Глава 4: Непрошеные извинения

Глава 4: Непрошеные извинения
Янис скрестил руки на груди, ожидая спектакля. Его дерзость и пофигизм били через край.
— Ну что, псих? Извинения будут? Или ты так и будешь стоять и дымиться от злости, как старый локомотив?
Кай издал низкий, гортанный рык. Он сделал резкий шаг вперед, схватил Яниса за локоть и, не давая ему опомниться, швырнул на ближайший диван. Янис глухо приземлился на мягкие подушки, его глаза расширились от неожиданности.
Не успел он даже выругаться, как Кай уже был над ним. Он навис над Янисом всей своей массивной фигурой, опираясь руками о подлокотники дивана по обе стороны от головы младшего Кэйта. Лицо Кая было в дюймах от лица Яниса, его дыхание опаляло кожу. Глаза убийцы горели, в них читалась неконтролируемая ярость, смешанная с чем-то странным и хищным.
Янис, оказавшись в ловушке, почувствовал, как сердце ухнуло в пятки, но даже сейчас его отвратительный характер не позволил ему показать страх. Он упрямо вскинул подбородок.
— Что это, по-твоему, значит, безжалостный ты идиот? — прошипел Янис, пытаясь оттолкнуть Кая ногой. — Это твои «извинения»? Ты сейчас в моем доме, а не в своем подвале, где ты привык избивать людей.
— Извинения? — Кай усмехнулся, и эта усмешка была наполнена чистой, животной злобой. — Я не извиняюсь, Кэйт. Я пришел, чтобы ты понял, кто здесь хозяин. И чтобы ты запомнил: твоя чистая душа — это твой приговор.
Кай подался еще ближе. Янис отчетливо чувствовал запах пота и адреналина, исходящий от него. Его тело было напряжено, как натянутая струна. Янис, который никогда не терял самообладания, почувствовал, как внутри всё сжимается. Ему хотелось оттолкнуть этого психа, но он был слишком силен.
— Не смей... — начал Янис, но Кай резко перебил его.
— Не смей что? — Кай подался еще ближе, его взгляд упал на приоткрытые губы Яниса. — Не смей к тебе прикасаться? Ты думаешь, мне есть до тебя дело, красавчик? Ты для меня просто очередная проблема, которую нужно решить. И я решу её по-своему.
Кай медленно опустил голову, и Янис почувствовал, как его дыхание участилось. Он был в ловушке, и впервые в жизни его пофигизм дал трещину.