Глава 6: Ревность и кулаки

Слухи в школе распространяются быстрее лесного пожара. К пятнице уже половина параллели шепталась о том, что «ледяной» Ли Минхо и «странный» Хан Джисон подозрительно часто пропадают вместе.

Джисон шел по коридору, натянув капюшон толстовки поглубже. Его всё еще потряхивало от воспоминаний о вчерашнем вечере у Минхо, и он отчаянно пытался не улыбаться как дурак. Но путь ему преградили трое парней из баскетбольной команды. Возглавлял их Чхве Сок — парень с кулаками больше, чем голова Джисона, и характером как у бешеного пса.

— Эй, Хан! — Сок преградил ему дорогу, сплюнув на пол. — Слышал, ты теперь личная грелка для Ли Минхо? Говорят, вы в туалете так громко «репетировали», что на первом этаже слышно было.

— Отойди, Сок, — тихо сказал Джисон, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и ярости.

— А то что? — Сок толкнул его в плечо так, что Джисон отлетел к шкафчикам. — Позовешь своего мачо? Или, может, покажешь нам, за что он тебя так ценит?

Джисон сжал кулаки, но силы были неравны. Сок уже замахнулся для удара, как вдруг чья-то рука перехватила его запястье в воздухе. Хватка была такой сильной, что кости парня хрустнули.

— Я бы на твоем месте не договаривал это предложение, — раздался тихий, леденящий душу голос.

Минхо стоял рядом, и его лицо было маской ярости. Он не выглядел как танцор — он выглядел как хищник, у которого пытаются отобрать добычу.

— О, Ли! — Сок попытался вырваться, криво усмехаясь. — Защищаешь свою девчонку?

Минхо не стал отвечать словами. Первый удар пришелся Соку точно в челюсть. Завязалась драка — быстрая, злая и грязная. Минхо дрался с каким-то пугающим отчаянием, совершенно не заботясь о том, что его могут исключить или что он может повредить руки. Он просто вколачивал каждого, кто посмел коснуться Джисона или сказать о нем гадость, в бетонный пол коридора.

— Хватит! Минхо, остановись! — Джисон бросился к нему, хватая за талию и оттаскивая от уже не сопротивляющегося Сока.

Минхо тяжело дышал, его костяшки были разбиты в кровь, а на скуле наливался синяк. Он обернулся к Джисону, и его глаза, только что полные безумного гнева, мгновенно смягчились. Он схватил Джисона за лицо, игнорируя сбегающихся учителей и крики вокруг.

— Он тебя тронул? — прохрипел Минхо, лихорадочно осматривая Хана. — Он причинил тебе боль?

— Нет, нет, я в порядке, — Джисон прижался лбом к его плечу, наплевав на всех зрителей. — Зачем ты это сделал? Тебя же исключат...

— Плевать, — отрезал Минхо, обнимая его так сильно, что ребра затрещали. — Пусть хоть всю школу сожгут, никто не смеет открывать рот в твою сторону. Понял?

Пубертат — это когда ты понимаешь, что ради тебя готовы пойти против всего мира. И в этот момент Джисону было абсолютно всё равно, что будет завтра.

— —