Эпилог

Эпилог. Через год.

Пусан. Район Хэундэ. Ночь.

Море чёрное, как нефть. Луна спряталась за тучи. Ветер воет, как раненый зверь. На пирсе, который отстроили заново, стоят двое. Мужчина и женщина. Туристы. Пьют пиво. Смеются.

— Слышишь? — говорит женщина. Замирает.

— Что?

— Пение. Кажется, кто-то поёт.

Они прислушиваются. Сначала ничего. Только ветер и волны. Потом — далёкий, тонкий, высокий голос.

Тигр спит в заливе,
он ждёт, когда вода поднимется,
и смоет все имена.
Тогда мы станем свободными.
Все. Даже мёртвые.

— Это ветер, — говорит мужчина. — Или чайки. Или радио.

— Нет. Это девочка. Я слышу. Она поёт о тигре.

— Тигров в Пусане нет. Только в зоопарке.

— А ты уверен?

Они уходят. Голос стихает. Но не исчезает.

Если подойти к воде в полночь, когда никто не видит. Если сесть на пирс, свесить ноги. Если закрыть глаза и слушать.

Можно услышать его снова.

Хё Джу поёт. Она будет петь вечно. Потому что море не забывает тех, кто в нём утонул. Потому что песня сильнее смерти. Потому что тигр, даже мёртвый, продолжает рычать.

А тигр?

Тигр спит на дне. В бетоне. В обломках рынка. В костях двухсот тринадцати человек. В рыбьей чешуе. В крови. В слёзах.

Он спит.

Но иногда, когда ветер дует с моря, кажется, что он просыпается. Открывает перламутровые глаза. И смотрит.

Смотрит на тех, кто остался.

Смотрит на тех, кто забыл.

Смотрит на тех, кто не пришёл.

И никогда не прощает.

КОНЕЦ.