Глава 2. Хищники не плачут

Дерек Стоун

​Я открыл глаза и зажмурился - по стене уже вовсю ползали наглые полосы утреннего солнца. Часы показывали около девяти утра. Лениво потянувшись, я закинул руку на соседнюю подушку, комкая её в кулаке. «Не хочу на работу», - уныло пронеслось в голове. Прижмурился так сильно, что перед веками заплясали фосфорические звёздочки, и через силу заставил себя сесть.

​Я уже прилично опаздывал. Впрочем, начальство знало, что я торчу в участке до полуночи, поэтому мозг мне обычно не выносило - привыкли. Попытался повернуться, и тупая боль в виске тут же напомнила о ночном происшествии. В темноте я умудрился знатно приложиться лбом о комод. Потрогал кожу - так и есть, наливалась приличная шишка.

​- Всё, нужно вставать. Нехер лежать, дел много, - вслух скомандовал я сам себе.

​Глупая привычка, но, как ни странно, этот жесткий внутренний пинок всегда помогал.

​Я поднялся и побрёл на кухню. Тёплые лучи полоснули по глазам так безжалостно, что я недовольно скривился и одним резким движением задёрнул жалюзи. Ненавижу солнце. Я люблю темноту и холод. Только в них я чувствую себя уютно. В прохладе, наедине с собой...
​Память внезапно сделала крутой кульбит, швыряя меня назад, в залитую кафельным светом больницу. В тот день, когда я, пацан, задыхался от слёз, узнав, что моих родителей не спасли. Я сжал кулак с такой силой, что ногти до крови впились в ладонь, оставляя глубокие багровые полумесяцы.

​- Дерек, возьми себя в руки! - вслух повторил я слова мамы. Она всегда говорила это, когда я истерил в детстве и кричал, что весь мир катится к чертям.

​Пальцы медленно разжались. Я нажал на кнопку чайника и поплелся в ванную.

​Остановившись перед зеркалом, я долго всматривался в собственное отражение. Я изменился. Очень сильно изменился после их смерти. А дальше... дальше был приют с шестнадцати лет, выживание, потом кое-как учёба и, наконец, работа. Всё случилось в такой же солнечный день. Мне через месяц должно было исполниться семнадцать. Родители решили съездить в горы, полазить по скалам. Я буркнул, что хочу остаться дома, и они согласились, но попросили соседку присмотреть за мной. Будто я, блять, маленький. Чтобы они не переживали, я не стал возмущаться. Сидел, рубился в «Денди» на старом пузатом телевизоре, когда в дом с воплями прибежала заплаканная старушка-соседка. Она рыдала навзрыд, а я сначала тупо думал, что в её любимом сериале опять кого-то убили. А потом она выдавила, что родители в больнице...
​Всё остальное я помню туманно, словно это происходило в хреновом кино и не со мной. Больница, простыни, мои дикие истерики, мысли о самоубийстве и бесконечная, липкая депрессия. Потом приют. Злые, недолюбленные дети. Именно там я впервые увидел, что такое настоящая человеческая жестокость и смерть прямо на моих глазах. ​И знаете что? Мне понравилось.

​И вот теперь, в свои тридцать, я распутываю чужие убийства. А иногда... иногда даже свои.

​Я плеснул в лицо ледяной водой, смывая остатки сонной одури. На кухне как раз щелкнула кнопка отстрелившего чайника, эхом отозвавшись в пустой квартире. Зайдя в кухню уже более лёгким шагом, я просто залил кипятком растворимый кофе прямо в чашке. Кто-то из ценителей сейчас сказал бы, что это помои, но мне откровенно лень стоять с туркой над плитой, да и до магазина бытовой техники дойти времени нет. Постоянно дела, рапорты, убийства, кровь. Я криво усмехнулся своим мыслям, вдыхая горький аромат. Этот запах бодрит меня куда сильнее, чем... чем что? Кровь? Нет. Кровь скорее успокаивает, а не бодрит.

​Допить кофе мне не дал оглушительный звонок мобильника. На экране высветилось «Сеф». Именно так у меня был подписан шеф - он немного картавил, и я сразу понял, что сейчас на меня выльют ушат помоев. Стоило нажать «принять», как из динамика раздался ультразвуковой ор:

​- Дерек Стоун, если ты сейчас же не приедешь, я уволю тебя к херам! Ты мне уже настопиздил со своими опозданиями!..

- Я понял, шеф. Скоро буду, - перебил я эти вопли своим грубым, охрипшим со сна голосом и нажал на красную кнопку. Разговор окончен.

​Быстро натянул шмотки, добежал до парковки и прыгнул в Lacetti.

​Когда я зашел в управление, то сначала вообще не понял, куда попал. Везде висели разноцветные шарики, какие-то ленточки... Блять, будто у принцессы коронация, а не в убойном отделе. Пройдя дальше по коридору, я услышал дружный хохот оперативников. Заметив младшего сержанта, который вчера знатно бледнел на месте преступления, я подошел ближе.

​- Марк? Женился, что ли? - предположил я, пожимая ему руку.

​В этот момент другой белобрысый опер бесцеремонно приобнял Марка за плечи и проорал вместо него:

- Да-а-а, но нет! У нашего малыша сегодня день рождения! Юху-у-у! - этот имбецил рявкнул так громко прямо Марку в ухо, что парень аж поморщился и прижал ладонь к раковине.

​А затем из-за угла вырулил шеф. Он с кряхтением тащил за собой... надувную секс-куклу в розовом кружевном пеньюаре. Огромное круглое отверстие вместо рта выглядело максимально жутко и убого. Я закатил глаза и прикрыл лицо ладонью. Боже мой, какой пиздец. Только в нашем отделе может происходить подобный бред. Настоящий дурдом.

​Все вокруг ржали, а бедный Марк стал пунцовым, как спелая клубника.

​Я коротко поздравил парня и уже собирался тихонько слинять в свой кабинет, как сзади прилетел тяжелый хлопок по спине. Шеф. Он был на целую голову ниже меня - а во мне, на секундочку, честные шесть футов роста.

​- Куда собрался, Стоун? Ты оштрафован за опоздание, и сегодня ты обязан пойти с нами в бар, - шеф грозно наставил на меня палец, смешно шепелявя от возбуждения, а усы будто жили своей отдельной жизнью.

- О-о, нет, шеф, сегодня куча работы, нужно проверить... - начал было я перечислять, но он меня перебил:

- Или я тебя увольняю, или ты идешь с нами! Ты и так заезжен как полковая лошадь, по тебе же видно. Глаза темнее ночи, а синяками под ними ты можешь посоревноваться со щеглами, которые в свои телефоны таращатся сутками напролёт.

​Я мысленно вздохнул. Кажется, этот старый хрен был прав. Недовольно буркнув что-то невнятное, я согласился на этот проклятый бар, и шеф, наконец, отпустил меня работать. На самом деле он был добрым дядькой, просто настырным. Да и мне, если честно, всегда были по нраву такие прямые и спокойные люди.

​Ближе к шести вечера я сидел в тишине кабинета, пересматривая свежие рапорты судмедэкспертов. И тут взгляд зацепился за одну очень странную деталь. В анализах крови последних двух жертв числился «ксанакс». Вариантов было два: либо это конченые наркоманы, которые сами закинулись этим дерьмом до беспамятства, а убийца просто воспользовался моментом, либо - что куда более правдоподобно - их сначала накачали, лишив возможности сопротивляться, а уже потом жестоко пустили в расход.

​Я размашисто записал эту мысль в свой рабочий блокнот, но тут дверь без стука распахнулась. На пороге стоял сияющий шеф.

​- Время пришло, Стоун! Хватит тут пыхтеть над бумажками, пошли веселиться. Твой труп никуда не убежит! - громогласно рассмеялся он.

​Я лишь скривил недовольную мину. Для него это была шутка, а для меня - личный вызов. Мне было до безумия интересно, кто этот умник, решивший поохотиться на моей территории. Внутри зашевелился тот самый приютский монстр. Я отчетливо представил, как мои пальцы медленно сжимаются на горле этого ублюдка. Точно так же, как тогда, в приюте, на шее парня, который посмел поднять на меня руку. Я ведь всё сделал тихо. Чисто. Проверил раны, обставил всё так, что подозрение пало на лучшего друга этого бедняги. Приют - это другой мир. Там всё по-другому, не так, как у обычных людей. Там выживают только хищники.

​Я встал, щелкнул выключателем настольной лампы, погружая кабинет во мрак, и мы пошли в паб неподалеку. В голове всё еще крутились те мрачные кадры из юности, пока меня не дернули за рукав.

​- Эй, ты чего застыл? - спросил Марк. Оказалось, я на автомате прошел мимо дверей заведения, глубоко увязнув в воспоминаниях. - Все в порядке?

- Да. Задумался, - коротко бросил я и толкнул дверь бара.

​Внутри царил классический полумрак. Играла приглушенная, бьющая по вискам музыка, с потолка свисали дизайнерские лампы, заливая зал тусклым неоновым свечением. Я сразу подметил красные, изрядно затертые кожаные кресла и неровные деревянные столы - это было легко понять по тому, как криво стояла жидкость в бокалах и стопках. У противоположной стены ярко сияла барная стойка, за которой бармен ловко разливал шоты местным пьяницам. Пахло здесь отвратительно: дешевым алкоголем и едкими, приторными духами каких-то девиц, одетых так, словно они прямо отсюда собирались отправиться на панель. В носу аж зачесалось от этого амбре.

​- М-да, забегаловка отборная, - пробормотал я себе под нос и направился к нашей компании.

​Вечер потянулся своим чередом. Точнее, парни говорили и ржали, а я думал о своем, лишь моментами механически поддакивая, чтобы не портить атмосферу. Большая часть отдела всосала в себя норму алкоголя в первый же час и опьянела в зюзю. Чуть позже вызвал такси и уехал именинник Марк, а через пятнадцать минут начали расползаться и остальные. Я же сидел, неторопливо потягивая виски. Алкоголь меня не брал - в голове было чисто, ни в одном глазу.

​- Ты что, ехать не собираешься? - спросил пошатывающийся шеф, застёгивая куртку.

​Я качнул головой и ответил, что задержусь еще на один стаканчик. Мы попрощались, и он ушел, оставив меня в полном одиночестве за угловым столиком.

​Я подозвал бармена, заказал еще порцию виски и лениво обвел взглядом зал. И тут мои глаза остановились на ней.
​Девушка. Она сидела чуть поодаль и выглядела здесь как инородное тело. Миловидная, удивительно приятная на вид. Каштановые вьющиеся волосы мягкими волнами падали на плечи, аккуратный курносый носик, пухлые, чувственные губы и гипнотизирующие зеленые глаза. На ней было нежно-персиковое платье, которое чертовски удачно подчеркивало её изящную фигуру. Профессиональный взгляд копа моментально зафиксировал еще одну деталь: на большом пальце левой руки тускло поблескивало изящное кольцо с маленьким фиолетовым камнем. Аметист? Ростом она была примерно пять с половиной футов. Не больше.

​Я сделал глоток виски, не сводя с нее глаз. Как такая чистая, милая девочка оказалась в этой вонючей помойке? Заблудилась, что ли?

Лизель Грейс

​- Фух, ну всё, готово, - я с тихим хлопком закрыла последнюю тетрадь, еще раз бегло проверив её на ошибки.

​На этот раз завуч подкинула мне задачку - проверить математику за младшие классы. Наш штатный учитель, мистер Тэкли, внезапно приболел, и подменять его пришлось мне. Я бросила взгляд на наручные часы и мысленно ахнула: стрелки подбирались к восьми вечера. Пора сматывать удочки.

​Уже складывая стопку ровно на столе, я заметила на полу выпавший обрывок бумажки, на котором детской рукой был коряво нарисован забавный медвежонок. Кто-то из малышей, кажется, спрятал этот подарок прямо между страницами. Я улыбнулась и аккуратно убрала рисунок в боковой кармашек клатча - завтра обязательно найду хозяина и верну на уроке. Дети у меня в классе были просто чудесные, они полюбили меня с самых первых секунд. И это было взаимно.

​Когда я вышла на крыльцо школы, солнце уже лениво тонуло в вечернем мареве. Конец сентября в Сакраменто выдался удивительно ласковым. На улице стояла приятная теплынь, поэтому я решила не ловить такси, а пройтись до дома пешком, наслаждаясь этим уютным вечером. В голове лениво крутились наброски плана на завтрашнее занятие, а каблучки мерно постукивали по тротуару.

​Я шла через Мидтаун - район, который всегда манил меня своей богемной, слегка небрежной атмосферой. Это было излюбленное место уличных художников, галерей под открытым небом и старых раскидистых платанов, чьи ветви переплетались над головой, образуя живой зеленый туннель. Я мечтала обосноваться здесь больше года, но цены на аренду в аутентичных кирпичных домах начала прошлого века кусались так же больно, как калифорнийское солнце в полдень.

​Помню, как пару месяцев назад я лениво листала сайт недвижимости и наткнулась на объявление. Цену на одну из квартир внезапно снизили почти на треть. Предыдущий жилец съехал оттуда в дикой спешке - то ли из-за огромных долгов, то ли из-за того, что вековые стены показались ему слишком мрачными и давящими. Для меня же это стало идеальным знаком. В ту же секунду я сорвалась с места, приехала и подписала контракт.

​День переезда выдался ослепительно солнечным. Небо над Сакраменто было пронзительно-синим, без единого облачка. Двое крепких парней-грузчиков в пыльных футболках, обливаясь потом, битый час таскали из фургона тяжелые картонные коробки, занося их по крутой деревянной лестнице на второй этаж. На резных перилах тогда лениво грелась местная бродячая трехцветная кошка. Совсем молоденькая. Я позже забрала её себе и назвала Чери - с французского это значило «милая».

​Моя новая квартирка пахла старым благородным деревом, воском для паркета и свежей краской. Здесь было всё, о чем только может мечтать художник: огромные эркерные окна, выходящие в тихий переулок, викторианская лепнина на высоком потолке и, главное, обилие мягкого, рассеянного света, который идеально ложился на чистые холсты. Грузчики с глухим стуком опустили у стены очередную коробку, на которой моим аккуратным почерком было выведено: «Кисти. Масло. Растворители».

​Я стояла у окна, прищурившись от ярких лучей, и смотрела, как на улице внизу беззаботно резвятся чьи-то дети. Мне безумно нравилось это место. Оно было живым, уютным и до тошноты невинным. Отличная, безупречная маскировка для того, кто каждую ночь превращает чистые холсты в произведения искусства, а хрупкие человеческие жизни - в прах. Я тогда обворожительно улыбнулась одному из рабочих и протянула ему щедрые чаевые. Ни один человек вокруг не должен был усомниться в том, что в эту прекрасную квартиру въехала самая добрая и дружелюбная учительница в городе.

​Но сейчас, проходя мимо массивного здания полицейского участка, у меня по спине вдруг пробежал неприятный липкий холодок. Я миновала эти окна каждый день после работы, и сегодня внутри зашевелилось странное, зудящее чувство. Захотелось немедленно расслабиться, сбросить эту дневную рутину. Взгляд зацепился за вывеску паба неподалеку. Я часто видела его, но никогда не заходила. Еще бы - как примерная, прелестная учительница могла добровольно опуститься в подобную помойку?

​Но сегодня мне было плевать.

​Я толкнула тяжелую дверь и с порога едва не влетела в усатого, пьяного в слюни мужика, который как раз пробирался к выходу.

- О-о, миледи... Вы прекрасны! Я не хотел вас толкнуть, простите старика, - икнул он.

​Мужчина лет пятидесяти бесцеремонно перехватил мою руку и потянул к своим губам с засалеными усами. Мне показалось, что этот мерзкий тип сейчас буквально оближет мою кожу своим липким ртом. Мое лицо не дрогнуло - ни одна эмоция не выдала отвращения, но внутри... О, внутри у меня вспыхнуло яростное, отчетливое желание пырнуть его ножом. Пырнуть раз, потом еще и еще, прямо в этот жирный живот, чтобы горячая кровь толчками потекла по моим пальцам.

​- Вы тоже извините, я случайно, - тихо ответила я и натянула самую невинную, милую улыбку, на которую только была способна.

​Старикан от такой улыбки сразу поплыл и сжал мои пальцы сильнее, но я ловко выдернула руку.

- Меня там ждет парень, внутри, - мягко соврала я.

​Мужчина мгновенно раскис, виновато забормотал извинения и поспешил убраться, пожелав мне хорошего вечера. Естественно, никакого парня у меня не было. И я вообще их не хотела. Мужчины странные, предсказуемые и невероятно скучные. Обычные девушки мечтают о ком-то добром и заботливом, чтобы всё было как в слащавых мультиках Диснея. А мне хотелось просто жить в тишине со своей Чери, чесать её за ушком, писать картины, а по утрам просыпаться счастливой и танцевать в косых лучах солнца. А то, чем я занимаюсь по ночам... Мне не нужны лишние проблемы. Меньше всего я хотела, чтобы какой-нибудь идиот сунул нос в мои дела и натравил на меня копов. Ну уж нет.

​Я прошла к барной стойке и, дождавшись бармена, заказала бокал вина. Красного, как свежая артериальная кровь.

​Сделав первый глоток, я вдруг спиной почувствовала свербящий, тяжелый взгляд. Знаете это паршивое чувство, когда внутри внезапно просыпается глухая тревога? Будто ты заглядываешь в бездну или стоишь на краю могилы, но еще не понимаешь, откуда исходит опасность. Вот именно это я ощутила в ту секунду.

​Я медленно обернулась, заставляя себя сохранять спокойствие. Вокруг всё было как обычно: кто-то шумно выпивал, кто-то заливисто смеялся... и тут мой взгляд намертво застыл на мужчине в углу.

​Черные волосы, резкие черты лица. Он смотрел прямо на меня. В упор. Его глаза были похожи на две угольные бездны - холодные, пустые и смертельно уставшие. По моей коже мгновенно побежали колючие мурашки.

​Есть контакт.

​Я медленно повернулась обратно к барной стойке, поймав взгляд лысого бармена с ухоженной бородой.

- Принесите, пожалуйста, порцию виски вон к тому столику, - тихо попросила я, указав пальцем в глубь зала.

​Затем я поправила платье, покрепче перехватила свой маленький клатч, внутри которого в потайном кармашке лежала заветная желтая таблетка, и уверенным шагом направилась к одинокому брюнету.

​Чувствую, эта ночь будет очень веселой.

●○●○●