Глава 20. Новая жертва

Мы возвращались домой на рассвете.

Небо только начинало светлеть — серое, тяжёлое, затянутое облаками. Моросил мелкий дождь. «Марк» катил по пустым улицам, и дворники мерно смахивали воду с лобового стекла. Вжух-вжух. Вжух-вжух. Ритмично. Успокаивающе.

Кира спала на пассажирском. Она уснула почти сразу, как только мы выехали на трассу, — усталость и пережитый страх сделали своё дело. Её голова покоилась на свёрнутой куртке, дыхание было ровным, спокойным. Я вела машину и думала.

Папка лежала на заднем сиденье. Грязная. Мокрая. В ней — материалы расследования. Доказательства того, что отец убил маму. Доказательства того, что я невиновна. Доказательства того, что он заплатил полиции, чтобы всё скрыть.

Я не могла поверить, что держала это в руках. Что выбросила в сугроб. Что нашла снова. Судьба дала мне второй шанс. Я не имела права его упустить.

Мы подъехали к дому, когда солнце уже поднялось над крышами. Я припарковала «Марк» на обычном месте — у старого тополя. Заглушила мотор. Кира проснулась, заморгала.

— Приехали?

— Приехали. Пойдём, отдохнёшь у меня. Даниил, наверное, уже волнуется.

— Даниил? — она посмотрела на меня с интересом. — Ты с ним общаешься?

— Ну да. Он мой сосед.

— Просто сосед?

Я почувствовала, как щёки слегка потеплели. Отвела глаза.

— Пойдём. Холодно.

Мы поднялись по ступенькам. В подъезде было тихо. И тут я увидела дверь.

Моя дверь. Приоткрыта. Замок вырван. На косяке — следы взлома.

Сердце рухнуло в пятки.

— Мира... — прошептала Кира.

Я толкнула дверь.

Квартира была перевёрнута вверх дном. Диван вспорот. Книги сброшены с полок. Ящики вывалены на пол. Шкаф распахнут, одежда растоптана.

— О боже... — Кира замерла в дверях. — Они искали...

— Да. — Я прижала папку к груди крепче. — Искали это.

— Даниил. — Внутри всё оборвалось. — ГДЕ ДАНИЛ?!

Я бросилась к его двери. Заперта. Я заколотила кулаками.

— ДАНЯ! ДАНЯ, ОТКРОЙ!

Тишина.

Я достала телефон. Набрала его номер. Гудки. «Абонент временно недоступен». Ещё раз. Ещё.

Я опустилась на пол. Прямо в коридоре. Прислонилась спиной к его двери.

— Это я виновата, — сказала я. — Если бы я не поехала к тебе... — я посмотрела на Киру, — если бы я не нашла эту папку... они бы не пришли сюда. Они не тронули бы его.

Кира опустилась на пол рядом со мной. Взяла меня за руку.

— Мы найдём его. Обзвоним больницы. Дэна. Лёшу. Кого-нибудь. Мы найдём его, Мира.

Я молчала. Смотрела на папку.

— Ты поэтому с ним общаешься? — вдруг спросила Кира. — Потому что он помогает тебе? Или... что-то большее?

Я подняла на неё глаза. Она смотрела на меня внимательно. Слишком внимательно. Слишком понимающе.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Я же вижу. Как ты о нём говоришь. Как ты бросилась к его двери. Как ты сейчас сидишь тут. Это не просто сосед, да?

Я молчала. Сердце забилось быстрее.

— Мира, — Кира наклонила голову. — Вы вместе?

Я хотела соврать. Хотела сказать «нет, мы просто друзья». Но слова застряли в горле. Я никогда не умела врать Кире. Даже когда она меня ненавидела. Даже когда назвала смертью. Она всё равно была моей лучшей подругой.

— Да, — сказала я тихо. — Мы вместе.

Кира замерла. Её лицо изменилось — на секунду, едва заметно. Что-то мелькнуло в глазах. Удивление. Или... что-то ещё?

— Понятно, — сказала она. Голос был ровным. Слишком ровным.

— Кира...

— Всё нормально. Правда. Просто... — она замолчала. Отвела глаза.

И тут я вспомнила. Восьмой класс. Кира стоит у моего шкафчика и говорит: «Слушай, а этот Даниил из параллельного... он такой... ну, ты понимаешь». Она тогда сохла по нему месяц. Писала его имя в тетрадке. Рисовала сердечки. Я смеялась над ней и говорила: «Он же плохой парень, что ты в нём нашла?» А она отвечала: «Вот именно. Плохие парни — самые интересные».

Прошло три года. Я забыла. Совсем забыла.

А теперь — вспомнила.

— Кира, — сказала я. — Прости. Я должна была тебе сказать.

— Когда? — она повернулась ко мне. — Когда ты должна была мне сказать, Мира? Когда я называла тебя смертью? Когда ты спасла меня от твоего отца? Когда мы копались в грязи в поисках папки? В какой из этих моментов ты должна была сказать: «Кстати, я встречаюсь с парнем, в которого ты была влюблена»?

— Это было в восьмом классе. Я думала, ты забыла.

— Я не забыла. — Она покачала головой. — Но это не важно. Правда. Это было давно. Просто... странно.

— Странно?

— Да. Странно. Ты и он. Вы такие... разные.

— Знаю.

— Он тебя любит?

— Я.. не знаю.

— А ты его?

Я посмотрела на дверь Даниила. На вырванный замок моей квартиры. На папку в моих руках.

— Да, — сказала я. — Люблю. Я не знала, что так бывает. После Вани... я думала, что вообще ничего не почувствую больше. А потом появился он. И... всё изменилось.

Кира долго молчала. Потом вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Я рада за тебя. Правда рада. Просто... странно. Знаешь... Я ведь думала, что тебе идеально подходит Олег... Извини.

— Ты не злишься?

— Нет. — Она пожала плечами. — Ну, может, чуть-чуть. Но я справлюсь. Сейчас важнее найти его.

Я сжала её руку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты здесь. После всего.

— Ты меня спасла. Я тебя бросила — а ты меня спасла. Я твоя должница до конца жизни.

— Ты мне ничего не должна.

— Должна. Но это не важно. Давай искать твоего Данила.

Я кивнула. Мы встали. Я ещё раз набрала его номер. Тишина.

И тут мой телефон зазвонил.

Я схватила его. На экране — неизвестный номер.

— Да?

— Мира? — голос был незнакомый. Мужской. Хриплый.

— Да. Кто это?

— Я друг Даника. Он у меня. Ранен. Твой отец... они его пытали. Он не сказал, где документы. Но он в плохом состоянии. Тебе нужно приехать.

Внутри всё оборвалось.

— Адрес, — сказала я. — Говори адрес.

Он продиктовал. Я запомнила.

— Едем, — сказала я Кире. — Быстро.

Мы выбежали из подъезда. «Марк» завёлся с пол-оборота. Я гнала по улицам, и сердце колотилось где-то в горле.

Он жив. Ранен, но жив.

Только бы успеть.