Двойная правда

Глава 15. Двойная правда

В один из дней будничного города Беркли наша студентка, уже четвёртого курса, по имени Кэтрин, была дома. Беатрис тоже была сегодня дома, но настрой у неё был другой: если она была в состоянии посадить и высадить ряды цветов, например роз, и даже следить за садом, то Кэтрин была в состоянии лишь уехать куда-нибудь и ничем особо не заниматься.

Дома царила аура совместной семейной жизни, хоть и временная, потому что Кэтрин, к сожалению, уедет совсем скоро. Скоро — это где-то через три-четыре месяца, когда она будет получать диплом, поэтому всё в норме! Внутри дома царили винтажные обои тёплых оттенков, тёплые лампы, которые не пускали холодный ветер, и те же женщины. Свечи горели как вкопанные, не двигаясь, но медленно тая. Весенние пальто висели в линию на старой антикварной вешалке, а Кэтрин в свою очередь сидела на большой кухне. Сейчас был обед, и поэтому, сидя за деревянным столом, она сооружала себе нехитрый обед из того, что было. Мейбл не могла сейчас приготовить что-либо, так как она чем-то занята, но об этом неизвестно. Наверное, убирает на третьем этаже. Вокруг кухни висели поварёшки, в комоде лежали серебряные вилки с ложками, а Кэтрин смотрела новости по старому телевизору, где показывали новостные каналы. Там что-то твердят, и через шероховатый и шипящий звук доносился голос мужчины, издававшего новости за последнюю неделю. Перед Кэтрин за столом лежат и стоят обычные бытовые вещи, которые есть у каждого в холодильнике — пластиковая бутылка горчицы и банка кетчупа.

— И почему мы покупаем дешёвый кетчуп с горчицей, когда в кармане постоянно лежит не менее сотни баксов? — задалась вопросом Кэтрин, сидя и поедая какую-то пасту с помидорами.

В какой-то момент на кухню зашла бабушка, поэтому через минуты две сразу завоняло жёсткими сигарами. Она курит как труба фабрики, не меньше, хоть и стики тоньше, чем её острые ногти. Зашла она, видимо, за стаканом воды или чтобы открыть форточку, ведь дышать и правда тяжело. Пока Беатрис ходила тут да около, у мисс Эванс назрел странный вопрос, возникший ещё до того, как она могла задать его бабуле. Пока она сидела и ела, её взгляд упал на тот самый погреб, который находится прямо сбоку от основного стола. Туда ведёт небольшая лестница с тремя или четырьмя ступеньками, а за ними дверь, видимо из дуба, ведь она была очень тёмная и на вид твёрдая. Также вокруг неё была ковка, то есть длинные железные петли, чтобы дверь была крепче и не ломалась. Когда она повернула голову ровно в то направление, она задала вопрос, который мучил её столько времени:
— Бабуль, — потревожила Кэтрин свою двоюродную бабушку.
Та лишь повернулась, видимо недавно вышла из ванны или что-то в этом роде, ведь на ней был халат и повязка для волос бордового цвета.
— А зачем тебе так много вина? Точнее, откуда у тебя его так много? — с небольшим тоном задала вопрос девушка.
— Ты про погреб. Это моя коллекция, — быстро и усталыми от очередного дня дома ответила Беатрис.
— Нет, это ясно. Я про то, откуда его так много. Где ты его так много взяла? — задала вопрос Кэтрин.
Беатрис снова повернулась и понадеялась, что это приведёт к чему-то интересному. Ведь дел и правда особо не было.
— Знаешь, милочка... — привстав повыше, продолжила Беатрис: — Эти бутылки стоили в своё время очень дорого. В 20-ых годах открылась одна винодельня в долине, у нас неподалёку, и тогда я выкупала их старые вина паками.
— Ты разбиралась тогда и в вине? — сказала Кэтрин.
— Не особо. Тогда я была занята своим мужем и модным домом... но алкоголь я и тогда любила, а он стоил тогда на вес золота. Я скупала лучшие партии у подпольных бутлегеров, превратив подвал в подземную кладовку.
— Неужели капитал был такого масштаба? — в шутку сказала девушка, доев свой маленький обед и встав со стола.
Беатрис разинула веки глаз чуть шире и, не сдержав смеха, посмеялась, взяв стакан с совершенно непонятным напитком, похожим на воду. Видимо, это она и была, хоть и не факт, что у воды изо дна выходят пузырьки.
— Знаешь, Кэтрин, я предлагаю проветрить наши головы и поехать на мою любимую историческую винодельню в долину Напа! — сказала с громким шершавым голосом миссис Миллер.
Наша студентка стоит у гарнитуры и пьёт стакан воды, но уже настоящей. После слов Беатрис она чуть ли не поперхнулась и решила, что это и правда сможет разбавить сегодняшнюю погоду. Кстати, руки Беатрис в этот момент приняли позу вверх, а сама поза тела немного расцвела.

Поскольку на улице капель с тёмных волнистых туч больше, чем иголок у ежа, ехать придётся не одним. Облака с утра были в норме, а сгущаться они начали только через несколько часов после утра, видимо, чтобы полить плантацию апельсинов. Тучи имеют пепельно-дымчатый оттенок, задавая особую весеннюю атмосферу в разгаре марта. Пока в Саванне в этом месяце проходит праздник, точнее День Святого Патрика, в Беркли стоят дождливые сумерки. Беатрис пошла звонить своим личным шофёрам, чтобы те приехали и забрали их прямо сейчас и отвезли в оранжерею винодельни и роз. Но, разумеется, они бы не приехали так быстро, по крайней мере из-за того, сколько времени понадобится для сборов двух женщин на экскурсию. Физически Мейбл сегодня не могла выехать куда-либо, поэтому после окончания своих рабочих дел она отправится домой, чтобы поправляться. Точно мне неизвестно, что произошло, но вышла на работу она не надолго.

Пока Беатрис примеряла новый костюм с подкладными плечами, Кэтрин решила, что ей стоит заглянуть в одно место. Она собралась лишь наполовину, посему делает это быстро. Спустившись на первый этаж и подойдя к лестнице, она открыла дверь и вошла внутрь винного подвала. Внутри, быстро найдя выключатель, оказались три мини-комнаты, не разделённые ничем, в каждой из которых содержится по пять рядов деревянных полок. В том смысле, что на каждом ряду и полке имеются вина разных сортов и компаний. Пройдя дальше средними и медленными шажками, она заметила то, насколько странная коллекция имеется у её родственницы. Каждая полка символизировала длинную историю времени каждой фирмы. В самом начале любой полки под голландским углом стояли новые вина, и за каждой такой бутылкой тянулись всё более старые. В конце полки, куда свет особо и доставал, стояли вина, которые были сделаны ещё при королевских временах более чем восьмидесяти лет тому назад. Каждая бутыль была с разницей около пяти или девяти лет, дотягиваясь до самой последней. Глаза невольно смотрят вверх, на тонкие колонны из мрамора и светлого дерева, которые окутаны новыми лианами. Пока девушка трогала и восхищалась реликвиями дома Миллеров, из верха, где-то со второго этажа, донёсся голос бабушки, которая, видимо, была уже готова.
— Ты где, Кэтрин! Они уже прибыли! — громко со второго этажа показался голос, который прозвучал достаточно тихо для неё.
Быстро взглянув на дверь, девушка, взяв кончики платья повыше, дабы не запачкать их об столь древний пол, пошла в сторону выхода. Погреб был небольшой, поэтому, открыв дверь, она вышла из него и отправилась вверх. Хорошо, что и ступенек тут всего три штуки.
— Да, сейчас, я уже внизу! — крикнула она вверх по лестнице на второй этаж. — Одну секунду, я ещё не готова.

После того как та пошла заканчивать свой образ до конца, Беатрис стояла у лестницы. Её серьги переливались на сером свету, издавая золотые блики в обе стороны. Но это происходит только если есть свет, а сейчас облака по всей долине, посему не судьба. Когда Мейбл подошла к хозяйке, она сопроводила её по лестнице. Спустившись вниз, она подошла к окну, чтобы очередной раз взглянуть с высока на мокрый асфальт, капли и двух крупных шофёров. Когда Кэтрин спустилась, не прошло и восьми минут. Пока та спускалась вниз, на старинных часах, идущих на кухне, забил третий час, из-за чего бабушка, стоящая перед ними спиной, чуть ли не ужаснулась. Просто взяв и за мгновение сделав небольшой рывок, который испугал её, немного, не всех же испугал. Беатрис взглянула на свою внучку, и её морщинистые глаза дали согласие на её подходящий образ. В то время были популярны платья skims, поэтому на ней было обтягивающее платье из коллекции из ребристого трикотажа — цвета марсала. Такой цвет напоминает сок граната или его мякоть. Между прочим, оно достаточно дорогое, поэтому студентка копила на него около двух недель. Немало и немного для такого, поэтому, обув каблуки, они распахнули дверь дома и сделали шаг вперёд, дабы вдохнуть острый мокрый запах дождевой воды. Беатрис наклонилась, потом встала, дав Кэтрин один зонт с сафьяновой ручкой. У Беатрис был тот же зонт, они были одинаковые. Распахнув и одновременно подняв красные зонты вверх, они пошли по асфальтированной дорожке прямо до большой машины, где их встречал один из шофёров. Каблуки, идущие по изредким лужам, создавали плюхающий звук, также отбрасывая мелкие капли каждый раз при наступлении. Один шофёр уже сидел на переднем сиденье, просто сидя на месте пассажира.

Сев в машину, этот мужчина закрыл двери и сел за руль, заведя глянцевую тачку. Салон наполнялся строгим и интеллигентным напряжением этих охранников, которые сидели в коричневых пиджаках и с кислыми физиономиями. Хоть спереди было сами знаете что, на заднем сиденье сидели мисс Миллер и Кэтрин, смотря вперёд и иногда поглядывая на боковые окна вокруг них. Прозрачные капли падали на стекло, создавая пятна, и медленно заводили внутрь некий запах эвкалипта и асфальта после дождя. Пока капли медленно стекали по двери и стеклу, женщины завели какой-то разговор о том, в какое именно место они едут.

По пути в долину Напа, которая находилась неподалёку, и дополнительно ещё выше, чем холм на Марин-авеню, из-за чего они даже не сворачивали в центр. Дорога, которая была хорошо асфальтирована, уже закончилась, из-за чего им пришлось ехать вверх по дороге, которая вела за холм, в долину вина и пастушьих грёз.

Через две минуты через окно показался сказочный вид забора с овцами, за которыми скрывались большие плантации красного винограда. Удивительно было то, что эти поля были специализированы для тёмного сорта винограда, дабы не продавать его напрямую, а лишь делать из него сок и вино. Пока они ехали и подъезжали всё ближе к старому зданию, рядом с которым была большая оранжерея, вдали за другими холмами и морем пульнула молния. Беатрис снова испугалась, только в этот раз грозы на небе, которую она не видела около трёх лет.
— Какой же кошмар, — произнесла двоюродная бабушка своей родственнице. — Мы там скоро? — задалась вопросом Беатрис.
Её охранник, сидящий спереди, посмотрел на зеркальце заднего вида и кивнул, предварительно сняв очки с глаз.

Через минуты четыре они подъехали к этому крупному зданию, после чего вышли из машины и, быстро открыв красные зонтики, закрыли двери обратно. Подойдя друг к другу поближе, Беатрис повернулась назад и сказала, что её шофёры должны остаться в машине. Ведь это была частная экскурсия, семейная. Возможно, с открытием какой-то тайны, но это уже неизвестно.

Беатрис и Кэтрин пошли вместе до оранжереи, которая была в вытянутой форме, с оранжевыми ободками сверху и крупными стеклянными панелями. Красные зонты у них двоих были как двое из ларца или же как пара ягод вишни. Но это если смотреть сверху или хотя бы со второго этажа. Пройдя до двери, у стеклянных ворот стояли дворецкий — дворецкий этой старой винодельни, то есть, — и мужчина в том же чёрном костюме, что и слуга. У обоих были тонкие перчатки чёрного цвета, с белыми кудрявыми манжетами, служившие им для декорации.
— Добрый день, миссис Миллер! — с неистовой улыбкой и физиономией сказал мужчина, который был, видимо, каким-то новым хозяином этого предприятия.
— О... отвали от меня, Рузвельт, — с неохотным извращением и высокомерностью сказала Беатрис.
— Кто это? — спросила Кэтрин, входя вместе внутрь.
— Новый энолог, главный сотрудник среди всех виноделов. Хорошо, что временный, — с лёгкой походкой и высокомерной улыбкой сказала бабушка.
— Он же слышит, — сказала вполголоса студентка. — Он типа vini perītus или что? — на латыни спросила Кэтрин.
— Да и что... Погоди, что ты сказала? — Беатрис.
— Извини. Я имела в виду, что он хорошо разбирается в вине? — переспросила девушка.
— Конечно нет, этот придурок ни на что не способен. В моё время, когда я работала на этом заводе... был прекрасный директор, — с неким восторгом ответила старшая.

После того как они отошли от того самого Рузвельта, внутри длинной оранжереи находились сотни семян и грядок винограда, а после них стояли высокие полки с винами разных времён. Точно так же, как и у Миллер в доме...

— Ты мне не говорила, что работала на винодельне. Ну и кем? Наверное, каким-нибудь престижным виноделом, — захотела прояснить Кэтрин и то понятные вещи. — Или нет, наверное, каким-нибудь высоким чином? — с красивой белоснежной улыбкой поинтересовалась девушка. Иначе зачем они сюда приехали, так ведь?
— Да, ты попала в точку. Я была как приглашённая звезда в своё время, очень много лет назад, в двадцатых годах... или даже раньше. К сожалению, я не помню, — ответила Беатрис.
— Правда? Нет, конечно, я знаю, что ты была весьма хорошим кутюрье... но я не думала даже, что ты была известной, — Кэтрин.
— Эхх, душечка, если бы знала, какой я была в моё время. Глаз не оторвать. В то время меня пригласили не только как временный каст, но ещё и как партнера с моим брендом одежды, — продолжила Беатрис.
Пока они шли вдоль тёмного паркета стеклянного купола, дождь всё также покрывал и мочил панели своими каплями и влажностью.
— Партнёрство? Так у вас было общее дело, вот в чём суть, — приподняв голову вверх и чуть наклонив красный зонт назад, девушка ответила ей и посмотрела на мокрые листья снаружи. Тут лианы были уже стары, тёмное стекло тоже, ну а самое главное — само вино. Оно было большой давности. Жаль только одно: винодельня уже много лет не пользуется спросом, поэтому поставки по закрывались и производство стало местным.

Спустя где-то минут десять разговор зашёл в сторону семьи Эванс. Они вдвоём подошли к заднему выходу викторианской оранжереи. Кэтрин подошла к двери и открыла её, чтобы они вместе вышли на улицу. Подравняв зонтики, Беатрис спросила про то, как она выучила латынь, точнее, что да как у них устроено.
— Слушай, это.. — забросив очередную ягоду винограда в рот. — Как ты вообще учишь эту латынь? — пережёвывая ягоду, спросила миссис Миллер.
— Мы давно выучили, ещё на первых курсах. Что мы и делаем, так это, наверное, переводим книги всякие, — мисс Эванс.
— Книги, переводите. Вот это жесть, — забросив последнюю виноградинку, сказала Беатрис.
— Сейчас мы переводим одну, интересную кстати, — девушка.
— Ну и какую же?
— Роман Джерома, «Над пропастью во ржи». Между прочим, моя самая любимая книга, я к ней как к другу отношусь, — с удовольствием вспомнила Кэтрин, рассказывая бабушке о своей книге.
— Я такое не читаю, мне по душе Марсель Пруст, — откинув кисть, ответила Беатрис. Подойдя к двери старой винодельни, они вдвоём зашли внутрь, где тут же собрали зонты, оставив их в руках подбежавшего сотрудника. Людей работало меньше, чем сорок лет назад, допустим, но рабочие всё же остались. Внутри, в зале, висели длинные лампы с тёплым светом, покрытые решёткой, внизу же на паркете были большие канистры и несколько двухметровых воронок.

Беатрис немного промокла, точнее её причёска стала очень влажной, а на серьгах была дымная влага. Опрокинув руки, они прошли дальше, восхищаясь величиной завода и былых времён.
— Так вот, мы сейчас переводим этот роман... поэтому для меня это вообще честь, даже..., — чуть не договорила студентка, как тут её перебили эмоции нашей Беатрис Миллер:
— Вот это память! Кха-ха... — подняв руки и сказав несколько слов, она начала смеяться грубым голосом, из-за чего даже привлекла внимание. После того как Кэтрин попыталась договорить, мисс Миллер было всё равно на латынь и на то, что к ней подбежал какой-то мудак, извините — директор предприятия:
— Мисс, вы кто такие!? Здесь вход запрещён! — тут же начал махать руками, видимо, директор этого здания, так как никак не понять, почему он так себя повёл. Выглядел он, кстати, как некая мафия, с тоненькими чёрными усиками и зализанными назад волосами. Пока все остальные рабочие были кудрявые, он выделялся среди них очень заметно.
— О Господи, куда вы лезете, — с противной ухмылкой спросила Беатрис.
— Кто вы такие? Ещё раз повторяю, — после этих слов он был как не свой, начал им двоим прорубать глаза своим взглядом винодела.
Пока Беатрис была в шоке, наша студентка просто взяла и подошла к нему ближе, сказав, что они — внеплановая инспекция винного контроля. Девушка вселила на себя минимально строгий вид, поправив кулон на ключицах и добавив, что если он сейчас же не уйдёт оформлять бланки по отчётности, то они найдут в его бочках столько сброда, что этот завод закроют до конца пятилетки. Этот мужик сразу побледнел, но сначала приподнял бровь, а уже потом поменял физиономию и мигом испарился среди бочек, так и не узнав, что к ним в оранжерею прибыла бывшая напарница по бизнесу.
— Да, ты вся в мать, — с сарказмом произнесла двоюродная бабушка.
— Приму это как комплимент. Неужели ты её видела? — задалась вопросом Кэтрин.
— К сожалению. Анна была у меня лишь раз, она меня особо и не помнит, ведь у них была годовщина свадьбы, и они вместе с Оливером приехали в Калифорнию. Не помню тот год, по помню то, что сделал этот козёл.
— Мой отец тоже был у вас? — спросила Кэтрин.
— Ещё как был... этот случай я не забуду. Как твоя мама, в то время у них была эта поездка, — посему она вряд ли помнит. Она и не знала про случившееся, — Беатрис.
— Неужели, и что же произошло? — девушка.
Идя вдоль винных бочек, Беатрис продолжила свой рассказ:
— В то время Оливер Эванс прибыл ко мне с подарком. Это был какой-то некому не нужный шарм на сумку, мне он сразу не понравился. Ещё тогда я не любила своих родственников. После того как они втроём остановились у меня для того чтобы встретиться со мной, да и вообще пожить некоторое время, он предложил мне идею. Кстати, с ними была Берта, поэтому их было трое, — продолжала историю Беатрис, пока их путь лежал до выхода, а Кэтрин слушала. — Твой отец предложил мне идею с вином, именно с этой фабрикой. Он сказал, что у него отличная идея по поводу винодельни в долине Напа, и мы с ним сможем разбогатеть. Выкупив более двух поставок из этой компании, мы должны были отправить их грузом в другую страну, вроде как во Францию, но об этом я лишь догадываюсь. После всех поставок он сказал, что отправит мне письмо, в котором будет указан чек на выплату. После их отъезда он так и не прислал чек о выплате. Я была в дикой яро...

— Тогда почему обида на Анну? Неужели она была в этой корпорации? — без вопросительных тонов, но с вопросом сказала студентка.
— Ни в коем случае. Я лишь поняла вещь, о которой до сих пор не жалею. То, что любому родственнику, с любой стороны, я не окажу поддержки.

После этих слов и этого открытого диалога Кэтрин поняла, что проявление добра в своё время её бабушкой означало, что Беатрис доверилась девятнадцатилетней девушке и её душе. Надеясь на одно, чтобы та, в свою очередь, не оказалась вруньей. Как оно и оказалось, наша девушка из Саванны не была такой, как её отец, но тайну дома Миллеров она всё же удостоилась узнать.

***

Спустя несколько минут этот день дал ещё одну открытую историю не только семьи Миллеров, но и семьи Эванс. Конечно, Анна не была задействована в поступке бывшего мужа и отца Кэтрин, даже наоборот, она была против такого. К тому времени Беатрис и Кэтрин уже были на подходе к выходу из здания. Распахнув красные промокшие зонты, они вместе направились в сторону машины, дабы сесть и поехать на ужин, который Мейбл должна была испечь днём, пока она ещё не ушла к себе.

Пока те шли под дождём, директор предприятия подошёл к своему главному сотруднику и спросил его:
— Ты видел, Рузвельт, ты видел! К нам с 60-ых не приходили проверки, откуда они взялись? — спросил усатый директор у своего нового энолога.
— Да, она к нам не приезжала с шестидесятых. А нет, погодите, сэр! Она не появлялась тут с 20-ых годов! — возмутился Рузвельт.
— Кто она, в каком смысле? — возмутился директор.
Взгляды обоих пересеклись, что означало, что они оба себя не поняли. После того как мужчина в перчатках попытался объяснить своему начальству, кто это и откуда она так популярна, тот закатил истерику. И не от того, что он с ней не успел познакомиться, а от того, что та девка, по его словам, представилась внеплановой проверкой, после чего пришлось пойти и правда начать работать. Зла у этого усача было на пределе, но в это время Кэтрин и бабушка уже уехали, и поэтому волноваться нет смысла.

Дорога до их дома была недалёкой, но сейчас очень хотелось именно домой, так как всё, что необходимо им двоим, — это горячий ужин, телевизор и ещё один свободный рабочий день. Дождь продолжал заливать улицы Беркли своей влажностью, а глянцевый авто мисс Миллер оставлял на мокром асфальте — свои следы.