Творить.

Зачастую творческим личностям приходится выбирать - жить или творить. 
Что для других творчество? Мазнуть пару раз по мольберту, выставив это за огромные деньги или назвать "музыкой" дешёвый бит, от которого лишь уши закладывает и болит голова. 
  Для него творчество - это погружение куда-то в бездну, нескончаемую и глубокую, ведь он выбрал "творить", а это значило оставить всех и окунуться в черноту, ожидая всплесков вдохновения и новых идей. 
  Он был писателем и жил в своем выдуманном мире, где все ему подвластно, где нет никого, кто сможет сделать действие, о котором он не будет знать наперед. Ведь он создатель; он бог в том мире, что создало его воображение, а его рука бережно передала бумаге. 
   Он не просто писал, он жил этим. Жил нескончаемым потоком идей, букв и мыслей. Вот, что значит "творить".   
   Много препятствий стояло на пути Син-цю: родители, школа и завышенные ожидания. Стало проще просто сбежать после 18-летия и творить, творить, творить. 
   Он бы не ел и не спал, если бы это позволял организм, но приходилось. Приходилось учиться, приходилось платить за квартиру самостоятельно, да и просто жить. 
   Конечно, ведь нельзя погрузиться в долгий сон, где бы он мог по настоящему ощутить себя живым или же.. можно?                                

                                                 ***

На кухне скрежетал старый вентилятор, напоминая о своем почетном возрасте, моля заменить его на новый, а в гостинной, на стене с потрёпанными, тускло желтыми обоями в полоску тикали часы, мирно отбивая уже не первый час тишины. 
   Если бы не его вздымающаяся грудь, то можно было подумать, что он уже давно уснул вечным сном, в очередной раз позабыв о такой простой вещи, как еда, но он просто спал. Изнурённое сознание и уставшее тело уже не были способны поддерживать парня в бодрствующем состоянии уже который день. Ведь он снова нашел ту самую идею, уцепился за нее мертвой хваткой, и не смел отпускать. 
   Шел 30 день, как Син-цю, держась на одном только дешёвом, растворимом кофе и тарелках с лапшой быстрого приготовления, творил. 
   Новый рассказ, а именно детектив, стал для него очередным потоком вдохновения и труда. Он писал, хотя ныли пальцы, уставшие бить по клавишам б/у компьютера, что уже не выдерживал такого темпа в силу своего преклонного возраста, и то дело с громким, воющим звуком отключался. 
   В такие моменты Син-цю стоило ударить хорошенько по крышке, и пока тот, протестующие завывая, включался, у парня появлялась минутка на осознание своего существования. Тогда он сонно оглядывал пыльную, не знающую уборки квартиру и осознавая не то жалость собственной жизни, не то просто пустоту в ноющем и требующем еды желудке, вставал на затёкших от долгого сидения ногах в разноцветных, уже потускневших носках и шел на кухню, заваривать себе очередной кофе или лапшу. 
   Так и проходил весь последний год. 
   До него были родители, что до 17 лет держали парня в золотой клетке, и ещё не потеряв в него окончательной веры, давили, заставляя становится то юристом, то врачом, и называли его творчество - лишь участью слабых людей, что не умеют ничего, помимо блуждания в собственной фантазии.  В чем-то они были правы. 
   У Син-цю не было ничего, кроме фантазии и какого-то нездорового упорства в реализации своих идей. Возможно, с таким упрямым подходом к «идеальной» работе он бы весьма преуспел во многих профессиях, но он выбрал этот путь. Выбрал творить.        
   
   Син-цю открыл глаза. Затуманенный после пробуждения взгляд мигом уткнулся в серость своей комнаты, на стенах которой крайне неуместно выглядели ярко-оранжевые блики солнечных зайчиков, предвещающих закат. Спал он долго - целый день находясь в режиме отдыха, включать который и когда, решал организм, ведь была бы воля Синь-цю, он бы и вовсе не спал. Никогда. Особенно сейчас, когда на его компьютере рядом, от которого за метр тянуло жаром, вырисовывался новый рассказ. Новая жизнь.   
   Понаблюдав ещё немного за активными солнечными зайчиками, он встал, отметив жуткую боль в спине и шее. С таким режимом жизни - позвоночнику точно конец.   
    Зевнул, медленно поплелся на кухню. С раздраженным выдохом подметил отсутствие кофе. Вот беда, закончилось. Прийдёться снова идти в магазин. 
    Сама идея похода куда-то за пределы квартиры его угнетала. К скверному характеру, прямоте и некой грубости, жертвами которой становились все, кто пытался с ним поговорить, прибавлялся ещё бонус в виде гадкой социофобии. Людные места парень не любил и всей душой старался избегать новых знакомств и случайных встреч с уже знакомым ему по вынужденной мере людьми. Походы на прогулку были только для желания поймать хоть каплю вдохновения в голом парке возле дома, но с каждой такой вылазкой Син-цю лишь больше убеждался в ужасе настоящего мира и прелести своего... созданного. 
   Там, не смотря на опасности, происходящие с героями, всегда царило понимание того, чем все закончится. Оно закончится так, как он сам решит, как напечатают его руки и как выберет фантазия. 
   Он не любил настоящий мир, ведь здесь все было так непредсказуемо. Он мог умереть в любом момент, даже этого не поняв. Не было ни планов на жизнь, ни будущего. 
   Никому нет до него дела. Что родителям, которые, словно дети обиженные после его ухода, со словами: "вы родили не того, на кого надо возлагать такие надежды", что друзьям, которые были для него лишь одногруппниками в колледже, что любому простому прохожему. 
   Часто Син-цю ловил себя на мысли, что может делать все, что угодно и никто даже не обратит на него внимание, но сдержанность, привитая с детства строгими родителями и дикий страх показаться кем-то, кроме серой массы - останавливал его от необдуманных действий. 
  Хотя, одному человеку всё же было не все равно на его существование - Сян-лин, подруга с колледжа, которая так часто ему названивала и спрашивала, как дела. Её он ценил, хоть и не мог в полной мере отблагодарить за каждый раз, когда она вытаскивала его из режима "отдыха", затянувшегося на пару дней и кормила своими вкусными лепёшками, не догадываясь, что друг ненавидит сладкое. Но сладко было в душе, когда она приезжала по первому зову о помощи, что так трудно давался гордому парню. 
  Это была не любовь, нет, а настоящая, крепкая дружба. Он был обязан ей жизнью, если не больше, ведь жизнь его и копейки не стоила. Но сейчас Сян-лин уехала в другой город в отпуск, оставив после себя в квартире лишь лёгкий запах своих сладких духов, который скоро вытеснили открытые настежь окна, что поддерживали в доме состояние "свежести"; или по крайней мере не давали завоняться грязным вещам, постирать которые не доходили руки, и изгоняли запах дешёвых сигарет, ставших для Син-цю вторым кислородом. Отъезд подруги вызвал у него сильное дежавю и тоску. Она не первая, кто так просто ушла, оставив его одного.
   Друзья детства, говорят, самые близкие на свете, но с ними всегда больнее всего расставаться и это было фактом, особенно для Син-цю, что был готов делить с ними свой мир и без страха впускать в свои фантазии. 
  Чун-юнь.
  Именно этот человек заставил его детство и подростковый возраст окрасится в яркие краски и высвободиться из оков родителей. Он был для него вторым миром и он был его вдохновением.  
   Детство. 
   Пластыри на разбитых коленях, грязные, после "поиска сокровищ" руки и румянец на мальчиковых щеках с дорожками от слез после очередного, неуклюжего падения. 
  И что-то повзрослее. 
  Начало курения и его смешные, старые ботинки на высокой подошве. Серьезные диалоги на крыше, немного язвительные шутки и редкие, но отдающие таким теплом прикосновения, которые он позволял только Чун-юню.  
  А потом всё. 
  Он уехал в Канаду к своей тете после смерти отца, и на этом их пути разошлись. Связь они тоже не смогли сохранить, видимо Чун-юнь потерял телефон или его номер, но в один день, после слёзного прощания, просто исчез и наступило это глупое «всё». 
   Он слегка вздохнул и онемевшими пальцами достал из кармана пачку сигарет и вышел на балкон, что особо не помогало, ведь квартира уже полностью пропахла дымом.          Перспектива умереть от рака лёгких ему не нравилась, ведь слишком много внимания, больницы и разочарованные, жалеющие взгляды, а вот заснуть и не проснуться казалось ему очень даже достойной смертью. Ведь он верил, что тогда сможет посетить свой мир по настоящему.  
   Интересно, какой из тысячи выдуманных им? Может тот, где персонажи выжили после падения самолёта, или тот о вечной, нескончаемой зиме или же о путешествии на корабле двух несовместимостей?  
   А может, он попадёт в свой самый последний рассказ, над которым работал уже пару дней. Роман/Детектив о странных убийствах на огромном дирижабле высоко над океаном и без возможности сойти за борт. Неделя путешествия в воздухе обернулась для многих катастрофой, а главные персонажи, которым Син-цю уделил особое внимание, стараются вместе найти потенциального убийцу. Одним из персонажей был уже знакомый нам всем Чун-юнь.  
   Син-цю настолько сильно скучал, что погрузил друга в рассказ главным героем, тем самым впустив его в свой мир. И этот призрачный образ юноши в книге заменял ему всех людей вокруг. Вот бы остаться с ним навечно.. 
    Второму персонажу можно отдать должное, ведь она, а именно богатая особа Лилит из высшего общества, захватила и сама стала пленницей сердца Чун-юня.
Книга была о них и хоть он не отличался особой страстью к романтике, но прописывать их отношения, как двух противоположностей - было интересно.  
    На кухне закипел чайник, щелчком кнопки заставив Син-цю, погруженного в мысли на балконе, вздрогнуть.
Заварив себе чай в пакетике и ещё долго глядя на то, как тускло окрашивается кипячёная вода, он снова был где-то далеко, где-то там.. на просторах дирижабля в открытом воздухе, рядом со своими персонажами, уже давно заменившими ему друзей.          Пол отзывался скрипом, когда он медленно шагал с чашкой в руках, стараясь не пролить ни капли на пол. Вытирать все равно не было сил.
   Усевшись на стул, он запустил руку в открытую пачку чипсов и с разочарованием ухватив пальцами пустоту (да, похода в магазин не избежать!), Син-цю включил компьютер, нетерпеливо постукивая по столу пальцами. 
   На старый телефон пришло сообщение. Подумав, что это очередной выговор за еще один прогул в колледже, юноша даже не обратил внимания, но когда вслед за сообщениями последовал вызов, он взглянул на экран. 
   Мама? Хмуро поджав губы, он лишь отключил телефон и хрустнув пальцами, зашёл в папку со своим произведением. Мило болтать и строить из себя хорошего мальчика перед мамой, что не упускала надежды его вразумить - не хотелось. В конце концов он знал, что ее любовь так же призрачна, как и те самые "шокирующие" посты в ВК, с заголовком по типу: "ИНОПЛАНЕТЯНЕ ВЫШЛИ НА СВЯЗЬ? УЧЁНЫЕ ЧТО ТО СКРЫВАЮТ? ВСЕ ТАЙНЫ О КОСМОСЕ ТУТ, НЕ ПРОПУСТИ САМЫЕ СВЕЖИЕ..."  бла-бла-бла.  
   Именно так ощущались их диалоги, занимающие от силы минут 10 и обязательно переходящие в: "может, ты все таки поменяешь направление? Помню, в детстве ты любил зверушек. Как насчёт ветеринара? Зарплата хорошая и..."  и опять же - бла-бла-бла.  
    Она даже не запомнила, что на шерсть у него аллергия, а из всех на свете живущих животных он любил только хмурого белого кота с банальной кличкой "Снежок", которого то и дело притаскивал с нему во двор Чун-юнь в далёком детстве. 
   Пока Снежок царапал его руки, издавая протестующее то-ли-мяуканье, то-ли-вой, мальчишка улыбался, поддерживая всеобщий хор какафонии из звуков своим: - Синичка, посмотри, какой он милый!                    
"Синичка" Невероятно глупое прозвище, данное ему в детстве, но потом прижившееся, как родное имя. Хотя, возможно, даже если бы Чун-юнь называл его даже "Снежок", то юноша был бы всё равно этому рад.    
   Он любил всё, что любил друг, будь то лимонный, приторно сладкий пирог, что Чун-юнь таскал из дома в карманах, лишь бы его угостить, или тот же вредный кот, с банальной кличкой.                               

                                                 ***

Глаза слипались. Видимо, очередной раз задумался на пару часов, так ничего и не написав, хотя на носу финал. Так происходит всегда, когда книга потихоньку подходит к концу, Син-цю теряется и начинает нервничать, не зная, как закончить. Как было бы лучше для него? Как было бы лучше для персонажей? А для читателей, если они, конечно, будут?        Солнце уже давно село за горизонт, забрав с собой алый закат и дав ночи вступить в свои права. Было темно, лишь тусклый свет экрана освещал сонное лицо юноши перед компьютером. Мигающая полоска курсора очень раздражала, ведь намекала, на очередной застой фантазии. 
"Ну вот же, глупый Син-цю, скоро конец. Допиши уже этот рассказ и будешь свободен." - Будто бы кричала она, в итоге заставив отвернуться от экрана прочь и впервые за неделю лечь в кровать, ведь в последнее время он засыпал только за столом, перед компьютером.
   Завтра надо рано вставать, поэтому следует поспать немного дольше, чем пару часов и в удобной позе, хотя бы. Юноша закрыл глаза. 
   "Допиши этот рассказ и будешь свободен.."  А хотел он был свободен? Свободен от чего? Конец истории, это всегда грустно, но у всего должен быть конец. У него он тоже будет, а пока.. а пока хотелось продолжить жить в выдуманном мире, где он что то больше, чем просто очередная мурашка, по сравнению с планетами и вселенными.