Глава 7

Тэя сидит над раскрытой тетрадью уже почти двадцать минут и бездумно смотрит в окно, подпирая щёку ладонью. На улице светит солнце, но уже так не ярко, оставляя на стенах лишь мягкий золотистый свет, а из приоткрытого окна тянет прохладным утренним воздухом. Ветер подхватывает один из жёлтых листьев, кружит его в воздухе, и она невольно следит за тем, как тот медленно опускается всё ниже, пока окончательно не теряется где-то за стеклом.

Мысли упрямо возвращаются не к теме пары и не к докладу даже, который она, между прочим, должна рассказать совсем скоро, а к ночной трассе, вечернему воздуху и шуму моторов. Тэя ловит себя на том, что всё это время держит ручку над страницей, так и не написав ни слова, но именно в этот момент дверь аудитории резко открывается.

Преподаватель заходит без привычной папки под мышкой, только с телефоном в руке и таким выражением, будто сам не до конца согласен с тем, что сейчас скажет.

— Доброе утро. Пару сегодня отменяем.

По аудитории тут же проходит оживлённый шум. Кто-то радостно шепчет, кто-то уже тянется к сумке.

— Не так быстро, — добавляет он, поднимая ладонь. — Нас попросили присутствовать на межфакультетском турнире по регби. Поэтому тетради закрываем и все дружно идём на поле изображать интерес к студенческому спорту. Отказы не принимаются.

Одри, сидящая рядом, медленно поворачивает голову к Тэе.

— Слышала? Нас официально спасли от философии.

— Ага. И отправили смотреть, как люди ломают друг другу ноги.

— По-моему, отличный план, — Одри довольно улыбается и уже забрасывает сумку на плечо.

Тэя понимает, что спорить бесполезно, да и выбора у них, впрочем, тоже нет. Поток студентов тянется к выходу, и через минуту их вместе с остальными выносит в шумный коридор.

До стадиона они доходят быстро. Низкие трибуны почти наполовину заполнены студентами: голоса сливаются в один неровный гул, где-то свистят, смеются, кого-то зовут по имени, кто-то впереди уже спорит об игре, в чём Тэя, разумеется, не понимает ровным счётом ничего. Над ограждениями лениво покачиваются флаги команд, а на поле уже разминаются игроки, перебрасывая друг другу мяч. Всё вокруг выглядит слишком оживлённо, и Тэя старается не думать ни о чём лишнем, как о том, чтобы просто пережить ближайший час.

— О, нам туда! — внезапно оживляется Одри, заметив кого-то выше.

Они поднимаются к третьему ряду, где среди общей толпы Тэя сначала различает Итана, потом Кая и лишь через секунду... Джессику. Шаг сам собой замедляется, будто ей требуется мгновение, чтобы привыкнуть к её присутствию и справиться с каким-то внезапным трепетом внутри.

Джессика сидит с краю, расслабленно откинувшись на спинку сиденья и наблюдает за полем почти скучающе. Тея задерживает взгляд на чёрном бомбере, небрежно расстёгнутом поверх футболки в тон и волосах на плечах, чьи пряди мягко перебирает ветер. Она кажется совершенно спокойной — ровно до тех пор, пока не замечает Тэю. Сначала смотрит прямо в лицо, а затем медленно, почти лениво скользит ниже — по свитеру, ремню сумки, рукам — и снова возвращается к её глазам. Всего несколько секунд, но этого хватает, чтобы внутри вдруг разлилось странное, тягучее волнение.

— Вы же оставили нам два места, правда? — с надеждой спрашивает Одри, приглаживая растрёпанные от ветра волосы.

— Ну разумеется, — усмехается Итан. — Кай, давай, двигайся.

— Да понял я, — бормочет блондин, тут же меняя удобную позу.

Одри без колебаний устраивается рядом, и только тогда Тэя понимает, что единственное свободное место осталось возле Джессики.

— Тэя, ты с нами? — оборачивается Одри, заметив её короткое смятение.

— Да, — чуть заползало кивает она, крепче сжимая лямку сумки на плече, и наконец опускается на оставшееся место.

Вокруг галдят трибуны, кто-то сзади громко смеётся, хлопает, но всё это уходит на второй план. Тэя смотрит на поле и следит за мячом с таким усердием, будто от неё действительно зависит исход игры и старается не считать каждый миллиметр чужого тепла сквозь ткань, когда чувствует, как тесно вдруг соприкасаются их плечи, но Джессика не отстраняется. Лишь устраивается удобнее едва заметно и с прежним спокойствием наблюдает за игрой, будто так и должно быть.

Внезапно свисток прорезает гул. Люди вокруг разом вскакивают, и шум накрывает их с головой.

— Почему они остановились? — Тэя невольно подаётся вперёд, пытаясь разглядеть, что происходит на поле.

Джессика вдруг наклоняется ближе, сокращая и без того небольшое расстояние, отчего её голос звучит совсем рядом.

— Игрок с мячом оказался в захвате. Теперь они должны разыграть его заново.

— А бросать вперёд нельзя? — уточняет Тэя после короткой заминки.

— Руками — нельзя. Только назад или в сторону. Вперёд можно ногой.

Тэя хмурится, провожая взглядом мяч, который снова оказывается у игрока в синей форме.

— Очень логичная игра.

— Это ещё самая понятная часть, — признаётся Джессика, не скрывая улыбки.

— А как понять, кто сейчас впереди?

Стадион вновь раз взрывается оглушительными криками, вынуждая Джессику в очередной раз оказаться рядом, почти у самого уха.

— Смотри не на мяч, а на игроков перед ним, — поясняет она. — Видишь, как синие разбегаются? Они освобождают пространство, чтобы провести атаку.

Тэя правда пытается проследить за её объяснением, но часть внимания упрямо цепляется за голос, звучащий совсем рядом, и тёмные пряди, то и дело задевающие её висок.

— Вот сейчас, — продолжает Джессика. — Номер одиннадцать уйдёт вправо.

Игрок действительно резко меняет направление и вырывается вперёд, оставляя соперника позади. Трибуны мгновенно взрываются криками.

— Откуда ты всё это знаешь? — спрашивает Тэя, мельком бросая на неё взгляд.

— Мой брат помешан на регби лет с пятнадцати. Сложно было ничего не запомнить.

Тэя вдруг вспоминает разговор с Одри в столовой — та, кажется, упоминала, что брат Джессики капитан команды. Вот теперь-то весь пазл складывается.

— Тогда мне повезло с комментатором, — произносит она, не скрывая от улыбки.

Джессика поворачивает к ней голову, и взгляд её неожиданно теплеет. Их глаза встречаются и задерживаются друг на друге, но теперь уже не случайно, отчего Тея вновь слишком ясно замечает всё разом: бледную россыпь веснушек, мягкую линию губ и глаза, которые вблизи оказываются не просто карими, а почти медовыми, с оливковой гетерохромией у зрачков и золотистыми крапинками по краям, в обрамлении мягких, почти угольных прядей волос. Боже, ну просто невозможно быть настолько красивой.

— Джесс, ты слышала? — доносится голос Итана, размыкая повисшую между ними паузу.

Тэя моргает первая. Джессика смотрит на неё ещё мгновение, не спеша разрывать этот странный, слишком хрупкий зрительный контакт и отводит взгляд лишь секунду спустя.

— Что? — оборачивается она наконец, чуть приподнимая бровь.

— Я говорю, сегодня едем в домик. Ко мне, на выходные, — повторяет шатен. — Ты в деле?

— А ты будто не знаешь мой ответ, — усмехается Джессика и отворачивается обратно к полю.

— И ты, Тея? — Итан подаётся вперёд, ловя её взгляд из-за плеча Кая.

Тэя задумывается на секунду. Предложение слишком внезапное, но планов на выходные всё равно нет, а перспектива провести два дня на свежем воздухе вдали от города звучит неожиданно заманчиво.

— Да... Я тоже еду, — в конце концов соглашается она.

— Отлично, — довольно заключает Итан. — Тогда к семи. Остальное напишу позже.

Финальный свисток раздаётся почти сразу, возвещая конец матча. Тея всё ещё не до конца понимает, на что именно только что подписалась, однако желание передумать так и не возникает.

***

День медленно клонится к вечеру. Тэя стоит перед раскрытой сумкой и уже второй раз перебирает её содержимое, всё ещё не понимая, зачем человеку на два дня три свитера и четыре пары носков. Она вытаскивает один из них обратно, бросает на кресло и тянется к шкафу, когда лежащий рядом телефон вдруг коротко вибрирует.

На экране высвечивается знакомое имя.

                Джессика:
                                                    За тобой заехать?

Тэя замирает. Ещё несколько секунд она просто смотрит в экран, борясь с глупым желанием не отвечать, однако руки отчего-то сами тянутся к клавиатуре.

Тэя:
Да, было бы удобно

Ответ приходит почти сразу.

       Джессика:
Принято)
Тогда заеду через 15 минут

Рука замирает над сумкой.

Стоп.

КАКИЕ ЕЩЁ 15 МИНУТ?

Тэя в панике перечитывает сообщение ещё раз, другой, третий, но оно не исчезает. Не превращается в ошибку сети и не оказывается сном. Боже, она ведь совсем не готова!

Времени катастрофически мало. Сумка всё ещё наполовину пуста, и Тэя в спешке отправляет туда оставшиеся вещи, почти не глядя: зарядку, косметичку, расчёску, ещё одну футболку. Ладно, это лишнее. Хотя нет, лучше пусть будет. Она с трудом застёгивает сумку и только тогда замечает, что сама всё ещё стоит в домашней одежде.

— Прекрасно, — выдыхает Тэя, резко оборачиваясь к шкафу.

На то, чтобы выбрать что-нибудь подходящее, времени уже нет, поэтому она хватает тёмные джинсы и первый попавшийся свитер, который кажется достаточно тёплым для загородной поездки и одновременно не выглядит так, словно она собиралась в нём выбрасывать мусор. Переодевается почти на ходу, затем наскоро закалывает волосы крабиком и несколько секунд смотрит на своё отражение, пытаясь понять, есть ли смысл вообще что-то исправлять.

Телефон снова вибрирует.

       Джессика:
              Я внизу

Ну разумеется.

Тэя на автомате проверяет ключи, телефон, хватает сумку, после чего спускается вниз, и наконец выходит из дома. Прохладный воздух тут же забирается под воротник куртки, и она только сильнее кутается и подходит ближе к машине, где её почти сразу замечает Джессика.

— Привет, — выдыхает Тэя, открывая дверь.

— Привет. Можешь убрать сумку назад, — кивает брюнетка в сторону заднего сиденья.

Тэя быстро забрасывает её в салон и наконец устраивается спереди.

— Ничего не забыла? — интересуется Джессика, заводя двигатель, который тут же оживает низким, приглушённым гулом.

— Кажется, нет. А где остальные?

— Все уже там, кроме нас.

— Получается, мы последние, — задумчиво протягивает Тэя.

— Расслабься, мы ничего не пропускаем, — с лёгкой улыбкой заверяет Джессика и наконец трогается с места, плавно сворачивая с обочины.

Тэя отворачивается к окну, всё ещё привыкая к тому, что вновь оказалась здесь — в этой машине, вдвоём рядом с ней, — и наблюдает за тем, как знакомые дома медленно остаются позади, уступая место длинной дороге и золотистым деревьям, освещённым последними лучами вечернего солнца.