Глава 3

   Тридцать лет назад случилось то, что заставило мать ненавидеть меня. Единственный член семьи, приносивший домой деньги, которым являлся мой отец, принял решение уйти.

Насколько я помню, за день до того, как он ушёл из семьи, у них произошла серьёзная ссора с матерью. Он закрылся на какое-то время в ванной комнате, а мне оставалось лишь лежать, укутавшись одеялом по горло и догадываться, что он там делает, но моя энергия была небезгранична и я сам того не замечая, начал засыпать.

Как я понял на следующее утро, окончательно проснувшись после холодного душа, он принимал решение, от которого зависела не только его, но и наши жизни. По всей видимости, он принял его спонтанно и не хотел терять ни минуты, собрав часть своих вещей и блокноты, в которых он постоянно вёл записи, запрещая кому-либо даже притрагиваться к ним. И единственное, что осталось мне в память о нём – это ручка и записка, где были написаны следующие слова: "Беги от этой женщины, пока не поздно", а также фотография из его молодости.

Мать переживала не лучшие годы своей жизни после расставания с ним, которые были обречены на страдания. Она стала ненавидеть во мне совершенно всё, что напоминало отца, а это было большей частью меня.

Фотография отца, о которой я писал выше, осталась существовать только благодаря мне. Я наткнулся на неё в день, когда мать жгла фотографии, неумелые стихи отца и посвящённые ей письма, сидя на подоконнике с сигаретой между двух пальцев правой руки. Но в день, когда я переезжал из своего родительского гнезда, мною было принято решение оставить всё то, что напоминает о прошлом там, где ему место – в прошлом. Я искренне хотел, чтобы мой переезд стал не то, чтобы новой главой в моей жизни, а совершенно новой, чистой страницей в ней. К слову, после моего переезда, я больше никогда не видел свою мать, мы никогда не пытались связаться друг с другом, то же касается моего отца. Вспоминая всё вышеупомянутое, я вспомнил о своих тогдашних чувствах. О том, как страх переезда окутал меня, тревога заставляла дышать меня в полную грудь.

Практически с самого детства, помимо множества лжи и других оскорблений, мне пытались навязать беспомощность, обречённость на низшую жизнь, что я вырасту абсолютным, социальным и бытовым инвалидом и не буду в силах представлять себя в обществе, как личность. В мои обязанности входили вещи, который не каждый взрослый был способен осилить за тот короткий промежуток времени, который мне давали на выполнение задания. Это напоминало не что иное, как каторгу, но, тем не менее, это не помешало мне принять контрольное решение, изменившее всю мою жизнь.

Тогда я понял, что в момент столкновения с проблемой лицом к лицу, вся суть совершенно меняется. Ты спрашиваешь себя: готов ли я идти дальше, чего бы мне это не стоило, готов ли я к переменам, выходу из зоны комфорта и трудностям, что будут подстерегать меня на каждом последующем шагу?

Когда решение принято – пути назад уже нет. Ты становишься способен забывать, но не без труда о том, что когда-то было в твоей жизни. Ведь момент, когда все мосты сожжены – это революционный момент твоей жизни, её новый, чистый лист. Это чувство, что можно сравнить с реинкарнацией. Ты душевно перерождаешься, дабы открыть для себя новое и закопать в могилу то, что мешало тебе дышать полной грудью, взглянуть по-другому на ценности жизни и абсолютно верно, по-новому расставить приоритеты. Именно тогда, пройдя длинный и трудный путь к свободе, я убедился в том, что если ты и вправду хочешь перемен - ты сделаешь всё, чтобы эти перемены наступили.

Оказавшись в абсолютно незнакомом для меня городе, основной задачей было найти жильё. Понаслышке я знал, что это занимает много времени. Знал, что найти жильё по приемлемой цене - это трудно. Знал, что поиск работы занимает ещё больше времени, но лишь в том случае, когда ты пытаешься найти приемлемую работу, где будет хорошая заработная плата, где ты не будешь узником, обременённым на рабский труд. Но я не нуждался в приемлемой работе, мне нужна была любая работа, какой бы грязной она не была. Моей основной целью было выжить, только эта задача стояла передо мной. Я чётко следовал своей цели и убеждал себя в том, что нет пути назад. Все мосты сожжены, есть только возможность двигаться вперёд, невзирая на прошлое. Я был собственной опорой, поддержкой и амбициями.

Мне нередко приходилось сталкиваться с людьми, которые вели себя словно вампиры. Это люди, нуждавшиеся на постоянной основе в чужом внимании касательно своих проблем. Всё, что их интересовало, это проявление жалости, уходящее в корни предлога поддержки. Как правило, всё должно было сходиться к тому, чтобы человек принял правильное для себя решение, нашёл в себе силы идти дальше и незамедлительно совершил действие, что решит его проблему.

Со временем я понял, что на самом же деле никто не нуждался в твоих, как таковых, советах и помощи в решении проблем. Человеку было и будет вполне комфортно в этой среде обстоятельств, в которых он находится. Это и есть его комфортная среда обитания, в которой он периодически ищет поддержку в других людях. Я всегда старался относиться к этому как к обыкновенному человеческому фактору, но подобное поведение людей, откровенно говоря, мне чуждо.

Возможно, это одна из моих иллюзий разделения людей на таких, как полноценных и неполноценных, перспективных и неперспективных, действующих и недействующих. Но будучи в трезвом состоянии мысли, я принимаю факт того, что люди - социальные существа. То, что в нас заложено природой и отражается в наших действиях и взаимоотношениях с людьми, выражаясь в корыстности, лицемерии и выгоде, это не безобразие, это реальность.

Мы можем отрицать нашу природу, всячески сопротивляться нашим чувствам и потребностям, но они были и будут жить, пока мы живы. Ко всему этому, я считаю, что идея о сверхчеловеке, о которой писал Ницше, это лишь идея, которая не в силах вступить в массовое действие, особенно в наше время. Возможно, чего я не могу отрицать, когда-то это свершится, но на данном этапе прогресса, а, быть может, деградации, как мне кажется, у людей нет шанса. Это лишь попытки, обречённые на провал.

Вся моя жизнь состояла из поиска любых возможностей и решения проблем, где я незамедлительно действовал, ожидая результата, а во время ожидания – действовал, что параллельно давало новые возможности и так по кругу. Эта погоня за счастьем слишком сильно истощала меня в юности, что продолжалось из года в год. Я пытался из кожи вон лезть, чтобы добиться в своей жизни хоть чего-то. Мне приходилось браться абсолютно за всё, к чему я мог прикоснуться. На переменах я бегал в школьную библиотеку, которую ошибочно принимал за место, способное дать мне нечто иное, на которое я возлагал слишком большие надежды. Но ничто не могло научить меня жизни, как этому учит сама жизнь. Мне оставалось лишь бросить самого себя на произвол судьбы и растерзание обстоятельствам, стараясь, идти нога в ногу со временем. Это и было моим первый разочарованием, когда я понял, что всё происходящее в жизни – это её неотъемлемая часть, независимо от того, хорошие это события или печальные.

Оказавшись в другом городе, пути назад не было, я был вынужден потратить большую часть оставшегося времени суток на то, чтобы найти жильё, которое будет мне по карману. Задача была совсем не из лёгких, но я знал, что она выполнима. И всё, что от меня требовалось - это пытаться. Ходить по незнакомым улицам, такого же незнакомого города, внимательно рассматривая все окружающие меня здания, которым казалось, что нет ни начала, ни конца. Но большую часть времени занимал и вовсе не просмотр этих громадных, а иногда совсем маленьких, кирпичных коробок. Изучение объявлений, что расклеивали на столбах, остановках и специально отведённых мест для рекламы - сущий ад. Нередко бывало, что объявления были наклеены поверх других, порой слишком близко, перекрывая часть соседних. Предстояла кропотливая, ювелирная работа, в которой я был вынужден аккуратно, словно проделывая сложную, хирургическую операцию оторвать приклеенный кусок бумаги. Вся сложность действий заключалась в том, что мне нужно было оставить в целостности и сохранности объявление, которое было частично скрыто, но внушало большие надежды. В особенности, в моей памяти отпечатались несколько одинаковых случаев, когда мне посчастливилось найти объявления с дешёвой арендой жилья, но часть номера была скрыта соседним. Каждый раз, когда я пытался его аккуратно оторвать, либо срезать ключом - это приводило меня в ярость, номер телефона отрывался вместе с верхним слоем клея. Злость пробирала меня по всему телу, я был готов бросить эту затею, сесть на ближайший по времени поезд и вернуться туда, где было проще и привычней. Но одно я знал точно, что никогда не постигну счастья, вернувшись обратно. Из раза в раз мне приходилось себя утешать, с каждой попыткой питая себя надеждами на удачные поиски. До захода солнца ещё было какое-то время, а это значило, что опускать руки было слишком рано.

В спешке я проходил сотни различных зданий, окружавших меня с двух сторон. И каждый раз, когда я видел вывеску с арендой жилья, я оценивал внешнее состояние постройки и только потом, стоя на пороге, стучался в дверь. В момент, когда выходил арендатор, разговор предстоял достаточно короткий. Он состоял из вопроса цены и последующего вопроса о том, нет ли поблизости чего-то более доступного. Каждый раз я слышал цену, но никто не пытался мне помочь, они лишь вежливо, а порой грубо уходили от второго вопроса.

Я был истощён, жажда беспрерывно давала о себе знать, я ни на минуту не мог отвлечься от мыслей о том, что мне срочно нужна вода. Желудок был пуст и ощущался, словно выжитый лимон, но я знал, что деньги тратить ни в коем случае нельзя, что они пригодятся мне для ночлега и лишь один вопрос мелькал у меня в голове. Каков будет мой план действий, если мне не удастся найти работу в срок?

Я шёл так долго, что ярко-красочные улицы, которые можно было увидеть во время этого путешествия, словно растворилась у меня за спиной. Предо мною открылось нечто гадкое, на вид всеми брошенное и отчуждённое, улыбка мимо проходящих людей вмиг исчезла, глаза их были пусты, словно вся их жизнь – адский котёл, в котором они варятся здесь. В этом месте, куда забрели мои ноги. Мне казалось, что оставшись здесь ещё на минуту, я стану с ними одним целым.

Фасады были разрушены, окна разбиты, повсюду валялся мусор, а счастьем здесь и не пахло. Из соседнего, старого дома, что стоял напротив, обрушилось несколько кирпичей на дырявый асфальт. Проходящие люди продолжали идти, будто ничего и не было. Я сразу понял, что для них это было слишком привычным.

Мой путь продолжался до тех пор, пока я не наткнулся на хостел. Помимо вывески, висящей на железном, старом заборе с отпадающей краской и ярко выраженной ржавчиной, я увидел пожелтевший лист бумаги, забитый гвоздём к почтовому ящику. На нём были кривые, словно неумело написанные чёрным маркером буквы и цифры, обозначающие цены на жильё и питание.

Сначала я подумал, что хозяин этого места, по всей видимости, не гостеприимный человек и сделал это лишь с той целью, чтобы люди не заходили внутрь, задавая по несколько раз в день одни и те же вопросы, касающиеся цены. Но с другой стороны, в какой-то степени он облегчал жизнь интровертам, которые могли узнать нужную им информацию и только потом решать, поселиться им здесь или нет. Впрочем, в этих мрачных местах я совершенно не чуял заботы, лишь откровенное безразличие, что никто не пытался скрыть от посторонних глаз.

Солнце опускалось с каждой минутой всё ниже, бесследно скрываясь за горизонтом. Улица покрывалась тьмой, мрак окутал её сильнее, чем прежде при свете солнца. Глядя на всё происходящее вокруг, мне казалось, что хуже уже и быть не может. Казалось, что более устрашающего места мне не найти. Глубоко в душе я надеялся, чтобы всё окружающее оказалось съёмочной площадкой, где снимают какое-то телешоу, а я его случайный гость. Мне ничего не оставалось, как зайти внутрь и поселиться здесь, ожидая восхода солнца.

Как только я вошёл внутрь, смрад табачного дыма глубоко впился мне в ноздри. Я с трудом старался оглядеться по сторонам. Работала лишь одна лампа, освещение было слишком тусклым. Я сумел увидеть старый, советский комод, на котором стоял телевизор, внешне он был ничуть не моложе. Дым беспрерывно летал в атмосфере, и складывалось впечатление, словно я стою средь густого тумана. Всё происходящее удивляло меня до тех пор, пока не послышался старый, мужской, прокуренный голос, что обратился ко мне. - Вы ещё долго будете стоять посреди входной двери? - Я п-просто не совсем вижу, дым слишком густой и из-за тусклого света практически совсем ничего не видно, - неуверенно произнёс я дрожащим голосом.

Я слышал, как начало скрипеть кресло. Слышал, как мой собеседник медленно поднимается и что-то резко открывает. Чертовски страшно было слышать, но не иметь возможности видеть то, что происходит, словно я ослеп и единственный мой ориентир - это слух. Впрочем, по звуку я догадывался, что кто-то встал, чтобы открыть окно.

Было удивительно, с какой скоростью исчезал дым из помещения, но даже после того, как всё выветрилось, мне понадобилось время, чтобы всё в округе стало для меня видимым. И долго не думая, когда вокруг всё стало ясным и привычным, я повторно осмотрелся по сторонам, уделяя внимание деталям и первое, что я увидел – это мужчину в возрасте, сидевшим с кроссвордом в руках. На вид ему было около шестидесяти двух лет, худощавое лицо со шрамом над правым глазом, хрупкое телосложение, на макушке головы практически не было волос, а большая часть из них уже были седыми. Тёмные брови сливались в одно целое, словно ряд колючих проволок, натянутых над глазами. Его верхняя губа была заметно тоньше, в отличие нижней и слегка подёргивалась. Глядя на него, меня окутывал страх, да и только.

Это было старое, не совсем приятное на вид место. Не смотря на то, что дым выветрился сквозь небольшое окно, находящиеся позади кресла, на котором он сидел, по-видимому, исполняя роль администратора, на ресепшене по-прежнему разило табачным дымом, дышать было практически нечем.

Внутри меня что-то сжимало, было трудно выдавить из себя хоть какие-то слова, но накануне была моя жизнь. Поэтому, недолго думая я собрался с мыслями и сказал:

- Мне нужна самая дешёвая, свободная комната.

Какое-то время он просто смотрел на меня свирепым взглядом. Складывалось впечатление, что он не намерен мне отвечать, но осмотрев меня с ног до головы, он опустил голову и вернулся к своему кроссворду, а затем ответил:

- Сейчас свободных нет. К сожалению все заняты.

Страх окутал меня изнутри, но внешне я старался и вовсе не подавать виду. В голове не укладывалось, чтобы в таком отчуждённом месте не было ни единой, свободной кровати. Это было моей последней надеждой, продолжать поиски посреди ночи было самой глупой и бессмысленной идеей.

- Единственное, что я могу вам предложить - это подождать полночь. Осталось двадцать три минуты, а человек, который бронировал место всё ещё не пришёл. Как только бронь перестанет быть активной, я смогу предложить вам кровать в общей комнате, - сказал он, носитель моей последней надежды, перебивая поток моих тревожных мыслей.

Я мысленно его поблагодарил, не произнося ни слова вслух. Я знал, что эти двадцать три минуты ожидания будут самыми напряжёнными в моей жизни. И чтобы не терять время попусту, пришлось разрабатывать запасной план.

Напряжение в ногах нарастало, целый день я себя истощал. На ресепшене негде было сесть. Спина уже не в силах была функционировать, как в начале моего пути. Боль была невыносимой, я не мог без усилий сгибаться и разгибаться, словно с каждой минутой становясь всё более неповоротливым. Будто шестерёнка, целиком покрытая ржавчиной, что из последних усилий старается выполнять свою функцию в механизме, который вот-вот сломается.

Зелёные цифры, что светились из циферблата электронных часов, размещённых на стойке, вещали о десяти минутах пройденного времени. Пытаясь всё ещё удержаться на ногах, всё вокруг начало стремительно быстро терять чёткость, и, как только в глазах потемнело, я свалился на пол, как мешок навоза, не в силах терпеть напряжение мышц. Я ощущал себя угнетённым и проигравшим, слегка растоптанная дорога к мечте казалась напрасно потраченными усилиями. На кону стояла моя жизнь: где я - приманка, я - жертва, я - проигравший. Было трудно поверить в то, что это всё, на что я способен, что это и есть конец моей борьбы за истинную жизнь, но сдаваться было рано.

Последнее, что я хотел увидеть пред своими глазами – это лицо того же мужчины, а на фоне то же место, ставшее для меня сегодняшним полем боя. Но сегодня был явно не мой день, судьба решила повернуться ко мне спиной, а удача бесследно скрылась вслед за ней, оставив последний счастливый билет. Постепенно начиная приходить в себя, я чувствовал, как с моего лица стекают капли воды. Всё по-прежнему казалось расплывчатым и нечётким, а затем я услышал:

- Ты меня видишь? Я был не в силах что-либо ответить, жадно глотая капли и мысленно надеясь на несколько глотков холодной воды. Но вместо этого я услышал повторившийся вопрос:

- Ты меня видишь? Теперь я действительно его видел, но почему-то жалел об этом. Он сидел напротив меня с пустой чашкой, пристально вглядываясь мне в глаза, словно сама смерть пришла навестить меня перед моим уходом. Столь близко мне ещё не доводилось рассматривать чужое лицо, но сейчас я был совершенно беспомощным, чтобы что-то предпринимать. Оставалось положиться на его сообразительность и любезность. Кажется, он понял, что моё самое сокровенное желание на данный момент - это избавиться от обезвоживания.

- Погоди, я быстро, - говорит мужчина и подходит к маленькому, электрическому чайнику, наполняя пустую чашку водой. - Сейчас тебе станет лучше.

Он протягивает её к моим рукам, но быстро соображает, что я слишком обессилен, и не в силах сейчас что-либо держать, поспешая преподнести чашку к моим губам, чтобы я попил воды.

Утолив жажду, я по-прежнему остаюсь неподвижным и всё ещё не могу сказать ни слова.

- Перед тем, как ты упал, т-ты, - говорит он, заикается и наклоняется вперёд, продолжая более уверенно: - Ты что-то сказал о своей судьбе, неудачах и никчёмности, но сейчас полночь и я рад тебе предложить свободную кровать.

В этот момент я понимаю, что я не зря согласился на ожидание. Мужчина вмиг преображается на вид из угрюмого, старого арестанта в доброжелательного администратора, что бросается на помощь своему потенциальному клиенту. Кто знает, что могло со мной произойти, если бы силы покинули меня в этом городе, среди этих мрачных, отчуждённых улиц, оказавшись я не среди этих стен, а за ними.

Аккуратно пытаясь меня поднять, он крепко сжимает мой торс и перекидывает мою руку за свою шею. Делает несколько резких рывков, словно разминаясь, и наконец-то делает окончательный, сильный рывок кверху. Ему всё-таки удаётся меня поднять, и он идёт, крепко сдерживает меня обеими руками за разные части тела, с каждым шагом приближаясь всё ближе и ближе к комнате.

Передвигаясь с ним по коридору, я чувствовал себя заблудшим странником, что в ночи забрёл в лесные гущи, наткнувшись на лесника, спасающего меня от ночных тварей, обитающих во мраке леса. Лунный свет тянулся вдоль по всему коридору, слегка освещая наш путь. И хотя ламинат под ногами был изношенным и потрескавшимся, его скрипучий звук сохранял некую особенность: живую связь с прошлым. Вдалеке виднелась комната, вокруг было слишком тихо, словно здесь и вовсе никого нет, но, по словам администратора, ставшего моим спасителем, все места были заняты.

Тишина внушила страх, заставляя меня насторожиться. Возможности воспользоваться включателем у него не было: руки были заняты мною, а я и пальцем не в силах был пошевелить. О движении рук и говорить нечего.

Приблизившись к комнате, мы какое-то время стоим в пороге. Он вглядывается в темноту и пристально осматривает комнату, особое внимание уделяя кроватям, словно надеясь увидеть хоть одного, не спящего жильца. К сожалению, все лежат неподвижно, как в гробу, не издавая звуков.

- Дело за малым, - говорит он с улыбкой на лице, аккуратно прислоняя меня к широкому проёму двери. Я постепенно начинаю скользить и вглядываюсь в пол, оставаясь неподвижным, с прикованным в одну точку взглядом.

- Что же ты себя так замучил?

И сам того не замечая, после его вопроса, с первым приливом новых сил, я сразу же отвечаю:

- На пути к счастью много препятствий, - говорю я, облизывая губы и продолжаю говорить, - и мне казалось, что я смогу их пройти, невзирая на отдых.

- Можешь не продолжать. Вижу, как тебе худо. И знаю, что хочешь сказать: ты ошибался. Пусть тебе это служит уроком на будущее.

Закончив говорить, он тянется указательным пальцем к включателю. Словно из ниоткуда, проникает свет, ослепляя мои глаза. Стены комнаты постепенно вырисовываются из тьмы, как будто пробуждаются от долгого сна. Кровати, а вместе с ними комоды, шкафы и настенный ковёр начинают обретать контуры и объём, словно оживают под воздействием яркого света лампы.

Будучи уже в постели, я тщетно и сосредоточено всматриваюсь в окно, за которым по-прежнему царит безмолвие. После нескольких попыток разглядеть что-то за окном, я понимаю, что мне не удастся. Мои тяжёлые, кожаные веки погружают меня в былую тьму, что совсем недавно была всюду.
Проснувшись, я почувствовал боль по всему телу. Двигаться было трудно, но возможно. Что нельзя было сказать о прошедшей ночи. Я осмотрелся вокруг, рассматривая пустые, аккуратно застеленные двухэтажные кровати. Вокруг никого не было, тишина осталась неизменной. Сон был настолько глубоким, что ничто не могло меня потревожить. Я лежал неподвижно, совсем забыв о существовании времени. Вдруг в комнату проник запах жареной картошки, пробуждая былой аппетит. Осознание того, что я нахожусь вдали от дома, приводило меня к мысли о том, что я не смогу позавтракать до тех пор, пока не заплачу за этот завтрак бумажными купюрами, а не своим жалким, до жути истощённым видом.
Мысленно продолжая странствовать тропой, усеянной переживаниями о предстоящих днях, я лежал и смотрел на солнце, пытаясь предположить, какое сейчас время суток. Перед мысленным взором открылась полоса препятствий. Задача была в том, чтобы собраться с силами, встать с кровати и направиться на поиски кухни, из которой шёл этот приятный, домашний запах еды. Кроме этого, нужно было найти администратора. Я чувствовал себя обязанным отблагодарить его за помощь, решив заплатить за несколько дней проживания и обед, который хостел предлагал своим жильцам.
- Проснулся, мученик, - сказал он, увидев меня идущего по коридору.
- Да, - ответил я с ухмылкой на лице, приближаясь к кухне, а затем продолжил говорить, - проснулся голодным, как волк...
Он перебил меня предложением сесть и присоединиться к обеду, но я продолжил стоять, словно пуская корни в старую, грязную плитку под ногами.
- А зовут то вас как?
- Григорий.
- Меня зовут Евгений, приятно познакомиться, хоть и не в самых приятных обстоятельствах. Сразу понятно, что вы человек дела, а не пустых слов, на которого действительно можно положиться, - сделав небольшую паузу, я продолжил, - я хотел поблагодарить за вчерашнее и расплатиться за ваши услуги.
- Да что ты, Женя? Безусловно, приятно, что у тебя сложилось обо мне такое впечатление, но разве любой другой, будь на моём месте, поступил бы иначе?
Он посмотрел на меня, затем снова опустил взгляд на кухонную плиту. Одной рукой перемешивая картошку в сковороде с раскалённым маслом, а другой, доставая из заднего кармана потёртых джинс тонкую записную книжку размером в ладонь. Он открыл её немного дальше, чем на середине, и продолжил говорить:
- По сравнению с прошлой работой, где я спасал людей, находившихся уже на грани смерти, это - пустяки. Я привык смотреть в глаза смерти, однако удивительно, что я их видел через глаза других людей. Когда я впервые увидел тебя на пороге, то первое, что мне бросилось в глаза - истощенный вид, но ты был силён духом и далёк от смерти.
Мне не оставалось выбора, кроме как кивнуть головой в знак согласия, присесть на стул, стоящий рядом со столом, и уйти в свои мысли.
- Одна ночь и один предстоящий обед, - прошептал Григорий, делая запись карандашом в записной книжке.
Солнечные лучи падали на стол, слегка согревая мои руки. Я был сыт, а желудок был полон, здешняя кухня была мне по душе. Кушанье напоминало родной дом, где мама по вечерам готовила такую же вкусную, жареную картошку, но только вперемешку с жареными яйцами.
И как только я расправился с большой тарелкой еды, с громким вздохом я шлёпнул себя руками по бёдрам и, упёршись в колени, поднялся из кресла.
- Спасибо огромное, было действительно очень вкусно, Григорий.
Уже собираясь откровенничать, оголяя свои мысли и воспоминания, касательно дома, я решил, что сейчас не время для этого.
- Всегда пожалуйста. Деньги за проживание можешь оставить на столе, за обед платить не нужно, - сказал он, прожевывая остатки обеда.
Оставив деньги на столе и уже собираясь уходить, Григорий задержал меня, чтобы проинформировать о распорядке дня в хостеле.
- Денег за еду я с тебя не взял, потому что угостил тебя собственным обедом. Обычно я готовлю для желающих жильцов утром, поздним обедом и вечером, строго по расписанию. Сам же я питаюсь ровно в обед, ни минутой позже, ни минутой раньше. Что касается стирки вещей, каждый занимается этим лично, я не беру на себя эту заботу. В целом, на этом все. Думаю, ты сможешь ладить с ребятами, когда они вернутся с работы.
- Вы упомянули о работе, на которую ходят ребята из хостела. Что это за работа? - спросил я, а глаза мои пылали надеждой.
Григорий сложил столовые приборы в тарелку, уже собираясь поставить их в раковину, поднял голову и улыбнулся мне, словно ждал этого вопроса. Он с увлечением начал рассказывать о предприятии, где работают многие жильцы хостела. Описание его было настолько ярким, что я почувствовал, будто сам там работаю.
- Это большое производство нашего города, где производятся различные детали для автомобилей, - говорил Григорий, сияя от восторга. - Работа для тех, кто имеет высшее образование в этой сфере. Ребята же работают на отдельном участке производства. Большая часть из них разнорабочие, а меньшинство занимаются мелким производством, где много ума не надо. Работа не самая интересная и разнообразная, но уверен, что ты найдешь там свое место. К слову, они не имели ни опыта, ни образования, а начальство радо приветствовать всех желающих.
Тогда я ещё не знал, что у этой "возможности" есть обратная сторона медали, о которой меня никто не предупредил. Мне ничего не оставалось, как дожидаться возвращения парней. Время тянулось долго, заняться было нечем. Я нуждался в восстановлении своего тела, которое совсем недавно было абсолютно обессилено, а сегодня корчилось от боли. Обычно я жаловался на нескончаемый шум, пребывая у себя дома, но здесь всё было по-другому. Тишина не умолкала, она кричала из этих стен. Её душераздирающий крик усиливался. Я не мог сидеть, не мог лежать и не мог стоять, все мои скверные и тревожные мысли вырывались наружу. Все мои страхи, с которыми я боролся до начала этого пути, и с которыми я сталкивался уже в процессе, тщательно стараясь их заглушить, вырывались наружу.
После ужина комната проснулась к жизни - кровати были заняты, и гул грубых, мужских голосов наполнял воздух. Неутомимые разговоры и частые матерные выражения прерывались только краткими моментами тишины. Наблюдаю за происходящим со стороны, я удивлялся тому, что эти люди способны молчать, а не только горланить во всё горло.
По комнате громко перекидывались шутки и рассказы, не обращая внимания на время, которое неумолимо тянуло свои нити. Даже не думая о том, что завтра их ожидает такой же тяжёлой, рабочий день на предприятии, они наслаждались несколькими часами отдыха. Даже стены казалось, подстраивались под эту энергичную атмосферу, отражая каждое слово и эмоцию этих безнадёжных людей.
- Сидит, молчит и только слушает, - сказал кто-то из ребят.
Они знали, о ком идёт речь. Каждый из них повернулся на меня, пристально рассматривая меня целиком. Это продолжалось до тех пор, пока я не ощутил, как моё лицо начало пылать от жара. А это значило, что вся моя кожа покраснела, как помидор. Мне было стыдно и неловко в положении, котором я находился. По всей видимости, некоторым из них это чувство было незнакомо, от того и смотрели на меня, будто ни в чём не бывало.
Стены зажужжали от хохота, что на мгновение прервался словами того же парня. Комната вновь ожила.
- Расслабься, Женёк, мы же шутим. Ты знаком с Геной, а это значит, что мы знакомы с тобой, а ты с нами. Его друзья – это наши друзья и наоборот. В обиду тебя никому не дадим. Ты только скажи, если кто обидит.
Я по-прежнему слышал смех, но смеялись немногие. Видимо, умолки здравомыслящие, а далёкие продолжали смеяться, будто ничего и не было.
- Шеф сказал, что ты интересовался нашей работой и попросил, чтобы мы тебя взяли с собой на экскурсию по нашему предприятию.
- В общем, замолвил за тебя словечко, - сказал второй.
- Да, а ещё наставил, чтобы мы тянули за тебя мазу, если ты всё-таки надумаешь устраиваться, - добавил третий.
- Да не то, чтобы конкретно вашей работой. Мне нужна любая работа, да поскорее. Времени в обрез.
- То, где мы работаем – это самое чёткое описание твоих предпочтений к работе. Единственное предприятие в городе, где постоянно требуются рабочие. Место, где работа найдётся каждому, - сказал парень, что первый обратился ко мне за весь вечер, а затем добавил: - Кстати, меня зовут Володя.
Уже собираясь представиться в ответ, я вдруг понял, что все из присутствующих знают моё имя. И недолго думая, я сказал:
- Приятно познакомиться, Володя, - ответил я, глядя на него с улыбкой.
Я был уверен в том, что вряд ли запомню все имена, но было важно предложить представиться каждому, что я и решил сделать.
- Предлагаю, чтобы все назвали свои имена, а я не обещаю, но постараюсь запомнить.
В тот вечер вежливость оказалась моим первым шагом к победе. Приехав сюда, я чувствовал себя как рыба, выброшенная на сушу – потерянным, ненужным и беспомощным. Но благодаря моей вежливости и удачи, которая, как я считал, покинула меня, я нашел союзников в незнакомом городе. Каждый из этих парней был как новый кирпичик. Я осознавал, что не могу прожить в этом мире один. Затворничество погубило бы всё, к чему я стремился. Без взаимопонимания и поддержки окружающих, я был бы потерян. Времени на то, чтобы самостоятельно открывать для себя новые горизонты и возможности у меня не было. Но с каждым новым знакомством, мой мир становился шире, возможности больше и путь к счастью ближе. Я узнавал новые истории и чувствовал, что нахожусь на верном пути. Именно в этот вечер я понял, что дороги назад нет. Я сжёг все мосты и воздвигаю новые. Это не просто слова, что посещали мою голову. Это жизненная философия, которая, как я считал, могла изменить всю мою жизнь.
На следующее утро я пробудился не по своему желанию, проницательно воспринимая неразборчивые звуки и легкое прикосновение неизвестных на ощупь рук, которые мгновенно вырвали меня из объятий снов. Не успев разглядеть окружающее, мои глаза наткнулись на лицо Вовы, легко проступающее в мерцании утренних лучей солнца. Он стоял рядом с моей кроватью, слегка наклонившись ко мне, ожидая моего пробуждения.
- Доброе утро, странник, - воскликнул Володя, широко улыбаясь.
- Доброе утро, - с недовольством ответил я.
Тело всё ещё не окрепло после изнурительного путешествия, ноющая боль сопровождала каждую мою мысль. Было важно не растеряться и вовремя взять себя в руки, чтобы продолжить производить на себя былое впечатление будущих коллег по работе. И первым делом, что мне следовало было сделать, это встать с кровати и, повторяя за всеми, застелить постель. Это было ежедневным утренним ритуалом, которому следовали все.
Тем временем, пока мы передвигались на кухню, парень, что представился вчерашним вечером Костей, задал мне вопрос, к которому я заранее уже был готов.
- Что тебя занесло в наши края?
- Новая жизнь, - ответил я, оглядываясь вокруг, чтобы найти свободное место и присоединиться к завтраку.
Никаких последующих вопросов не последовало. В то время как я закончил говорить, я увернулся от взгляда, чтобы не увидеть его реакцию на мои слова. Мне было не по себе при мысли, что должен отвечать на личные вопросы людей, которых я едва знаю. И наконец, присев на свободный стул, я принялся расправляться с едой, набираясь энергии.
После завтрака каждый из ребят встал в очередь у раковины, чтобы помыть за собой посуду. Наблюдая за этим со стула, всё ещё сидя у стола, внезапно я почувствовал себя стыдно из-за того, что в тот день, когда Григорий угостил меня обедом, я просто развернулся и ушёл, не подумав о том, чтобы убрать за собой. Теперь я был готов исправить свою прошлую ошибку.
- Собирайся, Женёк, - сказал Вова, похлопывая меня по плечу, пока я протирал тарелку.
Некоторые из них предпочитали идти в одиночестве, погружаясь в собственные мысли. Это было возможно только перед сном и во время похода на работу. В остальное же время повсюду стоял гул, который моментально прерывал поток мыслей, как только он появлялся в голове. Поэтому они выходили раньше или сворачивали по пути, чтобы идти другой дорогой. В моём же случае, было важно присутствовать в компании.
Когда я прибыл на место, передо мной возвышались огромные железные ворота, будто охранявшие тайну мира за ними. Это казалось чем-то излишним для обыкновенного предприятия по изготовлению автомобильных деталей. За воротами простирались кирпичные здания разных размеров - некоторые огромные, словно гигантские дворцы, а другие - такие маленькие, что казались всего лишь небольшими комнатами для одного человека. Меня провели к концу территории, где располагалось специальное место за забором с дополнительными воротами, словно это был таинственный уголок, куда не каждому дано заглянуть.
- Знаю, о чём ты думаешь. Всё, небось выглядит, как секретная база, что скрывается за огромными воротами, но на деле всё гораздо проще, нежели кажется. Впервые оказавшись здесь, большая часть из нас думала о том же. Это дополнительные ворота, что открываются только утром и ровно в восемь, как по будильнику закрываются. Построены они для того, чтобы ограничить нас от других рабочих, что классом выше. Опоздавших внутрь не впускают, а нас не выпускают до конца рабочей смены, - с горечью в голосе сказал Вова.
- Если коротко и в трёх словах: разделение на классы, - начал разговор кто-то из парней, слившийся в толпе. - Нам не дают возможности контактировать с инженерами и настоящими мастерами. То же самое касается их, - добавил он, пожимая плечами.
Всё казалось вполне объяснимым. Мои взгляды на политику компании совпадали с её принципами, и я понимал, что в мире не бывает абсолютного равенства. Некоторые люди знают больше, другие - меньше. Однако, когда необразованный человек, подобно аборигену, пытается включиться в коллектив образованных, это может показаться нападением, что в итоге приводит к финансовым потерям и ухудшению работоспособности рабочих. Никто не заставлял их работать здесь. Каждый сотрудник сделал сознательный выбор присоединиться к компании. Однако, принимая этот выбор, они автоматически соглашались с правилами, действующими внутри компании. Здравых причин для недовольства не было.
- А вот и Борис Геннадьевич, - произнёс Владимир, быстро направляясь навстречу идущему мужчине, - наш начальник.
Начальник, к которому направлялся Владимир, был коренастого телосложения, его плечи казались широкими и крепкими, словно горы. Взгляд его был строгим, словно никогда не улыбался и не знал, что такое юмор. Несмотря на свою невысокую статуру, он выглядел могущественным и властным.
- Спешу представить вам Евгения - вашего потенциального будущего сотрудника, - произнес Владимир с улыбкой, представляя меня, высокого молодого человека. Мои глаза сверкали энергией, а руки были сильными и уверенными, готовыми к любой предстоящей работе.
- Ну что же, Евгений, давайте познакомимся, - сказал он с неизменным выражением лица, протягивая мне руку. - Пройдёмте в кабинет, чтобы обсудить все интересующие вас детали.
Во время рабочего процесса ни при каких обстоятельствах не открывали ворота, ведущие к основному участку предприятия, за которыми были десятки кирпичных зданий, что выглядело, словно отдельный город, расположившийся в другом, более громадном. Но ничего за стенами этого места не выглядело более могущественней, чем то, что находилась среди них.
До конца рабочего дня было достаточно много времени, это было по-прежнему утро. Беседа с Борисом Геннадиевичем продлилась недолго. Никто не собирался допускать меня к работе до тех пор, пока начальство не найдёт подходящего мастера, что сможет меня обучить основам и теории касательно предстоящей работе. Мне ничего не оставалось, как наблюдать за происходящим вокруг и слышать рёв двигателей, что разносился по всему цеху. Это было место, в котором все твои мысли заглушал гул машин, ты целиком забывал о себе, как о личности, твоё "я" было бесследно стёрто на время пребывания здесь. Рабочий в стенах этого предприятия становится придатком машины, переставая быть самим собой.
Осторожно ступая по грубому бетонному полу цеха, мимо огромных, шумных машин и металлических конструкций, которые высились передо мной вдоль всей длины помещения. Я слышал звуки, которые издавали машины: стук и скрежет, рёв и гудение, шум и треск, создавая монотонную, но все же насыщенную звуковую картину.
Взглянув на работающих рабочих, я увидел, как они внимательно следили за работой машин, стараясь получить максимально точный результат. Каждый из них, словно был оторван от мира. Все переживания, усталость и мысли, что присущи человеку были бесследно стёрты. Они были одеты в специальную защитную одежду, чтобы избежать возможных травм и опасностей. Со стороны всё выглядело так, будто предприятие заботиться о своих рабочих и ценит каждого, кто отдаёт себя на растерзание эксплуатации. Некоторые из них использовали сложные инструменты, чтобы обработать или собрать металлические детали, в то время как другие наблюдали за процессом контроля качества, проверяя размеры и детали на соответствие требованиям.
Запах масла, металла и других химических растворов наполнял воздух, создавая во мне некую атмосферу напряжения и усталости, чего я не мог сыскать в ребятах, вовлечённых в работу. Видел, как рабочие трудились над своими задачами, иногда переходя от одной машины к другой, чтобы ускорить производственный процесс. Я ощутил настоящий дух коллективной работы и усердия, который царил в этом месте, но уже тогда я чувствовал, что здесь что-то не так.
В цеху всё работало чётко и слаженно, как один большой организм. Всякий раз, когда мне доводилось проходить мимо незнакомых мне рабочих, я видел, как они улыбаются и вежливо здороваются со мной, снимая перчатку, чтобы протянуть мне руку, что добавляло этому месту чувство общности и дружелюбия. Это сбивало меня с толку и вводило в замешательство. Наводило на мысли, что всякое сомнение - это лишь сомнение и необоснованная мысль о заговоре. В конечном итоге, это заставило меня решить, что это не просто место производства автомобильных деталей, а место, где люди собрались вместе, чтобы создавать что-то важное и полезное для всех. А их вовлечённость и отсутствие эмоций на лице во время рабочего процесса - следствие ответственности.
Когда стрелки часов соединились в тринадцатом часу дня, люди, словно по заранее договоренному сигналу, бросили свои дела и двинулись в курилку, наслаждаясь перерывом на обед. Это было единственным местом во всём предприятии, где не было камер наблюдения.
С первыми звуками далёкого колокольчика, все машины и конвейеры вдруг замерли, словно зачарованные. Тихо и безмятежно стало на улице, как будто все вокруг затаили дыхание, ожидая момента, когда можно будет расслабиться и забыть на время о своих трудовых обязанностях. В эти минуты наступала истинная свобода - свобода в мыслях и чувствах, когда каждый мог поделиться своими новостями, идеями и переживаниями с другими людьми. В курилке расцветала настоящая жизнь, полная разнообразных мыслей, эмоций и общения, что заметно отличалось от происходящего в громадных стенах цеха.
Я стоял в толпе, молча наблюдая за разговорами рабочих, словно безмолвный наблюдатель происходящего. Парни дымили сигареты, облака дыма струились над их лицами. Их было так много, что иногда мне удавалось услышать лишь голоса, но не удавалось различить, кому они принадлежали. И снова, как в первый день нашей встречи, разговор начал Владимир.
- Понравилось у нас? - спросил он, отводя сигарету в сторону.
- Работа не из лёгких, но деваться некуда. Коллектив у вас дружный, условия приятные, - ответил я, отводя взгляд в сторону.
- Что правда, то правда. Безопасность здесь превыше всего.
У меня не было никаких идей, чтобы поддержать разговор. Перед мысленным взором мелькали образы цеха, его контуры были ясны, но все остальное казалось смутным и таинственным. Атмосфера, которую можно было ощутить, лишь наблюдая за происходящим со стороны, не давала мне покоя. Люди в этом месте словно сливались воедино с машинами. Казалось, будто они не были частью мира, что был за пределами предприятия, а всего лишь дополнительным механизмом на заводе, где каждый из них исполнял свою роль, словно зубчатое колесо в огромной машине.
- Геннадиевич упоминал о том, что ты можешь совмещать работу в цеху и заочно учиться для повышения квалификации?
- Упоминал, но... - начал я, однако Владимир меня перебил, закончив мою фразу за меня.
- Но ты не уверен, стоит ли подписывать контракт, - произнёс он, словно читая мои мысли.
- Это просто невероятно, что все так легко и просто, - произнёс я, задумчиво глядя вдаль. - В течение всей моей жизни я сталкивался с трудностями, они преследовали меня везде: люди говорили о них, я видел их в жизни других людей. Но здесь, на этой работе, они словно исчезли, словно не существовали никогда.
Условия контракта были чётко прописаны: компания обеспечивает бесплатное обучение, но взамен я обязуюсь работать на них в течении десяти лет, вне зависимости от того, буду я учиться очно или заочно. Все мои расходы, касающиеся учёбы, будут покрыты. При этом я должен был постепенно выплачивать долг за обучение, но, по их заверениям, в итоге я выиграю. У меня будет стабильный заработок, долги будут выплачены в течение нескольких лет, а после пяти лет работы компания выделит мне квартиру.
Ещё будучи ребёнком, на всю свою жизнь я запомнил слова отца: "Иногда всё бывает настолько просто и прямолинейно, что никаких дополнительных толкований не требуется". История, которую он рассказал в пример, всегда оставалась со мной, напоминая, что не стоит искать загадочные подтексты во всём, что становится на моём пути. Даже сейчас её влияние на меня было неизменно сильным, будто прошлое возвращалось, чтобы напомнить мне о её важности. Всё тот же звон колокольчика гремел по всей территории, обозначая конец обеда. Для кого-то он значил продолжение рабочего дня, а для меня - начало поисков начальника, понимая, что от моего решения зависит моя будущая судьба.
Удобно расположившись в кабинете на мягком кожаном кресле, я совершал свой выбор - принимал условия контракта. В тот момент я понимал, что впредь часть моей жизни принадлежит этой железной империи, что я лишаю себя свободы на долгие десять лет вперёд. И всё же моя рука потянулась за ручкой, чтобы поставить подпись на бумаге с контрактом. Я знал, что этот контракт значит для меня стабильность и финансовую безопасность, но не счастье, за которым я приехал сюда. Деваться было некуда, деньги были на исходе, как и время. Я посчитал это удачным шагом, отличной первой ступенью к лучшей жизни, которую я желал построить собственноручно и доказать себе, что я способен на многое.
Два года пролетели незаметно, скрытые за бесконечным гулом машин и механизмов, наполняющих цех своим беспощадным ритмом. Сомнения бесследно исчезли, работа поглотила меня и продолжала поглощать моё сознание целиком. Пути назад не то, чтобы не было, но я его не видел, как и перспектив в будущем. Я пустил корни на этом предприятии и они слишком глубоко вросли в бетонной пол. Моя жизнь состояла из работы и сна, по выходным я довольствовался телевизором больше, чем обычно, утопая в телесериалах и газетах. Каждый рабочий предприятия получал еженедельно бесплатную рассылку новостных газет. Я выбрал заочное обучение и имел зарплату, что позволила мне расширить своё личное пространство и переехать в съёмную квартиру. Многие из парней, что были моими сожителями в хостеле и по совместительству коллегами по работе также переехали, но уже в свои личные, обещанные начальством квартиры, которые выделила компания. Моей целью, как я говорил ранее была продуктивность на работе. Приходилось из кожи вон лезть, чтобы быть во внимании начальства и висеть на доске почёта. Моя жизнь была сплошной рутиной и бытовыми посиделками.
Эти два года моей жизни плескались, словно бесконечный океан без волн, без ветра, без жизни. Я был пленником этой унылой рутины, погружённой в мир труда и лишённой радости. Сомнения и мечты растворились, словно дым от последней сигареты в курильне после обеда, оставив только серую массу пепла. Мои мысли были заточены в узкий коридор, который приводил к цеху, моему каменному тюремному блоку. Я был поглощен работой, она пожирала меня целиком, не оставляя даже тени сомнения, что это может быть не единственный способ жить. Будущее казалось беспросветным, а путь назад был закрыт для меня, словно дверь в прошлое была заперта на замок. Я не мог видеть далеко вперёд, потому что мои глаза были закрыты уставшими веками. Лишь проблески прошлого проникали сквозь мой разум, напоминая об иссякновении в первый же день моего стремительного путешествия к счастью, моего рвения во взрослый мир, покидая родное крыло матери. Я старался винить обстоятельства, но сомнения бушевали в моей душе, не оставляя места для истины.
Я прижился в этом месте, словно дерево, пробившееся сквозь бетонные джунгли, словно что-то невозможное, неукротимое и удивительное. Мои коллеги были моей единственной компанией, они были как я, заточенные в этом каменном мире, где не было места ничему, за исключением работы.
Мною владело желание распоряжаться деньгами так, как мне заблагорассудится. Но даже возможность снять себе небольшую квартиру не стало для меня единственной надеждой на луч света в этой тьме.
Тьма поглощала меня, делая пленником этой системы, этого таинственного заговора, который порабощал людей и использовал их только как инструменты для труда и денег. Я был частью этого механизма, но не мог видеть, как он работал. Я был слеп, и я не мог найти путь на свободу, зажат в этом круге жизни, словно муха в ловушке.
Я целиком изолировал себя от истинной жизни. Мои глаза оставались слепыми к происходящему за стеной, не способными уловить ни малейший её признак. Это продолжалось еще несколько лет, пока судьба не преподнесла мне этот блокнот, найденный на перроне вокзала, который перевернул все мои представления о жизни.
То, что было написано в блокноте – повергло меня в шок. Я сидел неподвижно, забыв о времени и пространстве, сжимая в руке сигарету, которая тлела до самого фильтра. В блокноте было написано всё слишком убедительно, и мои сомнения были разбиты на куски. Я не мог больше отрицать то, что было перед глазами. Я был вынужден столкнуться с правдой и принять её такой, какая она есть.

Я чувствовал, как гнев и разочарование кипят внутри меня. Но я понимал, что мне нужно принять эту реальность и двигаться дальше. Я должен был научиться жить с этим, чтобы продолжить свой путь в жизни.

В голове не укладывалось, как я мог быть настолько наивен и слеп. Я жил, словно марионетка, двигаясь по заранее намеченному сценарию, не задумываясь о том, что за кулисами происходит нечто большее и глубокое. Я верил, что все вокруг меня - это закономерности мира, а я сам лишь звено в этой неразрывной цепи, но теперь я понимаю, что это были навязанные правила современности, где человек – это всего лишь ресурс. Я понимал, что это была лишь иллюзия, которую я сознательно поглощал, удовлетворяясь новостями, телешоу и разговорами с коллегами на работе. Я не замечал того, что меня окружало, не задавался вопросами и не искал ответов. Мой единственный аргумент казался убедительным - ведь вся система была построена для блага людей, и если бы это было наоборот, люди бы не могли просто молча стоять и наблюдать, как система работает против них, они бы не стали жертвами безмолвного спектаторства. Но когда я вгляделся в свою жизнь, я понял, что это была просто ложь, которую я себе тщательно внушал. Я был ослеплён и не видел, как система эксплуатирует людей и разрушает их жизнь, а я сам становился частью этой системы, давая ей возможность дальше существовать.

Дальнейшие действия были неясны. Перед моими глазами туманилась неясность, а в голове крутились размышления, как выйти из сложившейся ситуации. Я докурил очередную сигарету и выдохнул облако дыма, которое практически мгновенно растворилось на глазах в тёмной комнате. Свет луны за окном был бледен и холоден, словно мёртвая ладонь, что угрожающе протягивала свои пальцы к моей душе.

Тёмная ночь поглотила меня, когда я вышел на балкон, и я не мог найти никаких ориентиров, чтобы не потеряться в этом бесконечном пространстве. Холодный ветер ударил мне в лицо, заставив затрепетать от холода, и я нахмурился, желая отвлечься от болезненного ощущения. Но что-то в воздухе заставило меня замереть на месте, словно магнит, притягивающий меня к самому краю бездны.

Внезапно, мои глаза устремились в небо и замерли на чёрном облаке, возвышающемся над всем миром. Оно было огромным и несравнимо с чем бы то ни было. Казалось, оно свисало над головами людей, но никто не замечал его присутствия.

Чёрное облако казалось живым, оно пульсировало и излучало какую-то таинственную энергию. Из-под облака льющийся дождь словно хлестал по моим щекам, напоминая о том, что я одинок и мал пред лицом бесконечной тайны жизни. Оно было символом бедствий, боли и страданий, которые сопровождают каждый шаг нашего пути.

В этот момент я осознал, что вся моя жизнь была настолько малозначительна и несущественна в сравнении с этим огромным и необъятным объектом. Я понял, что я должен изменить свою жизнь, сделать её более осмысленной и насыщенной. Я должен был открыть глаза людям на истину, которую раскрыл мне неизвестный автор в его записях, найденных в блокноте, ведь теперь я глядел на мир другими глазами, мои глаза были открыты на реальность, какой она есть. Я был готов принять вызов этого чёрного облака, идти навстречу переменам и не бояться неизвестности. Я готов был жить жизнью, наполненной смыслом и настоящими ценностями. Однако что-то продолжало меня сковывать, словно титановые оковы, которые не давали мне дышать. Я чувствовал, как каждый шаг становился тяжелее, как будто бы я шёл по глубокому болоту, в котором тонут все мои надежды и мечты. Каждый раз, когда я пытался двинуться вперёд, мне казалось, что что-то невидимое держит меня за ноги и не отпускает, словно моя душа была связана цепями с мрачной тьмой, которая подстерегала меня на каждом шагу.

Система была глубоко вложена в меня, словно корни дерева, которые прочно удерживали меня в её объятиях, не давая мне свободно дышать. Я осознавал, что избавиться от этой связи будет непросто. Однако я не собирался сдаваться и решил бороться несмотря на трудности со своими корнями, чтобы найти свободу и лёгкость в своей жизни.

На следующее утро я не пришёл на работу. Я больше не хотел прогибаться под начальство и просить выходные, поскольку осознал, что это бесполезно. Прежде чем двигаться дальше, я понимал, что должен сделать один из самых важных шагов - принятие. Мне было сложно сидеть на месте, удерживая себя в рамках привычного быта. Новая жизнь, переполненная истиной, была для меня тяжёлой, она заметно отличалась от жизни, которую я привык вести, которую я теперь осознавал как иллюзию. Я не мог справиться со своими эмоциями и не мог принимать осознанных решений, поэтому не мог начать жить по-новому, словно по щелчку пальца. Изменить своё мышление и направление мыслей оказалось намного сложнее, чем я думал изначально. Я чувствовал отторжение к правде.

Внутри меня умирало нечто родное, что когда-то было важным, но теперь стало всего лишь сгустком иллюзий. Каждый новый шаг принуждал меня оставлять прошлое позади, отпустить ненужное и двигаться дальше. Я чувствовал, как это ранит меня, словно я оставлял часть себя позади, но понимал, что это необходимо для моего роста и развития. Иногда казалось, что я не могу перенести эту боль и что она разорвёт меня на части, но я продолжал двигаться вперёд, надеясь на лучшее. Я знал, что это был единственный путь, чтобы найти истинное счастье и настоящую свободу.

Он стоял на краю пропасти, смотря в бездну неопределенности и страха. Казалось, что он потерял все привычные опоры и смысл жизни. Работа на крупном предприятии по производству автомобильных запчастей, которая казалась некогда столь важной, сейчас была только пустой оболочкой. Его душа жаждала чего-то большего, чего-то более подлинного.

Он погрузился в глубокие раздумья, пытаясь найти свой путь. Но каждый раз, когда он пытался сделать следующий шаг, он чувствовал сильнейшее сопротивление, словно кто-то тянул его обратно в прошлое. И тогда он чувствовал глубокую боль, которую было невозможно описать словами.

Ему было трудно принимать новую жизнь, наполненную истиной и лишённую иллюзий. Он был не в состоянии контролировать свои чувства, которые метались из стороны в сторону. Сначала была злость на самого себя за потерю времени и упущенные возможности, затем страх перед неизвестным и неопределённым будущим, и в конце концов грусть и печаль за прошлыми ошибками.

Но он понимал, что принятие - это не конец, а начало. Начало новой жизни, её испытаний и нового пути. И каждый день он смотрел в глаза своим страхам и сомнениям, чтобы продолжать двигаться вперёд.

Я по-прежнему включаю телевизор, но исключительно для просмотра телепередач о животных и, по иной причине, чтобы не есть в одиночестве. Пустой дом меня страшит.

В течение вечеров я нередко прибегал к изучению страниц блокнота, обращаясь к ним гораздо чаще, чем обычно. Чернила на страницах казались до жути знакомыми, словно открывались прошлые воспоминания и будто бы говорили мне что-то важное, что я должен был запомнить.

"Современный мир, каким мы его не привыкли видеть, ибо смотрим на окружающее сквозь призму иллюзий, подразумевает разрушение личности под предлогом продажи себя (ресурса эксплуатации) для продолжения физического существования, избавляя себя от душевной жизни, что является основой любого смысла жизни".

Меня посетили мысли, которые словно тучи собрались в голове, грозя разбиться о края моего сознания и утонуть в бездне забвения. Но я старался удерживать их, словно растущее дерево, которое корнится в моей душе, всё больше и больше наполняя её своей жизненной силой.

Я наблюдал за жизненным циклом мира вокруг меня: находившиеся на заре своей жизни цветы заменяли место тёмных и увядших, гниющий листопад сменялся бросающим вызов весенним расцветом. Эта борьба была неотъемлемой частью моей новой жизни, и я знал, что у меня не было иного выхода, мои новые мысли и идеи нужно сохранять, чтобы они не исчезли из моей головы.

Я оделся, побросал на себя первое, что попалось под руку, и вышел на улицу, чтобы купить блокнот. Закурив сигарету, я почувствовал, как дым обволакивает моё лицо, на мгновение ощущая сильную связь между моим внутренним миром и окружающей меня природой.

Я направился в ближайший супермаркет, где был отдел канцелярии. Проходя мимо отдела с алкоголем, я на какое-то время остановился, рассматривая бутылку недорогого, красного, полусладкого вина. Мне хотелось утопиться в алкогольном тумане, чтобы забыться о проблемах и трудностях, появившимися на моём пути.

Несколько секунд я стоял, оцепенев, словно настоящий герой греческих мифов, стоящий перед выбором между добром и злом. Однако я быстро словил себя на мысли о том, что это всего лишь иллюзия, созданная для тотальной потери контроля, расплата за которую будет зависимость.

Я быстро рванулся к кассе, пытаясь уберечь себя от этой мысли, но она всё равно не выходила из головы. Мне казалось, что она была привязана к моим мозговым клеткам, словно настойчивый паразит, который не хотел отпускать свою жертву. Я чувствовал, что мои ноги тянутся к отделу с алкоголем, но я боролся с этим чувством, пытаясь не дать ему взять верх над моим разумом.

Когда я добрался до кассы, я почувствовал облегчение, что я не поддался на искушение. Однако, как только я собрался уйти из магазина, моё внимание привлекла бутылка красного вина, которая сверкнула на полке. Я не мог удержаться и резко повернулся, чтобы посмотреть на неё ещё раз. Я чувствовал, что она зовёт меня, как магнит, и не мог устоять перед искушением.

Наконец, я схватил бутылку вина и направился к кассе, забыв о своих обещаниях себе.

Я заплатил за блокнот, вино и вышел на улицу, где дым моей сигареты смешивался со сладкими ожиданиями вечернего распития вина и новых записей в блокнот, чего я ранее никогда не делал.

Я знал, что поддаться искушению - это неправильный выбор, но все мои душевные муки преобладали, словно заставляя отчаянно действовать. Я хотел забыть о своих проблемах и погрузиться во тьму, которая, я надеялся, затмит мои мысли и поможет мне забыть обо всём, что мучило моё сердце.

Всё ещё находясь обеими ногами в бреду прошлой жизни, я понимал, что предстоит длинный путь. Но, вместо того, чтобы пугаться этого, я решил воспользоваться опытом из найденного блокнота, как мощным топливом для движения вперед. Я понимал, что каждый шаг на этом пути будет пропитан мудростью, которую я приобрел на нынешнем этапе своей жизни.

Я возвращался домой с необычными для себя покупками, о которых прежде никогда не задумывался: со свеже купленным блокнотом и бутылкой красного вина, ощущая приятное тепло от него в руке. Я долго мучил себя мыслями о выборе блокнота в стенах дома, но оказавшись в магазине, мой взгляд упал на тот, который соответствовал моим потребностям и вкусу. Это был тонкий блокнот с гладкой обложкой из чёрной кожи, простой и элегантный, как мне нравится.

Взгляд мой устремлён был вдаль, я смотрел на улицу, на мимо проходящих людей, на дома, на деревья, и размышлял о жизни. Мне казалось, что я обрёл некое спокойствие, что я знаю свой путь и мои цели. Но тут произошло что-то странное. Я услышал звук, похожий на грохот, и обернулся, чтобы посмотреть, что происходит.

По дороге что-то случилось. Я увидел, как машина на полной скорости выехала на тротуар и сбила прохожего. Всё происходило очень быстро, и мне показалось, что машина почти задела меня. Я остановился на месте, смотря на то, как прохожие пытаются помочь пострадавшему. Мне стало не по себе, я чувствовал себя беспомощным и никчёмным. Я знал, что обычно для меня не составило бы большого труда залезть рукой в карман, чтобы достать телефон и позвонить в службу спасения. Однако, сегодня всё было совсем по-другому.

Лежащий на тротуаре парень оставил за собой только хрупкую тень. Эта тень, невидимая и нематериальная, но всё же ощутимая, заставила меня задуматься о том, что жизнь может оборваться в любой момент.

Я чувствовал, как каждый шаг был насыщен новыми мыслями и эмоциями. Я был полон вопросов о том, как лучше использовать своё время, как принимать правильные решения, жить в абсолютной осознанности и любви к жизни, чтобы не жалеть о прошлом.

Я начал осознавать, что жизнь - это бесценный дар, который я вынужден ценить и уважать, не в зависимости от трудностей и экзистенциальных кризисов, которые являются неотъемлемой частью судьбы любого человека. Мы не можем контролировать в нашей жизни абсолютно всё, но мы можем контролировать свои поступки и решения, которые могут сделать нашу жизнь более насыщенной и значимой.

Жизнь - это краткий миг в бесконечности времени. Мы рождаемся, живём и умираем, и это происходит так быстро, что мы часто не успеваем понять, что происходит. Мы все хотим жить долго и счастливо, но даже самые здоровые и сильные люди могут умереть в любой момент, оставив за собой только воспоминания.

Мы можем планировать нашу жизнь, делать планы на будущее, но никто не знает, что может произойти завтра. Любое несчастье может произойти в любой момент, и это может изменить нашу жизнь навсегда. Кажется, что наше тело крепкое и неуязвимое, но оно также хрупко и уязвимо, как листок бумаги, который может быть разорван на кусочки лёгким движением ветра.

Помимо этого, ранее я не был способен видеть важность мелочей. Мелочей, которые стали единым целом со мной, они стали неотъемлемой частью моей жизни. Все решения, которые я принимал и дальнейшее будущее, которое коренилось в моей судьбе было вполне ожидаемо и предсказуемо.

Ментальные ошибки, совершённые мною, которыми я был пропитан, словно бензин на пролитую тряпку, которая могла воспламениться от малейшей искры не давала дышать полной грудью и распоряжаться своей жизнью, следуя абсолютной истины.

Моё прошлое - фатальная ошибка, а мой опыт пролит потом, кровью и слёзами. Но без этой ошибки, я не оказался бы тем, кем сейчас являюсь. Человек, наделённый надеждами, сбросивший с себя ношу. Кто знает, какое бремя могла бы наложить на меня жизнь, если бы я не сделал эти ошибки прошлого, которые привели меня к осознанию смысла жизни, позволив взглянуть на его корни, чтобы узреть истинную красоту. Увязнуть в вечном созерцании плодов, словно пловцу в океане, где каждая волна – это новое откровение, каждый прилив – это новый вызов, а каждый плод – это новый мир, который можно познать и освоить.

Познание – это как камень, который может утяжелить наши сердца и оставить нас на грани ада, или как свет, который может просветить наши души и привести нас к блаженству. Мы все живём на грани между жизнью и смертью, именно поэтому каждый момент нашей жизни должен быть оценён и использован максимально возможно.

Даже в самые тёмные и отчаянные моменты, когда вокруг кажется только бездна страданий, когда душа пронизывают суицидальные мысли и экзистенциальный кризис теснит со всех сторон, мы должны помнить, что каждая секунда – это шанс на изменение. В эти моменты мы закрываем глаза на дальнейшую информацию, но стоит лишь ненадолго задержать дыхание и вдохнуть новую жизнь, как мир вокруг нас начинает меняться.

Я вспоминаю момент, когда оказался в хостеле, где воздух был настолько насыщен табачным смрадом, что казалось, что его уже невозможно выдохнуть и невозможно игнорировать. Я ощущал себя словно в ловушке, окружённый этим густым и душным запахом, который не давал мне свободно дышать. Тогда я был наблюдателем своей жизни, лишь частью существования своей плоти в роли странника мира, заточённого в тюрьму собственного сознания.

Стоило лишь сосредоточится на окружающих меня вещах и заметить окно, которое стояло позади рабочего места Григория. Распахнуть его, чтобы помещение начало проветриваться, и этот душный запах начал рассеиваться.

Наблюдая со стороны и доверяя свою жизнь на волю случая, я осознал, что мои шансы на счастливую жизнь резко снижаются. Однако даже в самых безнадёжных ситуациях, необходимо продолжать действовать, а не плыть по течению, опираясь на свои возможности и игнорируя желание ждать помощи со стороны.

Счастье и независимость возможны только тогда, когда мы находимся в гармонии с собой, полностью осознавая свои возможности и принимая ответственность за свои действия. Чтобы стать полноценной личностью и обрести независимость, нужно иметь веру в свои силы и не бояться принимать риски, осмеливаясь действовать в соответствии со своими ценностями и убеждениями.

Но не стоит забывать, что помощь и поддержка со стороны также могут быть неоценимыми. Важно научиться находить баланс между самостоятельностью и взаимодействием с другими людьми, чтобы создать благоприятную среду для своего личностного роста и развития.

Как только я добрался до дома и переступил порог своей квартиры, которая служила мне личным бункером, я не мог не заметить, как всё вокруг оставалось неизменным, как будто время здесь замерла ѳы́ им. Всё те же старые, нетронутые книги на полках, те же потрёпанные диваны и старые ковры на полу. Но осознание того, что всё это будет продолжать существовать вне зависимости от моего присутствия, всё же вызывало у меня тревогу.

Я задумался о том, что моя жизнь, моя сущность, моё существование - всё это было всего лишь кратким мигом в бесконечном потоке времени и пространства. И когда я уйду, всё это продолжит существовать без меня. Эта мысль была одновременно удивительной и пугающей.

Если я не смогу справиться, мою роль займёт любой другой желающий или же принуждённый. Однако, я стремлюсь к тому, чтобы мои усилия и труд стали незаменимы.
Евгений сидел в кресле, около него на небольшом столике стояла полная бутылка вина и пепельница с окурками. Он прикуривал сигарету и медленно вдыхал дым, позволяя ему плавно наполнять его лёгкие. Евгений пил из бокала и позволял ароматным нотам разлиться в воздухе комнаты.

Взгляд Евгения устремлялся за окно, где мимолётными мазками рисовался тёмный силуэт деревьев на фоне заходящего солнца. Он глубоко вглядывался в пространство, словно искал ответы на свои вопросы в мире за окном.

Сигарета горела медленно, словно время замедлило свой бег, и Евгений погружался в свои мысли всё глубже. Он размышлял о своей жизни, о том, какие решения привели его к этому моменту. Вино стекало в его кровь, создавая приятное тепло и ощущение расслабленности.

Каждый вдох дыма и глоток вина приближал его к важному открытию, к осознанию того, что искалось. Евгений ощущал, что границы его сознания расширяются, словно он погружается в глубины своей души, в поисках ответа на свой экзистенциальный кризис.

И внезапно, словно мозаика сложилась в цельное изображение, в его уме зародилась ясность. Он почувствовал смысл, который искал, понял свои ценности и приоритеты. Связь между ним и окружающим миром стала ясной, и он ощутил гармонию в этом слиянии.

Евгений медленно потушил сигарету в пепельнице и опустошил бокал с вином. Он встал из кресла, ощущая, что нашёл свой путь, своё место во вселенной. Окно стало для него просто рамой, сквозь которую он видел бесконечные возможности и непознанные горизонты.
Евгений продолжал сидеть в своей комнате, глубоко задумавшись. В последнее время его жизнь стала напоминать постоянное стремление к чему-то большему, к чему-то смысловому. Он ощущал, что несмотря на все свои достижения и комфорт, что его окружал, что-то глубоко внутри него было всё-таки неудовлетворенно.

Он задавал себе вопросы, которые казались ему всё более сложными и непонятными. Чем я занимаюсь? Какой смысл в моих действиях? Что я оставлю после себя? Он осознавал, что его существование просто пролетает мимо, и он хотел найти глубину и цель в своей жизни.

Этот экзистенциальный кризис охватывал его с каждым днём все сильнее. Евгений понимал, что ему нужно что-то изменить, что-то найти, что поможет ему ощутить настоящую живость и цель в своей жизни.

В темноте комнаты только бледный свет лампы, словно бережно охраняющей тайны одиночества. Свист дыма из пепельницы смешивается с ароматом вина, создавая густую атмосферу, в которой каждый звук кажется громким, а каждая мысль - яркой. Руки почти механически делают записи в блокноте, словно пытаясь зафиксировать проходящие мысли, которые так истощают душу. Ощущение одиночества окружает как мощный щит, за которым можно спрятаться от мира, от всех его недостатков и проблем. Каждый глоток вина оставляет на губах сладко-горький привкус, который словно напоминает, что даже в этом одиночестве есть своя прелесть, свой вкус жизни.

Он медленно берёт в руки ручку, словно прикасается к чему-то очень драгоценному и хрупкому. Его взгляд становится сосредоточенным и глубоким, как будто он смотрит сквозь время и пространство. Не спеша, он переносит на бумагу редкую, важную мысль, словно принося её в жертву богам знания. Каждое движение руки наполнено невероятной тонкостью и точностью, словно каждый штрих - это ещё одна деталь в большой и сложной мозаике мыслей. В этот момент он уже не одинок, его мысли оживают на бумаге, приобретая свою собственную жизнь и смысл. Каждое слово, каждая запятая, каждое перенесённое выражение - всё это как будто волшебным образом превращается в живую сущность его мыслей.

"Человек - это неотъемлемая часть социальной структуры общества, и его воздействие на окружающих не может быть недооценено. Каждый человек взаимодействует с другими людьми, создавая определённый след в жизни окружающих.

Наше поведение, наш характер и наша энергия оказывают влияние на людей в нашем окружении. Мы можем вдохновить других своими действиями и словами, увлечь их нашими идеями и зажечь в них искру творчества. В тоже время, мы можем оказывать на них отрицательное влияние, например, через наше негативное отношение, критику и недоверие.

Таким образом, каждый из нас имеет важную роль в жизни окружающих людей, и мы должны осознавать свою ответственность за свои действия и слова. Наша способность к влиянию на окружающих людей может быть использована как для блага, так и для личностного разрушения".

Как только я закончил писать, я вдруг понял, что прошлое и настоящее - две разные жизни, которые отличаются друг от друга. Моя прошлая жизнь была как плавное, стабильное течение, безразличное к духовному развитию. Но теперь я осознаю, что настоящая жизнь, которую я проживаю, является осознанной и наполнена чередой трудностей и возможностями для духовного роста и развития себя, как человека.

Неосознанная жизнь - это существование, поддержание физической жизни, где нет места душевному развитию.

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, и небо плавно превращалось в калейдоскоп огненных красок. Я стоял на балконе, вдыхая душистый дым моей сигареты, и погружался в эту магическую атмосферу. Каждый закат - это новая пьеса, новая история, которую я узнаю, стоя здесь, наблюдая за медленным уходом дня.

Этот вид дарил мне время для размышлений, время, чтобы обдумать свои планы и приоритеты на следующий день. Я знал, что день может быть трудным, но сейчас было важно то, что я мог наслаждаться моментом, где каждый кадр этого заката запечатлевался в моей памяти.

Лучиуходящего солнца раскрывали глаза на множество важных вещей, которые частоускользают от нашего внимания. Всё вокруг находится в постоянном движении не взависимости от того, бездействуем мы или действуем. Оно то приближается, тоудаляется. Но даже в этом движении есть гармония: каждая буря оставляет после себязатишье, каждый закат сменяется рассветом и наоборот. Ведь это бесконечный циклжизни, который всегда приводит к новым возможностям и постоянной сменеинформации до тех пор, пока душа и тело остаются неотъемлемыми частями этого целого.