ПРОЛОГ

Тихий вечер в нашем штабе был
разорван, словно бомбой.

- Ах ты сукин сын! - Голос Гёнхи, обычно холодный и ровный, как лезвие катаны, в этот раз был пронзителен от ярости. Дверь не просто открылась - она врезалась в стену.

Её крик, отточенный и женственный, прорезал затхлый воздух помещения, мгновенно отсекая все прочие звуки. Грохот костяшек домино, смех, спор о взятках в карточной игре - всё смолкло, поглощённое внезапной тишиной. Парни, застигнутые врасплох, замерли, как кролики перед удавом. Их взгляды устремились к фигуре в дверном проеме. Она стояла там, грудь тяжело вздымалась под темным водолазом, а глаза, темные и блестящие, метались по комнате, выискивая не цель, а свою личную добычу. Меня.

Эта внезапная тишина после бури её гнева показалась мне до невозможного смешной. Всего секунду назад здесь царила развязная мужская бравада, а теперь - могильный покой. Потому что все, от зеленого новичка до бывалого стрелка, боялись Чхве Гёнхи. Не просто коллегу, а призрак в юбке, художницу смерти, чьи пальцы знали танец на спусковом крючке лучше, чем на клавишах пианино.

Я позволил себе медленную, довольную кошачью усмешку и потянулся, демонстративно расслабляя мышцы. Откинувшись в кресле, я закинул ноги на стол, скрестив лодыжки, а голову удобно устроил на ладонях, сцепив пальцы на затылке. Я сознательно не давал улыбке сойти с лица - знал, что эта наглая невозмутимость раскаляет её, как докрасна.

Когда её взгляд, наконец, нашел меня в полумраке, ее глаза потемнели, словно тучи перед смерчем. И честно? Стало немного, совсем немного, не по себе. По спине пробежал холодок инстинктивного предупреждения. В её позе, в каждом напряженном мускуле читалась чистая, неразбавленная готовность.

Она была готова прикончить меня здесь и сейчас, невзирая на свидетелей, на правила, на всё.

Стук её каблуков по бетонному полу отбивал четкий, яростный марш. Она оказалась передо мной в два счета. Идеальная раньше прическа - гладкий пучок - теперь была тронута хаосом: пряди шелковистых черных волос выбились и падали на разгоряченные щеки. Следы неудачного задания. Задания, которое я с таким удовольствием ей подпортил. Её длинные, утонченные пальцы с безупречным темно-бордовым маникюром впились в воротник моего пиджака не с яростью, а с леденящей точностью. Она не рвала ткань - она сжала ее, притягивая мое лицо к своему, и слегка встряхнула, как трофей.

- Ты понимаешь, что из-за твоей дурацкой "шутки" мне пришлось два часа отрываться от хвоста по канализационным коллекторам?! - ее голос был шипящим шепотом, от которого кровь стыла в жилах. - У меня теперь проблемы на другом конце города! Контора в ярости! - Её лицо исказила злобная гримаса, но парадоксальным образом оно от этого не становилось менее прекрасным. Это была опасная, хищная красота разъяренной пантеры.

Я сделал преувеличенно-недовольное лицо, наигранно поморщился, будто от дурного запаха, опустил руки и уставился ей прямо в глаза. Взгляд скользнул к её белым костяшкам, сжимавшим мою одежду, и вернулся обратно. Атмосфера в комнате была густой, как смог. Парни замерли, затаив дыха, наблюдая за представлением, которого не было в афишах.

- Гёнхи-я, - протянул я с мнимой укоризной, растягивая гласные. - Ты же знаешь, как мне это неприятно. - Я медленно, почти ласково, покрыл своей ладонью её сжатый кулак на моем воротнике. - Меня это... раздражает. - Пауза, нарочито долгая. - И... возбуждает.

В комнате раздался хор приглушенных "ооох" и один смачный присвист. Глаза Гёнхи на миг расфокусировались от чистой, необработанной неожиданности. Она ожидала оправданий, дерзости, новых обвинений - но не этого. Не этой похабной, публичной игры. И от того, что она на секунду потеряла контроль над сценарием, ее ярость вспыхнула с новой силой. Я же только растянул улыбку до ушей. Попал в точку. Её не бесили пошлости - её выводила из себя беспомощность перед ними.

- Да-да, - кивнул я, нежно обхватив её запястье. Его пульс бился часто и громко, как крылья пойманной птицы. - От одного твоего гневного вида кровь стучит в висках. А такие... внезапные прикосновения, - я слегка надавил на её руку, - прямо-таки испытывают на прочность швы моих брюк.

И в этом была горькая правда. Она была безумно, неистово привлекательна именно сейчас, в своей неконтролируемой ярости. В этом был огонь, которого так не хватало холодным манекенщицам, толпившимся у моей двери. Я неосознанно, предательски, ловил себя на том, что ее образ врывается в самые неуместные моменты, вытесняя собой всех прочих. Она была недостижимым эталоном, проклятием и наваждением.

- Чёртов выродок, Ли Минхо! - вырвалось у неё, и она резко, с отвращением, дернула руку назад, будто обожглась. Её гордость не позволяла участвовать в этом фарсе. - Как только мы закроем этот проклятый контракт, я первым делом приду за твоей подлой душой!

Она была на пределе, ее логика тонула в адреналине, и это зрелище наполняло меня липким, торжествующим весельем. Гёнхи резко обернулась, обжигая взглядом пацанов, которые мгновенно сделали вид, что увлечены созерцанием потолка, карт или собственных ногтей. Никто не хотел попасть под раздачу её леденящей ярости.

Затем она выпорхнула из кабинета, оставив за собой шлейф дорогих духов, запах пороха и витающую в воздухе угрозу. Дверь захлопнулась с таким же финальным треском.

Я остался сидеть, все так же развалившись в кресле, с застывшей, самодовольной ухмылкой на лице. Сначала это была она - дразнила, ставила палки в колеса, наслаждалась моими неудачами. Теперь очередь перешла ко мне. И игра оказалась чертовски увлекательной. Она только что показала мне ахиллесову пяту, спрятанную под латами её холодности.

Делай свои ставки, Чхве Гёнхи. Раунд первый закончен. Но матч только начинается. И я уже знаю, куда бить.

_______________________________
Вот так вот присоединяетсь пожалуйста в мой
Тгк- Sumi_officel 🍓