Глава 1. Дерек Стоун. Запах чужого хаоса.

Желтая полицейская лента трепетала на ветру, как дешевое украшение на похоронах. Я ненавидел этот звук. Я вообще ненавидел шум. В моей жизни всё должно было быть тихим, выверенным и стерильным.

​- Офицер Стоун, вам лучше на это не смотреть, - пробормотал молодой сержант, бледнея на глазах.

​Я прошел мимо него, даже не удостоив взглядом. «Не смотреть»? Я пришел сюда, чтобы увидеть.
​В заброшенном классе старой школы пахло пылью и чем-то приторно-сладким. Этот запах... он не принадлежал смерти. Смерть пахнет железом и испражнениями. А здесь... я принюхался. Карамель? Грёбаная карамель!?

​На учительском столе лежало то, что когда-то было человеком. Работа была грязной, но в этой грязи была система. Кто-то не просто лишил его жизни - кто-то наслаждался каждой секундой процесса. Разрезы были глубокими, рваными, полными ярости и... восторга? ​Я стоял над телом, и внутри меня шевельнулось то, что я годами держал в клетке. Мой собственный монстр поднял голову и принюхался.

​«Кто ты?» - пронеслось у меня в голове.

​Это был не просто маньяк. Это был кто-то, кто смеялся смерти в лицо. Кто-то, кто нарушил мою монополию и тишину в этом городе. В Сакраменто не могло быть двоих таких, как я. Это место было слишком тесным для двух хищников.
​Я коснулся края стола кожаной перчаткой. Сердце, которое я привык считать холодным камнем, вдруг пропустило удар. Это был не страх. Это был азарт.

​- Значит, я не один, - прошептал я так тихо, что даже сержант у двери не услышал.

​Впервые за много лет мне захотелось не просто закрыть дело. Мне захотелось взглянуть в глаза тому, кто оставил этот сладкий запах на месте бойни. Взглянуть... и понять, хватит ли мне сил не захлебнуться в этом чужом хаосе.

Спустя двенадцать часов

​Я сидел за столом, и мертвенно-белый свет настольной лампы уже вовсю резал воспаленные глаза. На деревянной поверхности веером лежали протоколы и глянцевые фотографии из той заброшенной школы. Кабинет превратился в склеп, забитый чужими секретами. Я пересматривал снимки снова и снова, до тошноты. Что-то в этой ломаной позе мертвеца, в этих рваных ранах меня отчаянно настораживало. Какая-то деталь ускользала, дразнила меня со дна сознания, но я никак не мог ухватить её за хвост.

​Резкий, глухой стук в дверь сработал как ментальный подзатыльник. Я вздрогнул, мгновенно выныривая из липкого оцепенения.

​- Мистер Стоун, уже поздно... - раздался тихий, дребезжащий голос.

​Старушка-уборщица красноречиво посмотрела на круглые часы, висевшие на стене. Я проследил за её взглядом и опешил. На циферблате стрелки сошлись на единице.

​- Ох, уже час ночи, - пробормотал я себе под нос, потирая переносицу, а затем обратился к ней: - Спасибо, матушка. Я скоро пойду. Вы уже закончили уборку?

​Я постоянно забывал её настоящее имя. Моя память, безупречная на лица преступников и номера уголовных дел, здесь почему-то давала сбой. Поэтому я просто звал её «матушкой». Помню, как однажды она принесла мне еще теплые, невероятно вкусные пирожки с вишней, и у меня с языка само собой сорвалось это слово. С тех пор так и повелось.

​Пожилая женщина сразу расплылась в доброй улыбке, а её бледные щеки тронул смущенный румянец.

- Да, сынок, я уже ухожу, - она ласково качнула головой, всколыхнув пушистые седые волосы. Напоследок, взявшись за ручку двери, добавила: - Прошу тебя, не засиживайся. Завтра же голова раскалываться будет. Совсем ты себя не бережешь.

​У неё никогда не было собственных детей, и, кажется, всю нерастраченную материнскую заботу она теперь выливала на меня. Мне было непривычно это тепло, но, черт возьми, приятно.

​Когда за ней закрылась дверь, я посмотрел на свои ладони. Пальцы слегка подрагивали от усталости, картинка перед глазами плыла, теряя четкость. Сжав руки в кулаки, чтобы прогнать слабость, я в последний раз взглянул на изуродованное лицо на снимке. Мы так и не узнали, кем был этот бедняга - ни документов, ни зацепок. Пустышка. С тяжелым вздохом я сгреб бумаги, захлопнул папку и убрал её в ящик. На сегодня хватит.

​Выходя из участка, я запер кабинет и спустился на пост охраны, чтобы сдать ключи. За стойкой, как обычно, кис полноватый мужчина с неопрятными, вечно прокуренными усами и перманентно недовольной миной. Чарли. Его здесь никто не любил. Он был откровенно груб со всеми, а пахло от него так, будто душ в его доме был заблокирован намертво. Держали этого типа в управлении только по одной причине - он никогда не просил повышения зарплаты. Чарли молча выхватил у меня связку, даже не подняв глаз от кроссворда.

​Но стоило мне толкнуть тяжелую входную дверь и выйти на крыльцо, как весь этот кошмар испарился. Мне в лицо ударил прохладный, удивительно нежный ночной ветер. В такие часы Сакраменто становился по-настоящему уютным. Ни суеты, ни сирен, ни беготни. Только чистая, звенящая тишина.

​Я спустился к парковке, где меня верно ждала моя старушка - Chevrolet Lacetti. Объективно говоря, машине давно пора было на покой, но я продолжал поддерживать в ней жизнь, вбухивая в ремонт внушительные суммы из своей небогатой зарплаты копа. Я любил этот кусок железа всем сердцем. Мой первый автомобиль. Подарок родителей на шестнадцатый день рождения.

​На губах сама собой появилась мимолетная, мягкая улыбка. Я сел в салон, пахнущий старой кожей, и ласково погладил потертый руль. Следующие пять минут я провел в полной неподвижности, просто глядя в темноту лобового стекла и позволяя воспоминаниям об отце и матери согреть меня изнутри. До того, как они сорвались с той проклятой скалы, мир был совсем другим.

​- Ну что, старушка, поехали домой? - негромко спросил я в пустоту салона.

​Вставил ключ в замок зажигания. Мотор привычно и ровно заурчал. Я выжал сцепление и плавно тронулся с места, оставляя позади залитый неоном участок и тайну, которую мне только предстоит разгадать.

● ○ ● ○ ●