Глава 29

    ЛИСА.
— Лиса, ты выглядишь потрясающе. — Папа смотрит на меня, а его глаза слезятся. — Я знаю, что большинство отцов с нежностью вспоминают об этом дне – когда они ведут свою маленькую девочку к алтарю и выдают ее замуж. Но не я. Я боялся этого. Я не хочу отдавать тебя, Лиса. Неважно, куда заведет тебя жизнь, выйдешь ты замуж или нет. — Он делает паузу, приподняв бровь, затем вздыхает. — Ладно, видимо, ты все же выйдешь замуж. Независимо от того, за кого ты выйдешь, ты всегда будешь моей дочерью. Ты всегда будешь принадлежать семье Манобан.
   
Раньше я ощущала тяжесть на груди, когда думала о том, что должна следовать наследию Манобан. Все мои кузены успешны; они всегда все держат под контролем. Они с юных лет знали, что делают. А я? Я плыла по течению жизни, выполняя случайную работу то тут, то там, без какой-либо реальной цели. Но что-то изменилось. Я наконец-то чувствую, что принадлежу этому миру, что заслуживаю своей приемной семьи.
   
— Спасибо тебе за то, что ты мой папа. Я и мечтать не могла о лучшем отце, чем ты, — говорю я ему.
   
— Ты была самым большим благословением в моей жизни, Лиса.
   
— Это оставили у двери. Для тебя, — говорит мама, протягивая белую коробку. Я беру ее и сажусь на стул. Сняв крышку, я обнаруживаю открытку поверх белой оберточной бумаги.

Лиса,
Ты – моя королева сегодня, завтра и навсегда. Когда пойдешь к алтарю, надень эти туфли. А затем, если захочешь использовать их в деле, я помогу тебе.
хх
Чонгук.

Я трижды перечитываю открытку, после чего отодвигаю оберточную бумагу в сторону и вижу совершенно потрясающую пару белых туфель от Маноло Бланик. Чонгук не просто подарил мне пару туфель; это его способ сказать, что он принимает меня любую: хорошую, плохую и даже неидеальную.

   
    ЧОНГУК.
Я стою в саду Алекса. Каким-то образом ему удалось установить белую цветочную арку и расставить перед ней белые деревянные стулья. Лиса заслуживает не такой свадьбы. Я знаю это. И однажды, когда ситуация в Нью-Йорке стабилизируется, я устрою ей торжество, достойное королевы, которой она является. И все ее друзья и семья будут присутствовать на нем.
На Мабилии белое кружевное платье в цветочек, которое купила ей Лили. Крепко держа дочь на руках, я поворачиваюсь к Алексу.
   
— Не знаю, как ты это сделал, но я ценю это, — говорю я.
   
— Ерунда, — говорит он мне. — Кроме того, Лиса – моя семья, а теперь, видимо, и ты тоже. Только, блять, не делай ей больно. Ты мне всегда нравился. Но я выберу ее.
   
— Я не собираюсь причинять ей боль, — ворчу я. Я скорее отрублю себе руки, чем наврежу ей.
   
— Хорошо. — Он кивает.
— Честно говоря, я немного впечатлен, что тебе удалось продержаться так долго, — говорит он, глядя на стулья, которые только что заняли Тео, Ромео и сам Дон – единственный и неповторимый Ти Манобан.
   
— По-моему, они больше лают, чем кусаются. — Ухмыляюсь я.
   
— Это не так. Я видел, как они кусаются. Поверь мне, если Лиса подаст им сигнал, любой сигнал, тебя вздернут быстрее, чем ты успеешь моргнуть, — смеется Алекс.
   
— Ты ведь в курсе, что сам женился на представительнице этой семьи?
   
— Да, но между ними и мной целый океан. Кроме того, мой тесть меня чертовски любит. А твой выглядит так, будто хочет убить тебя каждый раз, когда я его вижу.
   
— Если бы Нео хотел моей смерти, я бы уже был мертв. — Я пожимаю плечами, зная, что мои слова правдивы.
   
Звучит музыка. Из уличных динамиков раздается песня Брэдли Маршалла Perfect for Me. Именно эту песню я выбрал для Лисы. Я хочу, чтобы она вслушалась в каждую строчку, потому что в этой песне выражено все, что я чувствую к ней.
Как только она выходит из задней двери, сопровождаемая родителями с обеих сторон, мое сердце замирает. Господи, вот это зрелище. Эта женщина могла бы надеть мешок из-под картошки и при этом выглядеть потрясающе. Но сейчас, в белом шелковом платье, которое спереди заканчивается чуть выше колен, а сзади тянется длинный шлейф, от нее просто просто дух захватывает.
Я сглатываю комок в горле, стараясь не расплакаться, потому что чувствую, как у меня слезятся глаза. Я наклоняюсь к Мабилии и вдыхаю ее детский запах, а затем целую ее в макушку.
   
— Твоя мама потрясающая, — говорю я ей.
   
Интересно, нормально ли играть свадьбу каждый год? Если нет, то я все равно планирую это сделать, потому что этот момент я хочу переживать снова и снова до конца своей жизни.
   
Лиса не сводит с меня глаз, пока идет по узкой дорожке. Подойдя ко мне, она целует обоих родителей в щеки. Ее мать берет отца за руку и ведет его к стульям. Думаю, он не сел бы без ее помощи, и я не могу его за это винить. Не уверен, что когда-нибудь смогу отдать свою дочь кому-то другому.
   
— Ты выглядишь... Нет слов, Лиса. Ты чертовски сногсшибательна, — говорю я ей.
   
— Спасибо. Ты и сам не так уж плох, — говорит она, с усмешкой оглядывая меня с ног до головы.
    Каким-то образом Алексу удалось раздобыть мне смокинг в кратчайшие сроки. Наверное, хорошо иметь влиятельных друзей.
   
— Ну что, начнем? — ведущая, о присутствии которой я совершенно забыл, прочищает горло.
   
— Да. Пожалуйста, — говорю я ей.
   
Я не знаю, что женщина говорит после этого. Я слишком сосредоточен на Лисе, чтобы расслышать хоть что-то из того, что говорит ведущая. Только когда Лиса начинает говорить, я начинаю вслушиваться.
   
— Чонгук, после нескольких часов, проведенных с тобой, я была одержима. Я думала о тебе каждый день в течение нескольких месяцев, прежде чем снова увидела тебя. Я никогда не говорила тебе этого, но я хотела, чтобы ты боролся за это – за нас. И хотя некоторые мои поступки не всегда давали это понять, я влюбилась в тебя в ту ночь, когда мы встретились.
   
Я смещаю вес Мабилии и обхватываю ладонь Лисы свободной рукой, слегка сжимая ее в знак поддержки и молча призывая ее продолжать.
   
— Ты никогда не узнаешь, как сильно я сожалею о потерянном времени и совершенных мною поступках, которые нас разлучили. Я проведу остаток жизни, пытаясь загладить свою вину перед тобой. Пытаясь доказать тебе, что ты – именно тот, кто мне нужен. Ты единственный для меня. Я люблю тебя и не могу дождаться, когда мы начнем жить вместе. Я обещаю быть королевой, которой ты заслуживаешь. Обещаю всегда сражаться вместе с тобой и никогда не поворачиваться спиной. Клянусь быть преданной, верить и любить тебя в этой жизни и в следующей. До скончания времен.
   
Ну, блять, я так старался не проронить ни слезинки, но как после этого можно не заплакать?
   
— Теперь твоя очередь, — шепчет мне Лиса.
   
— О, черт. Блять. Ладно. — Я делаю глубокий вдох. — Лиса Манобан, мне кажется, нет слов, чтобы выразить, что ты значишь для меня. Обычной фразы "я люблю тебя" здесь будет недостаточно. Это больше, чем любовь, глубже. Моя душа была неполной, пока я не встретил тебя. Ты, Лиса, – это все, чего я ждал, сам того не зная. Я благодарен за каждый день, когда просыпаюсь рядом с тобой. Лучшего партнера, с которым я проведу остаток своей жизни, я не мог пожелать. Как и лучшей матери для наших детей. Я никогда не перестану бороться за нас, за нашу вечность. В этой жизни и в следующей я полностью твой.
   
— Берешь ли ты, Лиса Манобан, Чонгука Чона в законные мужья? — спрашивает ведущая, и я, затаив дыхание, жду ее ответа.
   
— Беру. Да, — говорит Лиса, кивая.
   
— Берешь ли ты, Чонгук Чон, Лису Манобан в законные жены?
   
— Беру, — отвечаю я, прежде чем слиться с ее губами, стараясь не раздавить Мабилию между нами.
   
— Думаю, вы можете поцеловать невесту. — Ведущая пожимает плечами.
   
Не обращая внимания на окружающих, я смотрю на Лису.
   
— Мы сделали это. Ты моя жена, — улыбаюсь я.
   
— Мы сделали это, — говорит она мне.
   
   
    ЛИСА.
— Это небезопасно. Тебе нужно подождать еще, — говорит мама.
   
— Она права. Я не хочу, чтобы ты оказалась за решеткой, Лиса. Я лучше куплю тебе твою собственную страну. Тебе незачем возвращаться в Нью-Йорк, — быстро добавляет папа.
   
Я воздерживаюсь от того, чтобы закатить глаза и топнуть ногой. Я люблю своих родителей. Правда. Но мы обсуждаем эту тему уже целый час. Я знаю, что Чонгуку нужно вернуться в Нью-Йорк, и единственное, что его останавливает, – это я. Я отказываюсь начинать этот брак, становясь для него обузой. Хотя он никогда не говорил, что я являюсь ею. Честно говоря, то, как ему удавалось оставаться в стороне так долго, – просто чудо. Он должен вернуться; невозможно руководить всем, когда тебя нет рядом.
   
— Я возвращаюсь. Я не покину дом Чонгука, — говорю я им.
   
— Наш дом, — говорит Чонгук, входя в гостиную.
   
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Каждый раз, когда я вижу его, у меня в животе порхают бабочки. Прошла неделя с тех пор, как мы обменялись клятвами. Неделя, как этот горячий, обожающий меня мужчина стал моим мужем.
Я улыбаюсь.
   
— Я как раз говорила маме и папе, что мы возвращаемся в Нью-Йорк.
   
— Да, я так и понял, — говорит Чонгук, потирая рукой подбородок и переводя взгляд с меня на моих родителей.
   
— Ты действительно думаешь, что это разумно? Забрать ее обратно, пока копы все еще ведут дело против нее? — спрашивает его мой отец.
   
— Если моя жена хочет вернуться домой, то я отвезу ее домой. Кроме того, копы постоянно пытаются возбудить дело против каждого из нас. У них нет доказательств, и свидетелей тоже больше нет.
   
Клянусь, челюсть моего отца скоро сломается, потому что он стискивает зубы каждый раз, когда Чонгук называет меня своей женой, что случается довольно часто. Мне кажется, он специально упоминает это в каждом разговоре. Не то чтобы я жаловалась. Мне нравится это слышать.
   
— Послушайте… Я не могу прятаться в Австралии до конца своих дней. Кроме того, насколько я знаю, между Штатами и Австралией дружеские отношения. Если они узнают, что я здесь, и захотят меня найти, федералы все равно меня выдадут, — напоминаю я им.
   
— Мы знаем, что не можем остановить тебя, но если ты уедешь, то и я тоже, — говорит мама.
   
— Мы вылетаем сегодня вечером. На севере штата есть небольшой аэродром, где мы высадимся. Оттуда мы поедем на машине, — говорю я им.
   
— Сегодня вечером?
   
— Да. Спасибо, мам, пап. — Я встаю и забираю Мабилию у мамы, которая изо всех сил пытается удержать ее на руках.
   
— Почему бы тебе не оставить ее со мной, а вы двое пойдете и соберете свои вещи? — предлагает мама.
   
— Все в порядке. Мы уже собрали вещи, — говорю я ей. Мне не нравится, когда мы с дочерью находимся в разных комнатах. Я не хочу спускать с нее глаз.
   
— Вообще-то, это отличная идея, Анжелика, — говорит Чонгук, забирая Мабилию у меня из рук и передавая ее обратно маме.
— Лиса, мне срочно нужна твоя помощь. Наверху. — Он берет меня за руку и выводит из гостиной.
   
— Что? Чонгук, что происходит? — спрашиваю я его, вырываясь из его хватки.
   
— Котенок, ты можешь либо пойти со мной наверх, либо я понесу тебя на руках.
   
— Или я могу надрать тебе задницу и оставить корчиться от боли на полу, пока буду переступать через твою тушу, — шиплю я в ответ.
   
Чонгук усмехается.
— Ты можешь это сделать, но тогда тебе не видать оргазмов, которые я планирую подарить тебе, как только мы поднимемся наверх.
   
Оргазмы. Они мне очень нужны. Чонгук настаивал на том, что нам нужно подождать, пока мое тело не восстановится. Даже в нашу первую брачную ночь он ласкал мою киску языком, убедился, что я кончила, а потом не позволил мне сделать ему даже минет. Сказал, что может подождать, что в следующий раз он кончит в мою киску, а не в рот.
   
— Нужно было сразу с этого начать, — говорю я ему, толкая в спину. — Давай, пойдем уже.
   
— Ты хотела, чтобы при твоих родителях, я сказал, что мне нужно тебя трахнуть? — бормочет он себе под нос.
   
— Нет, не говори глупостей. Тебя за это пристрелят. Возможно, не смертельно, но и накладывать тебе швы я тоже не хочу.
   
— Твои родители не стали бы в меня стрелять, — говорит он с излишней уверенностью.
   
Я не пытаюсь его поправить. Если он хочет понять, насколько безумными могут быть мои родители, пусть узнает это на собственном опыте. Я знаю, что они не убьют его, но и не исключаю, что мама или папа причинят ему сильную боль, если в их присутствии он хотя бы заикнется о том, что хочет трахнуть меня. С другой стороны, мои родители действительно приняли Чонгука, даже лучше, чем я ожидала. Как и вся моя семья. Следовало догадаться, что они сделают все возможное, чтобы принять его в свои ряды. Они всегда поддерживали любой мой выбор.
   
Дверь спальни захлопывается, как только мы переступаем порог. Чонгук разворачивает меня и прижимает к ближайшей твердой поверхности. Сам он прислоняется к моей спине. Я чувствую, как его твердый член упирается в мою задницу. Чонгук убирает волосы с моей шеи, и я наклоняю голову набок, предоставляя ему лучший доступ. Он принимает невысказанное приглашение: его губы двигаются вверх и вниз, оставляя за собой дорожку поцелуев.
   
— Ты влажная для меня, котенок? — шепчет он мне прямо в ухо.
По моему телу бегут мурашки.
   
— Да, — отвечаю я. Я всегда влажная и готова для него. Я пыталась уговорить его сделать это всю прошлую неделю.
   
— Что тебе нужно? — спрашивает он меня. Его пальцы обхватывают мою шею. Он поворачивает мое лицо, и его губы оказываются в нескольких миллиметрах от моих.
   
— Мне нужен ты, Чонгук. Только ты, — выдыхаю я.
   
— Тебе нужно, чтобы я трахнул эту сладкую маленькую киску? — спрашивает он, обхватывая свободной рукой мои джинсовые шорты.
   
— Да. Мне нужно, чтобы ты показал мне, Чонгук.
   
— Показал тебе что?
   
— Покажи мне, как ты трахаешь свою жену… покажи мне, что я твоя. — Я чуть толкаюсь назад, прижимаясь к его члену.
   
Чонгук расстегивает пуговицу на моих шортах, а затем опускает молнию вниз. Он просовывает руку мне в трусики, и его пальцы скользят прямо по моим складочкам.
   
— Хорошая, блять, девочка. Ты не просто влажная для меня, котенок. Ты, блять, промокла насквозь, — говорит он, вводя в меня палец.
   
— О, черт, — стону я.
   
Чонгук медленно вводит и выводит из меня палец, в то время как его ладонь давит на мой клитор. Я чувствую, как нарастает напряжение.
   
— Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Покажи мне, как тебе приятно, когда мои пальцы трахают тебя, — бормочет он мне в ухо, прежде чем его зубы впиваются в кожу прямо под ним.
   
— Черт, о боже. Вот дерьмо, — стону я.
   
Чонгук ускоряет свои движения. Его рука сжимается на моем горле, и, клянусь, я вижу звезды.
   
— Я... — Мои слова обрываются, когда взрывной оргазм охватывает все мое тело.
   
— Это раз. Впереди еще два, — говорит Чонгук, вытаскивая руку из моих трусиков и разворачивая меня. — Мы остановимся на трех, котенок.
   
— На трех? — повторяю я.
   
— Да. Ты кончишь мне на пальцы, язык и член. Три оргазма, — объясняет он. Затем он опускается передо мной на колени.