий, почти детский восторг от мысли о том, что теперь он — часть этого огромного мира.

Ледовая тренировка закончилась ровно по расписанию. Измотанные бесконечным челночным бегом парни мигом потянулись в раздевалку, спеша успеть на обед. Тренер Майлз Янг вместе с ассистентами собирал со льда фишки, когда почувствовал, что на площадке ещё кто-то остался.

— Тренер, — голос Райли глухо прозвучал под сводами арены.

Янг обернулся. На его обычно строгом лице отразилось лёгкое недоумение, смешанное с любопытством.

— Хокинс? Обед через пятнадцать минут. Не боишься остаться без нормальной порции?

— Я хотел спросить, — Райли выдержал паузу и, не встретив отпора, продолжил: — Во сколько закрывается... Ну, вообще весь комплекс?

Янг склонил голову и выгнул бровь, явно не понимая, к чему клонит парень. Хокинс вздохнул, стянул шлем и на одном дыхании выпалил:

— Я бы хотел задерживаться подольше. Здесь и в тренажёрном зале, если можно. Мне не хватает техники, я должен стать лучше. Вы могли бы помочь мне? Или хотя бы позволить оставаться на льду чуть дольше.

На мгновение повисла тишина. Ассистенты за спиной главного переглянулись, а затем молча вернулись к уборке арены. Райли уже почти потерял надежду, решив, что придётся искать другой способ, когда Янг наконец подал голос:

— Ты же понимаешь, что у вас всё расписано по минутам? Стоит задержаться, и ты сорвёшь режим питания или опоздаешь на теорию. Что тебе дадут эти несчастные пятнадцать минут?

— Я всё понимаю, — негромко, но твёрдо сказал Райли.

В его взгляде было столько фанатичной уверенности, что Майлз Янг невольно поёжился. Этот мальчишка точно знал, о чём говорит.

— Да, всего пятнадцать минут, — продолжил Райли. — Но у нас две ледовые тренировки в день — это уже полчаса. Плюс полчаса в зале после общих сборов. В конечном итоге за неделю у меня наберётся около пяти дополнительных часов работы.

Майлз Янг едва не хмыкнул. Райли Хокинс, определённо, был упрямым и безумным малым, но его энтузиазм оказался странно заразительным, и тренер лишь коротко усмехнулся.

— Посмотрим по твоему состоянию на льду, Хокинс. А сейчас проваливай обедать, пока парни всё не сожрали.

Райли не стал спорить. Он кивнул, бросил короткое «спасибо» и быстро покатился к выходу.

Янг молча проводил его взглядом, пока тяжёлая калитка борта не захлопнулась за спиной нападающего. Один из ассистентов, возившийся с сеткой для шайб, наконец разогнулся и посмотрел на главного:

— Что думаешь, Майлз?

— Да ничего, — Янг качнул головой и сунул свисток в карман куртки. — Очередной самоубийца. Когда он в таком графике отдыхать собирается?

— Парень просто ещё не прочувствовал, что такое лагерь новичков «Кингз», — хмыкнул второй ассистент, подхватывая ведро с фишками. — Завтра к вечеру сам взмолится о пощаде.

Янг не ответил.

***

На вечерней тренировке Райли наконец дорвался до самой лакомой части — двусторонки. Он выскакивал на лёд со скамьи запасных по первому слогу своего имени, каждый раз действуя так, будто обязан биться насмерть. Благодаря росту чуть выше среднего и аккуратной, но плотной комплекции он легко уходил от опеки, раз за разом создавая возможность для передачи или броска. Даже если шайба не шла в ворота, каждый такой эпизод обеспечивал мощный выброс адреналина. Азарт подстёгивал пробовать ещё, думать наперёд и на ходу сыгрываться с незнакомыми пока партнёрами.

Разумеется, его жёстко блокировали. Райли даже не пытался считать, сколько раз встречался со льдом или оказывался впечатанным в борт. Но он упрямо поднимался, снова шёл в отбор и лез на чужой пятачок.

Однако и здесь главным камнем преткновения стал Моррисон. В реальной игре его превосходство бросалось в глаза ещё сильнее. Пока остальные сбивались в кучу, суетились и толкались у бортов, Джейкоб хладнокровно просчитывал обстоятельства на три шага вперёд. Он неизменно оказывался именно там, где Райли собирался проскочить, лишая его пространства и навязывая силовую борьбу. И каждый раз Моррисон смотрел на него сквозь визор шлема так, словно Хокинс — как и все вокруг — был лишь досадным недоразумением. Временным неудобством, которое легко исправить.

За все три периода Райли забросил одну шайбу, но это его не особо радовало, ведь гол достался ему именно в тот момент, когда Моррисона не было на льду. Конечно, мир не крутился вокруг этого заносчивого придурка, хотя Хокинсу всё чаще так казалось, его жёстко опекали и другие защитники, но именно Джейк оставался главной проблемой, которую кровь из носу нужно было научиться решать.

Игра закончилась вничью — 2:2, — и тренер Янг погнал команду в зал на заминку. Райли уходить не спешил. Выждав полминуты, пока площадка опустеет, он принялся кататься от ворот до синей линии и обратно, стараясь держать ровный темп. Затем, за неимением настоящих фишек, Хокинс мысленно расставил их по льду и стал объезжать воображаемые препятствия так, как учили на утренних занятиях.

Получалось со скрипом: лезвия коньков, которые он заточил сегодня утром, слишком глубоко врезались в лёд, лишая манёвренности и оставляя за собой глубокие борозды. Райли бесился, но заходил на вираж снова и снова, пока его не окликнул один из ассистентов, напомнив, что через пару минут начинается растяжка. Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Но осознание того, что ему действительно позволили задержаться, разливало в груди приятное тепло.

Уже вечером номер отеля встретил странным уютом и кондиционерным запахом чистоты. Райли быстро переоделся в застиранную футболку и шорты и сел на кровать, однако отдыхать не спешил. Взяв с тумбочки потрёпанный блокнот, Хокинс открыл чистую страницу и набросал резким почерком:

«Успех: подбор шайбы, пасы, проход чужой синей (через раз). Реализация — примерно 1 из 5. В целом неплохо.

Провал: манёвренность. Коньки после заточки слишком вязнут на глубоких виражах (к вечеру раскатался). Обыгрыш Моррисона (не хватает техники, этот придурок читает меня как открытую книгу).

Что делать? Пахать, пока не получится.»

Лежавшая на тумбочке «Nokia 3310» коротко завибрировала. Нехотя Райли отвлёкся от блокнота и взял мобильник. На крошечном зеленоватом экране высветилось новое сообщение.

От: Грейс (21:47)

«Хокинс, мы с Крисом и Бенджи решили, что если ты вернёшься со своих сборов в статусе лузера, то платишь за еду до конца жизни. Не оплошай!»

Прочитав текст, он покачал головой и невольно улыбнулся. Грейс была его подругой и явно знала, как нужно мотивировать. Райли набрал на кнопках короткое «ОК», отпраивл сообщение и с большим усердием вернулся к своим записям. После такого облажаться просто непозволительно.

Райли так увяз в собственных мыслях, что не услышал стук. Когда он раздался снова — уже более настойчиво — Хокинс, не поднимая головы от записей, громко отозвался:

— Войдите!

На пороге показался Уильямс в нелепой пижаме и с крайне довольной физиономией, а за его спиной маячили ещё двое парней из сегодняшнего состава Райли.

— Хокинс, ты вообще в курсе, что такое отдых? — звонкий голос Шона разрезал тишину комнаты. За его спиной засмеялись. — Пошли с нами телек смотреть в холл? А то совсем с ума сойдешь со своим хоккеем! Тебе же всего девятнадцать! Весь мир у ног, а ты заперся с блокнотом и думаешь, как обставить на льду принца Моррисона.

— Восемнадцать, — поправил Райли.

Напоминание о Моррисоне он предпочёл пропустить мимо ушей, но блокнот всё же закрыл. Уильямс, конечно, был той ещё занозой в заднице, но в чём-то чертовски прав. Если изводить себя круглосуточно, то вместо основы «Кингз» можно запросто угодить на больничную койку.

***

Новый день начался с того, что Райли совершенно не выспался. Накануне парни засиделись в холле допоздна, обсуждая тренеров и девчонок, и разошлись гораздо позже, чем следовало. Впрочем, жёсткий режим сборов поблажек не предусматривал.

Подъём по будильнику, ровно в шесть, отозвался тупой болью в висках. С трудом заставив себя сползти с кровати, Хокинс на автопилоте повторил уже заученный ритуал: ледяной душ, чистая, единая для всех спортивная форма и быстрая пробежка по пустынной улице в пределах видимости отеля. Сегодня вместо расслабляющего Кобейна в ушах гремел тяжёлый, рваный ритм Linkin Park — под пару треков, на которые хватило места на флеш-плеере, просыпаться было чуть легче.

Спустя полчаса он уже сидел в автобусе на своём законном месте у окна. Райли прислонился лбом к прохладному стеклу, чувствуя, как растёртые вчера ноги гудят от утреннего асфальта, и мысленно готовился к порции новых нагрузок. Головная боль поутихла, но всё равно давила на виски.

Руководствуясь принципом «клин клином вышибают», Райли пахал за двоих. На утренней тренировке по ОФП он то и дело засыпал тренера вопросами, пытаясь разобраться в биомеханике движений и контроле тела. Стефан Грин поначалу удивлялся такой дотошности, но вскоре сам увлёкся, подкидывая Хокинсу полезные советы и детально разбирая работу каждой мышцы.

— Хокинс, — окликнул он, когда до конца занятия оставалось чуть больше пяти минут. — А ну-ка иди сюда.

Райли удивлённо поднял брови, заметив на полу незнакомый инвентарь — упругую резиновую полусферу. Грин пояснил: это платформа BOSU, и на ней они будут прокачивать баланс. Задача простая — устоять на одной ноге и выполнить глубокий присед так, чтобы тело не дрожало. Стоит сказать, что выглядело это куда легче, чем оказалось на самом деле. В первую же секунду Райли чуть не полетел на резиновое покрытие, но в последний момент поймал равновесие и упрямо зашёл на вторую попытку.

Зал постепенно опустел, но Хокинс продолжил биться с неустойчивым снарядом, пока Грин буквально не выставил его за дверь. Взглянув на настенные часы, Райли довольно ухмыльнулся: он умудрился выкроить целых двадцать минут сверхурочной работы. В уставшем теле, несмотря на откровенный недосып, появилось странное ощущение — мышцы словно начали его слушаться. Можно считать это первым успехом.

Наскоро переодевшись, Райли последним скользнул в лекционную аудиторию, где главный тренер — Рэймонд Олдридж — уже запустил на экране тактических разбор одного из матчей «Кингз». Моррисон, сидящий на другом конце комнаты, бросил на него короткий взгляд и тут же отвернулся.

Олдридж был канадцем, и Райли неосознанно сравнивал его с наставниками из «Эри Оттерз». Он видел главного всего пару раз — на драфте и на лекциях между тренировками. Обычный мужчина лет пятидесяти, ничем не примечательный. Говорил он мало, в основном это делал ассистент, но каждое слово тренера Хокинс ловил на лету. Почему-то казалось, что в «Кингз» за такую исполнительность можно заработать пару баллов в карму.

Шанс проверить это представился сразу после лекции, но в этот раз атмосфера на вечернем льду была другой. Фундаментально ничего не изменилось, однако Райли кожей ощущал: что-то должно произойти. Двусторонка проходила в тех же составах, что и вчера — видимо, тренер пытался оценить, насколько парни сыгрались. Хокинс не возражал, его пятёрка была неплохой, хоть и далеко не идеальной. Больше всего бесило именно то, что Джейк снова оказался по ту сторону площадки. Но цепляло даже не это — в этот раз Моррисон смотрел на Райли как-то иначе. Не скучающе, а с едва уловимым опасением, которое тщательно пытался скрыть за пренебрежением.

На балкончике над коробкой снова замаячила пара силуэтов.

Конечно, за два дня сверхурочной работы в суперзвезду не превратиться, но движения Хокинса стали ощутимо чище, а виражи — острее. И, судя по всему, это не укрылось от гарвардского принца. Он наконец перестал обороняться лениво, в полноги, и стал действовать по-настоящему серьёзно. Это почти льстило. Сам Джейкоб, правда, ничего позитивного в прогрессе соперника не видел — его явно злила настойчивость Райли, который из раз за разом вырастал перед ним, пытаясь прорвать оборону.

— Лишний час в зале не заменит тебе годы качественной подготовки, Хокинс, — презрительно бросил он на ходу.

И в то же мгновение — какого чёрта?! — Моррисон буднично, почти незаметно всадил рукоять своей клюшки Райли прямо под рёбра, туда, где не спасли даже мышцы. Именно в тот момент, когда тренер Янг был занят, доказывая что-то одному из ассистентов. От резкой боли в лёгких перехватило воздух, Хокинс потерял равновесие и рухнул на лёд.

Пока он лишнее мгновение переваривал произошедшее, Джейк уже успел откатиться в соседнюю зону и отдать пас. Райли буквально взлетел на ноги. Не мысля рационально ни секунды, он сбросил краги с клюшкой и коршуном понёсся на обидчика. В эту секунду Райли Хокинс собирался совершить убийство.

Прежде чем случилось непоправимое, партнёры по пятёрке успели перехватить его. Двое защитников мёртвой хваткой вцепились в Райли, удерживая на месте, несмотря на яростное сопротивление.

— Пустите! Я ему череп о борт разобью! — цедил он сквозь стиснутые зубы, пока в его глазах сверкала чистая ненависть. — Он сфолил! Бить клюшкой соперника — это не по правилам!

— Хокинс, остынь! — рявкнул один из державших его парней, призывая к здравому смыслу, и навалился всем весом. — Ты из-за этого придурка хочешь вылететь со сборов? Тебя же домой без колебаний отправят!

Это подействовало как ледяной душ. Райли замер. И правда: неужели разбитая в кровь морда Моррисона стоила контракта с «Лос-Анджелес Кингз»? Неужели он проделал весь этот путь лишь для того, чтобы выставить себя неуправляемым дикарём перед тренерами, скаутами и теми, кто смотрел с высоты балкона? Джейкоб Моррисон не стоил и капли его гнева, даже если заслуживал хорошего хука в челюсть.

Хокинс судорожно выдохнул и обмяк, давая понять, что вспышка ярости миновала. Когда чужие руки боязливо разжались, Райли скользнул к центру площадки, чтобы подобрать брошенную экипировку.

— Извините, парни, — глухо сказал он сокомандникам, натягивая перчатки. — Давайте вернёмся к игре.

Тренировка продолжилась. Райли вернулся на свою позицию и больше не поддавался на провокации, упорно игнорируя взгляд Моррисона. Свою агрессию он перенаправил в игру: Хокинс задвигался быстрее, жёстче и злее, читал площадку на секунду раньше остальных и под конец смены заработал ещё одно очко, выдав практически ювелирный пас на дальнюю штангу под бросок партнёру.

Когда раздался финальный свисток, и уставшая команда потянулась к раздевалкам, Райли привычно притормозил у синей линии. Дождавшись, пока площадка опустеет, он вернулся к базовым, но, как оказалось, самым дефицитным для него элементам — нарезал круги, оттачивая стартовый толчок, чистоту скольжения и манёвренность на виражах. Лёд поддавался неохотно, забирая последние силы, но Хокинс упрямо терзал себя и свои коньки ещё добрых двадцать минут. Он ушёл, только когда на площадку тяжело выполз громоздкий «Замбони», и Райли пришлось буквально бегом нестись в зал, чтобы не сорвать общекомандную заминку.

На арене приглушили основное освещение. Две фигуры на балкончике, до этого неподвижно наблюдавшие за тренировкой, наконец зашевелились и направились к выходу.

— Ну? — Каин Макларен, молодой, но уже звёздный голкипер основы «Лос-Анджелес Кингз», первым нарушил тишину и привычным жестом перевернул свою фирменную кепку козырьком назад. Под ней его волосы были собраны в мелкие косички. — Что думаешь, Стив?

— Думаю, — проворчал шедший рядом Дерек Стивенс, один из самых жёстких и агрессивных защитников лиги. — Что если этот пацан научится держать кулаки при себе и не бросаться на каждого встречного, то из него выйдет толк. Задатки отличные.

На щеках Каина проявились ямочки, когда он негромко рассмеялся, поймав хмурый взгляд приятеля.

— Уж чья бы корова мычала, Стивенс. Напомнить, сколько минут штрафа ты нахапал в прошлом сезоне за драки?

Перед самыми дверями Макларен всё же притормозил. Он обернулся и бросил последний взгляд на тёмную пустую арену, где ещё минуту назад рвал и метал парень из обычной семьи, прошедший через OHL и борющейся за место в команде. В глазах вратаря блеснуло искреннее любопытство, а губы тронула ухмылка.

— А мне он нравится. У малого есть шансы. Старик Олдридж обожает парней с характером и горящими глазами. Собственно, именно поэтому ты сам до сих пор держишься в составе «Кингз», дорогой мой.

— Фу, Макларен. Кончай свою эту... Голубую клоунаду. Идём живее, — буркнул Стивенс, демонстративно поморщившись и накинув на светлую голову капюшон, прибавил шаг и скрылся в глубине коридора. Каин, посмеиваясь, двинулся следом.

Кажется, предстоящий сезон обещал быть интересным.