Глава 28.

Оливия.

Я игнорировала Томаса всю оставшуюся неделю. Не потому, что злилась — хотя и это тоже, — а потому что просто не была в состоянии снова выдерживать его. Его давление. Его вечное желание всё контролировать. Его взгляд, от которого начинало казаться, будто он видит каждую трещину внутри меня и уже решил, как именно будет их заделывать, даже если я об этом не просила.

После той ночи рядом с ним становилось слишком тесно.

Слишком громко.

Слишком опасно.

Но, кажется, моё молчание он воспринимал не как просьбу оставить меня в покое, а как очередную проблему, которую нужно решить. Томас больше не пытался вытягивать меня на разговоры или устраивать сцены посреди коридоров, но всё равно постоянно был где-то рядом. Я чувствовала его присутствие почти физически. На парковке. В кампусе. В столовой. Иногда я поднимала глаза и ловила на себе его взгляд через половину аудитории. Тяжёлый. Внимательный. Почти болезненный.

Он наблюдал.

Всегда.

И это сводило меня с ума сильнее, чем если бы он продолжал кричать.

Ари всё ещё оставалась у Луиса. Она не отвечала ни на звонки, ни на сообщения, и от этого внутри неприятно тянуло тревогой. Я несколько раз ловила себя на том, что открываю чат с ней просто чтобы проверить, не появилась ли надпись «в сети». Не появилась.

Луис отвечал вместо неё коротко и сухо, будто между нами вдруг выросла бетонная стена.

Она в порядке.

Спит.

Сегодня было лучше.

И каждый раз после этих сообщений мне становилось только хуже, потому что между строк слишком отчётливо читалось другое:

Это произошло из-за тебя.

Он не говорил этого вслух. Ни разу. Но мне и не нужно было.

Я сама прекрасно это знала.

Фелис в последние дни тоже будто исчезла из дома, хотя физически продолжала появляться. Она уходила рано утром, возвращалась поздно ночью, постоянно сидела в телефоне и впервые за всё время начала прятать экран, когда я заходила в комнату. На вопросы она отвечала слишком быстро, слишком легко, и именно поэтому я понимала — врёт.

Туяна вела себя не лучше.

Пару дней назад я случайно услышала её разговор с отцом. Точнее, только обрывки фраз и её голос — непривычно тихий, напряжённый. А потом она вышла из комнаты такой бледной, будто из неё разом выкачали всю кровь. Я попыталась расспросить её, но она только натянуто улыбнулась и сказала, что всё нормально.

Нормально.

Все вокруг в последнее время слишком часто использовали это слово.

— Нет ничего серьёзного, с чем я не смогу справиться, — бросила она тогда, даже не посмотрев мне в глаза.

И я почему-то сразу поняла: что бы ни происходило, оно серьёзнее, чем она пытается показать.

Кристофер, узнав о нападении, вообще словно сорвался с цепи. Мой телефон был забит его сообщениями и пропущенными звонками.

Ты в порядке?

Где ты сейчас?

Тебе нужен адвокат?

Лив, ответь мне.

Я долго смотрела на экран, а потом просто заблокировала телефон и уронила его рядом с собой на кровать.

Проблема была в том, что они все были правы. И Томас. И Луис. И Кристофер. Я действительно пыталась справиться со всем одна. Потому что стоило мне подпустить кого-то слишком близко — с ними начинало происходить что-то плохое.

***

Я стояла у своего шкафчика, механически перебирая тетради, хотя даже не понимала, что именно держу в руках. Голоса вокруг сливались в один сплошной шум, от которого начинала болеть голова. Люди смеялись, спорили, обсуждали чьи-то вечеринки, пары, планы на выходные, а мне казалось, будто я смотрю на всё это через толстое стекло. Как будто я здесь, но одновременно где-то очень далеко.

Сон почти не отпускал меня последние дни. Подарок. Бабочка из газетной вырезки. Фотография у дома Томаса. Подпись.
«Это наш секрет».

Эти слова будто застряли под кожей.

Я чувствовала взгляд ещё до того, как услышала стук каблуков.

Челси.

Престрелите меня, блять.

Она появилась рядом слишком демонстративно, словно заранее репетировала этот выход. Светлые волосы идеально уложены, губы растянуты в тонкую улыбку, от которой хотелось закатить глаза. За её спиной, как обычно, тянулся хвост из девочек, готовых смеяться над любой её фразой.

Я даже не подняла голову.

— Слышала, ты теперь ночуешь у Томаса? — её голос сочился сладким ядом. — Быстро же ты нашла способ привлечь внимание.

Я медленно захлопнула шкафчик и посмотрела на неё.

— Отвали, Челси.

Она усмехнулась, будто только этого и ждала.

— Ой, какие мы нервные. Что, не получилось удержать его рядом? Или он уже наигрался?

Я чувствовала, как внутри поднимается раздражение. Не острое. Не взрывное. Холодное и вязкое. Последнюю неделю во мне вообще почти не оставалось сил на эмоции, и именно поэтому её голос сейчас раздражал ещё сильнее.

Челси шагнула ближе и специально задела меня плечом, достаточно сильно, чтобы это нельзя было списать на случайность.

Обычно я бы промолчала. Сегодня — нет. Я резко толкнула её обратно. Не сильно. Просто чтобы убрать от себя. Но Челси явно рассчитывала на сцену.

— Ты охренела? — её лицо мгновенно исказилось.

— Не лезь ко мне, — устало бросила я.

Я уже собиралась уйти, когда она снова толкнула меня в плечо, на этот раз сильнее, и несколько человек рядом сразу замолчали, почувствовав запах конфликта.

Господи.

Только этого мне ещё не хватало.

Я медленно повернулась к ней, чувствуя, как внутри натягивается последняя тонкая нить терпения.

— Тебе заняться нечем?

— Мне просто интересно, чем ты так зацепила Томаса, — процедила она, делая ещё шаг ближе. — Хотя нет, дай угадаю. Очередная жалкая история? Ты ведь только так и умеешь — строить из себя сломанную девочку, чтобы тебя спасали.

Что-то внутри дёрнулось. Не из-за неё. Из-за усталости. Из-за бессонных ночей. Из-за крови на полу гостиной.Из-за фотографий.Из-за Томаса, который продолжал смотреть на меня так, будто имел право.Я толкнула её ещё раз. Уже сильнее. Челси пошатнулась от неожиданности, а по коридору прокатился чей-то тихий удивлённый вдох.

— Остынь, — тихо сказала я.

На секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Видимо, она ожидала привычной перепалки, а не того, что я действительно готова сорваться. Но мне было плевать.

Абсолютно.

Я развернулась и пошла прочь, слыша за спиной её злой голос:

— Ты думаешь, он выберет тебя? Да он просто развлекается.

Шаг. Ещё один. Я не остановилась. Только пальцы сами собой сильнее сжались вокруг ремня сумки. Потому что хуже всего было то, что какая-то часть меня уже сама начинала в это верить.

Я вылетела из корпуса быстрее, чем успела нормально вдохнуть. В груди всё ещё неприятно жгло после разговора с Челси, а внутри клокотало раздражение, смешанное с усталостью. Люди вокруг продолжали жить своей обычной жизнью — кто-то смеялся на ступенях, кто-то курил у парковки, кто-то спорил о предстоящих экзаменах, — и от этой нормальности меня почти тошнило.

Я настолько ушла в собственные мысли, что не заметила человека перед собой и с размаху врезалась в чью-то грудь.

— Осторожнее, убийца коридоров, — раздался знакомый спокойный голос.

Я подняла голову и невольно выдохнула.

Тайлер.

Он придержал меня за локоть, не давая потерять равновесие, и почти сразу отпустил, будто специально оставляя пространство. Без давления. Без попытки удержать дольше, чем нужно. И, Господи, это было так непривычно.

— Плохой день? — спросил он, слегка склонив голову набок.

Я коротко усмехнулась.

— Плохая неделя.

— Тогда тебе нужен кофе.

— А если я скажу, что хочу убить пару человек?

— Тогда тебе нужен кофе побольше.

Это вырвалось у меня раньше, чем я успела остановить себя — тихий смешок, почти забытый за последние дни. Настоящий. Не натянутый.

Тайлер заметил это и едва заметно улыбнулся уголком губ, будто был доволен уже тем, что смог вытянуть из меня хоть какую-то живую реакцию.

Через десять минут мы сидели на улице возле маленькой кофейни напротив кампуса. Небо затянуло серыми тучами, ветер трепал волосы, а бумажный стаканчик приятно грел замёрзшие пальцы.

И впервые за долгое время мне не хотелось постоянно оглядываться.

Рядом с Тайлером не было этого удушающего напряжения, которое появлялось рядом с Томасом. Не было ощущения, будто каждое слово превращается в оружие. Тайлер вообще ничего от меня не требовал. Он не пытался вытянуть правду, не смотрел так, словно собирается разобрать меня по частям и залезть под кожу.

С ним было... спокойно. Пугающе спокойно.

— Итак, — он сделал глоток кофе, — кого именно ты сегодня хотела убить?

— Челси.

— А. Тогда понимаю.

Я фыркнула в стаканчик.

— Даже спрашивать не будешь?

— Нет. Я видел её. Этого уже достаточно.

Я тихо рассмеялась снова, качая головой.

И от этого смеха внутри вдруг стало как-то легче. Совсем немного. Но после последних дней даже это ощущалось почти роскошью.

Тайлер рассказывал какую-то идиотскую историю про преподавателя, который перепутал аудитории и сорок минут читал лекцию не тому потоку, а я неожиданно поймала себя на том, что действительно слушаю. Не прокручиваю в голове фотографии. Не думаю о Томасе. Не вспоминаю кровь в гостиной.

Просто сижу. Пью кофе. Смеюсь. Как нормальный человек. И, возможно, именно поэтому я не сразу замечаю чёрную машину на другой стороне улицы. Но когда замечаю — внутри всё холодеет мгновенно. Потому что за рулём сидит Томас. И смотрит прямо на нас.

Я замечаю движение раньше, чем успеваю подумать.

Дверь машины Томаса открывается резко, почти агрессивно, и он выходит наружу, не сводя с нас взгляда. Даже через дорогу я чувствую это привычное тяжёлое напряжение, которое появляется вместе с ним, будто сам воздух вокруг становится плотнее.

Томас захлопывает дверь и направляется прямо к нам. Без колебаний. Без спешки. Но в этой его спокойной походке всегда было что-то куда страшнее открытой злости. У меня внутри всё мгновенно сжимается.

Нет. Только не сейчас.

Я не хочу снова чувствовать это давление. Не хочу его вопросов, его взглядов, этого ощущения, будто он имеет право вторгаться в каждый мой вдох. Тайлер замечает, как меняется моё лицо, и слегка хмурится.

— Что такое?

Я отвожу взгляд от Томаса и слишком быстро поднимаюсь со стула.

— Пойдём отсюда.

— Лив..

— Просто пойдём, ладно?

Что-то в моём голосе заставляет его не задавать лишних вопросов. Тайлер только переводит взгляд мне за спину, замечает приближающегося Томаса и тихо выдыхает:

— А-а.

Да. Именно.

Я хватаю свой стаканчик, сумку и почти сразу направляюсь ко входу в кофейню. Томас ускоряет шаг. Я чувствую это почти физически.

— Оливия!

Голос доносится через улицу, заставляя нескольких людей обернуться, но я даже не реагирую. Только сильнее сжимаю пальцы вокруг ремня сумки.

Не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас.

Тайлер придерживает для меня дверь, пропуская внутрь, и заходит следом. Тёплый воздух кофейни обрушивается на кожу вместе с запахом корицы и свежей выпечки, но напряжение не отпускает. Потому что я знаю — Томас идёт за мной.

Конечно идёт.

— Хочешь уйти через задний выход? — негромко спрашивает Тайлер, наклоняясь чуть ближе.

Я поднимаю на него взгляд и неожиданно понимаю, насколько сильно устала. От страха. От чужого контроля. От постоянного чувства, будто меня загоняют в угол.

— Да, — признаюсь тихо. — Очень.

Он кивает так спокойно, будто речь идёт о чём-то совершенно обычном.

— Тогда идём.

Никаких нравоучений. Никаких «тебе нужно поговорить с ним». Никаких попыток решить за меня.

Просто выбор. Мой выбор. И именно это вдруг бьёт сильнее всего.

Мы быстро проходим через почти пустой зал, пока за стеклом входной двери уже появляется знакомая высокая фигура. Томас замечает нас сразу. Его взгляд цепляется за меня мгновенно, остро, тяжело.

Я вижу, как напрягается его челюсть. Как он ускоряется. Но Тайлер уже открывает заднюю дверь кофейни, выпуская меня в холодный воздух переулка.

— Спасибо, — выдыхаю я.

— Не благодари раньше времени, — усмехается он. — У меня ощущение, что после этого меня захотят убить.

Я впервые за день смеюсь по-настоящему. Тихо. Устало. Но искренне. И именно с этим смехом мы исчезаем за углом раньше, чем Томас успевает войти внутрь.