Глава 2

Это был обыкновенный, ничем не примечательный выходной день, который я собирался провести точно так же, как и все предыдущие, но тем временем, пока я сидел на кухне, из спальной комнаты раздался телефонный звонок, который я не сразу услышал. Мои мысли были прикованы к чему-то иному, на фоне из телевизора доносился знакомый голос. Это была реклама сиропа от кашля. Абсолютно всё происходящее в ней оставалось неизменным на протяжении нескольких лет.

Отвлёкшись от глубокомыслия и услышав мелодию звонка своего телефона, я мигом подорвался со стула, но не спеша направлялся в спальню. Телефонные звонки для меня – это редкость. Точно так же, как Новый Год, который бывает всего-то раз в триста шестьдесят пять дней.

Немного склонившись над кроватью, я взял его в руку, слегка сжал и толстым пальцем нажал на кнопку принятия вызова, не обратив внимания на то, от кого поступил звонок.

- Алло, я слушаю, - сказал я, резко повернувшись на сто восемьдесят градусов, чтобы снова вернуться на кухню.

- Здорово, приятель, мне срочно нужна твоя помощь, - произнёс знакомый голос.

Я не сразу понял, чей это голос, но быстро сообразил и вспомнил, что это Сергей, коллега по работе.

- А, это ты, Серёга, - с неким облегчением сказал я и тяжело выдохнул.

- Ты – моя последняя надежда, просить больше не у кого, да и насколько я знаю, ты живёшь совсем рядом с вокзалом. Я сейчас не в городе, а мне вот-вот должна приехать посылка, матушка отправила немного зимних вещей, которые я оставил, когда в последний раз её навещал. Морозы приближаются.

- А от меня что требуется?

- Если тебе не трудно, будь добр подойти к вокзалу и забрать её. На входе в четвёртый вагон будет ждать проводник, мужчина в возрасте. Ты его сразу приметишь по длинным, чёрным усам, густым бровям, худощавому телосложению и остро выраженных скул. Не думаю, что среди всех людей на вокзале найдётся хоть кто-то, кто подошёл бы под это описание, за исключением его.

Какое-то время я просто молчал и размышлял на тему того, что я могу сказать в своё оправдание, чтобы никуда не идти. Мне не нравилась сама суть просьбы, которая заключалась в том, что я должен был пойти в свой единственный выходной день туда, куда мне не нужно, куда я идти не хочу. Но затем, я заметил полупустую пачку от макарон, стоявшую в открытой, нижней тумбочке, слева от плиты, куда я обычно ставлю крупы, каши и прочее. Она была достаточно вместительной, и стоило приложить много усилий, чтобы не заметить всё её содержимое. В этот момент я вспомнил, что дома совсем не осталось еды, а на ста пятидесяти граммах макарон я не смогу протянуть целый день. К тому же, мне вечером нужно будет приготовить обед на завтра, помимо сегодняшнего ужина.

- Да, конечно, - ответил я, мысленно составляя в голове список продуктов, которые нужно будет купить по пути домой с вокзала.

- Я в тебе не сомневался, брат. Ты не представляешь, как ты меня выручил. С деньгами сейчас туго, жена сидит дома с ребёнком, а мне с трудом удаётся прокормить их обоих на одну зарплату. Уже всерьёз подумываю о второй работе, другого выхода из ситуации не вижу.

Безусловно, после этих слов я проявил сострадание и оказал столько поддержки, сколько смог для него выделить, не смотря на своё безразличие к чужим проблемам.

Сразу после окончания телефонного разговора, я медленно вернулся в спальню. Взглядом охватил комнату, пристально смотря на каждую деталь, будто в поисках чего-то особенного. Моё внимание привлёк участок обоев, которые отклеились от стены, обнажив часть голого кирпича под ними. Этот небольшой дефект напоминал о несовершенстве, о том, что ничто не является вечным и даже самые прочные стены могут потерпеть поражение со временем.

Подойдя к шкафу, покрытому глянцевым лаком, я наслаждался его тёмно-коричневым оттенком, который напоминал цвет глубокого шоколада. Казалось, что его поверхность таит в себе тайны и истории, будто в каждой прожилке дерева заложена душа. Я протянул руку и мягко прикоснулся к идеально выглаженным, чёрным хлопковым брюкам, которые я подготовил на предстоящий понедельник. Чёрное полотно казалось насыщенным и глубоким, словно смола, притягивая взгляд и создавая ощущение элегантности.

В левой руке я держал белый, вязаный свитер. Он приятно ощущался на коже, будто ласковый прикосновение мягкого облака. Белый цвет символизировал чистоту и свежесть, придавая мне ощущение комфорта и уюта.

В этот момент я ощутил, как каждый предмет, каждая текстура и оттенок окружающего меня пространства переплетаются с моими мыслями и настроением. Каждая деталь придавала моему миру гармонию и полноту, словно капли красок на холсте жизни.

Быстро и решительно, я собрался и взял необходимые деньги с книжной полки, оставшейся нетронутой после переезда предыдущих жильцов. Она стояла там, словно ожидая своего нового хозяина. Одеваясь, я чувствовал, что нахожусь на финальном этапе подготовки к выходу. Практически всё было готово.

Заключительным шагом перед выходом было надевание куртки. Я пристегнул молнию и почувствовал, как она обнимает меня, придавая ощущение защиты и тепла. Это был последний элемент моей нарядной брони перед тем, как переступить порог квартиры.

Я не мог не проверить замок перед уходом, чтобы убедиться, что никакой опасности не грозит моему уходу. Я повернул ключ и ощутил, как механизм срабатывает безупречно, подтверждая свою надёжность. В этот день ничто не предвещало беды. Всё было на своих местах, словно звёзды благополучия выстроились в мою пользу.

С чувством облегчения и некой надежды в сердце, я закрыл дверь за собой, готовый встретить новые приключения и возможности, которые ждали меня за пределами этого жилища.

Одной из моих привычек было закуривать сигарету, уже спускаясь по последним ступеням первого этажа. Я делал это, чтобы предупредить любые попытки ветра помешать моему наслаждению. В то время, когда между губами возникал огонь, а дым обволакивал мою фигуру, я ощущал себя властителем над природой и даже своей собственной судьбой.

Бросая пустую золотистую обёртку на тротуар, я смотрел вдаль, ощущая себя превосходящим обыденность и простоту повседневности. В эти моменты, когда дым взмывал вверх, словно душа, я создавал иллюзию того, что нахожусь на один шаг впереди всего и всех. Но вскоре реальность возвращалась, и я понимал, что это всего лишь иллюзия.

На самом деле, я был далёк от того, чтобы действительно контролировать свою судьбу. Я мог манипулировать мгновением, украшать его дымом и ощущением превосходства, но глубже внутри я знал, что не всегда был господином своей жизни. Было много факторов и сил, на которые я не имел влияния, и которые могли повлиять на мою судьбу. Закуривая сигарету и чувствуя себя властителем, я пытался отвлечься от этих мыслей и ненадолго забыть о реальности, но она всегда возвращалась, чтобы напомнить мне о моей иллюзорной власти.

Когда я вышел на улицу, у меня было привычное желание раскрыть свой чёрный, большой зонт-трость. Однако сегодняшние погодные условия приятно удивили меня и освежили мои глаза. В течение нескольких дней нас накрывали бесконечные дожди, которые создавали угнетающую атмосферу внутри меня.

Однако сегодня всё было иначе. Солнце проникало сквозь облака, освещая окружающий мир яркими лучами. Небо, которое до сих пор скрывалось за серыми тучами, раскрылось во всей своей красоте. Лёгкий ветерок нежно играл с листвой деревьев, создавая музыку природы. Природа ожила и я ощутил, как эта прекрасная симфония вливается в мою душу, распуская угнетение и тоску.

Тоска, подавленность и пессимистический настрой не позволяли мне полностью насладиться простыми радостями жизни, которые заключались в обычных вещах, таких как еда, погода и небольшая сумма денег, которую я сумел накопить благодаря своим ежемесячным зарплатам. Они служили мне карманными расходами, которых не было в моей молодости. Но к моему глубочайшему сожалению, заставлять себя довольствоваться, и видеть в этих обыденных вещах ценности было достаточно трудным и утомительным занятием. Я был слишком привязан к хорошей, солнечной погоде, когда над моей головой расстилалось сине-голубое небо, небольшое скопление белых, словно вымытых в белизне облаков, после туманных, дождливых дней и пение птиц, которое доносилось из ветвей деревьев, располагавшихся на вершине. Всё изнутри расцветало, словно в начале мая, последнего месяца весны, когда макушку моей головы грело яркое, пылающее солнце. По дороге к вокзалу, я, как обычно смотрел на людей, приближавшихся и проходящих мимо меня, сквозь призму своих мыслей. Я чувствовал лёгкость своих движений, плавно приближавших меня к вокзальной площади. И не смотря на то, что город был достаточно маленьким, вокзальная площадь отличалась своей привлекательностью и креативностью архитекторов, в сравнении с другими городами.

На окружности вокзальной площади размещались элегантные скамейки, простиравшиеся на несколько десятков метров. Их изящные изгибы и мягкие линии придавали им грациозность и приглашали людей отдохнуть и насладиться окружающим видом. Сидя на одной из них, можно было полюбоваться широким простором площади и оживлённым движением вокруг.

В самом центре площади возвышался величественный памятник, созданный в честь основания этого города. Он воплощал историю и дух места, олицетворяя силу и прогресс. Скульптурные детали и выразительные формы придавали памятнику величественность и достоинство. Он стоял там, как страж, напоминая каждому о значимости этого города и его историческом наследии.

С наступлением вечера, когда солнце начинало скрываться за горизонтом, вокруг всего места вспыхивали яркие огни гирлянд и фонарей. Их свет играл на фасадах зданий, расцвечивая окружающую обстановку. Волшебное сияние создавало атмосферу загадочности и очарования, словно перенося посетителей в другой мир, где время замедлялось, а мечты становились реальностью.

Вечерний свет подчёркивал красоту архитектуры и деталей, раскрывая их величие и элегантность. Он придавал площади особое очарование, притягивая глаза и вызывая чувство восхищения. Всё вокруг пронизывало чувство магии и романтики, словно каждый момент на площади был уникальным и неповторимым.

Это место, сияющее светом и историей, окутанное гирляндами и фонарями, воплощало сказочную атмосферу, где могли раствориться все заботы и повседневность, и где сердце могло насладиться красотой и вдохновением.

Стоя на перроне, окружённом несколькими сидячими местами, я ощущал неописуемый запах, пропитанный атмосферой грузовых поездов, ожидающих своего отправления. Этот запах смешивался с ажурными мыслями о будущем путешествии, и я чувствовал себя неотъемлемой частью всего этого. В ожидании прибытия нужного мне поезда, каждая минута завораживала меня, заставляя желать остаться здесь и провести оставшуюся часть вечера в этом волшебном месте.

Эти мысли пробуждали во мне множество вопросов. Я не мог понять, как устроена эта система жизни, в которой мы рождаемся, учимся, работаем, довольствуемся малыми остатками свободного времени по выходным, а в конечном счете страдаем от болей и неприятностей в старости, чтобы в конце умереть. Мне казалось, что где-то теряются истинные ценности жизни, которые скрываются за повседневными рутинами и треволнениями.

Хотя я жил неподалёку от этого привлекательного и вдохновляющего места, я не посещал его совсем, и эта мысль вызывала во мне смешанные чувства. Оно было всего в нескольких шагах от меня, но я упускал возможность насладиться его красотой и волшебством. Это привело меня к осознанию того, что время пролетает незаметно, а мы не всегда уделяем внимание истинным прелестям жизни, забывая о важности настоящего момента и наслаждения каждым его мгновением.

Среди перечисленного была эксплуатация человека, формирование его, как робота, но совсем не было времени, отведённого на жизнь и все её истинные прелести, которые от нас скрывают. Впрочем, тогда я этого совсем не понимал и задавался лишь вопросами, но к счастью, всё изменилось.

Поезд медленно подъехал, разорвав плёнку моих погружённых мыслей. Мгновенно осознав, что время наступило, я быстро направился к четвертому вагону, стремясь получить посылку Сергея и выполнить данное обещание.

Между пассажирами, толпившимися у входа, я продирался с целеустремлённостью, отталкиваясь от встречных движений и мимоходом извиняясь за причинённые неудобства. Моё сердце билось с нетерпением, а каждый шаг приближал меня к заветной цели. Подняв глаза, я увидел надпись "4-й вагон" и нахлынуло облегчение.

Скорость моих шагов усиливалась, а волнение нарастало с каждым пройденным метром. Приближаясь к вагону, я взглянул на двери, ожидая их открытия. И тут, наконец, они раздвинулись, пропуская меня внутрь.

Внутри вагона царила особая атмосфера: шелест бумаги, звук разговоров пассажиров, запах новой и старой кожи смешивался с ароматом чая из термосов. Я быстро нашёл свое место, где лежала посылка, и с тревогой и радостью взял её в руки. В этот момент я испытывал смешанные чувства: облегчение от того, что посылка была доставлена в целости и сохранности, и радость от выполнения обещания, которое я дал Сергею.

Моя рука плотно сжала посылку, словно она стала символом моей ответственности и верности слову. Теперь мне оставалось только вернуться на перрон и передать посылку Сергею, с чувством выполненного долга и удовлетворения.

С энергией и определённостью в глазах, я вышел из вагона, направляясь к выходу. Передо мной открылась дорога обратно, и я шёл по ней, полон решимости завершить начатое и доставить посылку в руки Сергея.

По пути к вагону, я нечаянно столкнулся с одним из пассажиров, мужчиной, чьё лицо осталось незримым для меня. Он промчался к входу словно ветер, его коричневый плащ, оттенок которого напоминал жжёную умбру, задел мою руку, в которой я крепко сжимал тлеющую сигарету между пальцами. При столкновении пепел разлетелся в разные стороны, оставив белый след на его плаще.

Это эпизод создал краткий, но загадочный момент встречи, где две непродолжительные секунды пересеклись, анонимностью мужчины и моим собственным удивлением. В то время как он не оказал особого влияния на мой день, оставив лишь воспоминание о мимолетном соприкосновении, этот непредсказуемый миг вселял в меня смесь любопытства и непостижимой притягательности.

Держа посылку, спрятанную за толстым слоем картона, в своих руках, почувствовал сильное желание остаться здесь ещё некоторое время. Направившись к ближайшей скамье на перроне, я заметил ничейный блокнот, который привлёк моё внимание. Вокруг меня не было никого, и табло с оранжевыми светодиодами, отображавшими график прибытия поездов, освещало окружающую обстановку своим ярким и манящим светом, которое слегка осветило правую часть моего лица. На нём было указано, что ближайший пассажирский поезд прибудет к станции ещё не скоро, а это значило лишь одно, что один из пассажиров его забыл. По всей видимости, пассажир уехал на последнем поезде, где была посылка Сергея.

Он был размером в школьную тетрадь и толщиной примерно в шестьдесят четыре страницы, стандартное количество листов, которое делают производители. Вся поверхность обложки была чёрной, словно сажа, его едва можно было заметить в отсутствии дневного света. Я смотрел на него и мысленно был благодарен своему зрению за то, что он смог обнаружить его в полумраке, который царил на улице. Было в нём нечто манящее, что приковывало взгляд и подталкивало взять, спрятать под пазухой, бежать изо всех сил босыми ногами по камням, проплывая реки и озёра, добравшись до самого безопасного места во всём мире. Открыть его на первой странице, проникаясь каждым написанным словом, словно добравшись до самого откровенного, что есть во всём мире: чужих недр души.

- Чёрт с ним, - прошептал я и жадно схватил рукой блокнот, как самое желанное во всей своей жизни.

Я знал, что если этого не сделаю я, то сделает кто-то другой. А ещё хуже, если кто-то из рабочего персонала решит выбросить его.

Не смотря на то, что ранее я никогда не воровал, да и в целом старался не притрагиваться к чужим вещам, я всё-таки смог переступить через этот принцип и ощутить внутри то, чего не испытывал ранее. Я был по уши сыт адреналином, что растекался по всей моей крови. Паника окутала меня, но и она ощущалась в этот вечер по-другому. Все мои чувства и действия заметно отличались от тех, что присутствовали в моей жизни до этого события. И лишь единственное, что не давало покоя – это моя совесть. Каждый раз, когда ко мне приходила мысль о том, что я взял то, что по праву принадлежит кому-то другому – мне становилось плохо. Это привело меня к десяткам глупых, но отнюдь не бесполезных убеждений, что я всячески старался себе навязать. Например, внутри себя я настаивал на том, что это не воровство, а находка, ведь я не знал, кому на самом деле принадлежал этот блокнот до того, как я его взял. Нельзя было отрицать и того, что кто-то намеренно оставил его там, но только цели мне были совсем неясны.

Всё вышеперечисленное придавало уверенности, искусственно очищая совесть и мне этого было вполне достаточно. А коль дело было сделано, предстоял лишь короткий путь до дома.

По пути я решил не заходить в продуктовый магазин, аппетита у меня совсем не было, мною целиком овладело предвкушение, а о завтрашнем дне я и вовсе не думал.

Поднявшись на пятый этаж подъезда, я выдвинул колено к двери, чтобы поставить на него посылку и плотно к ней прижался, пытаясь достать ключ из кармана брюк. Как только я отворил дверь и переступил порог, я бросил посылку на пол, слегка задев её в спешке ногой. Добравшись до кухни, первым делом я выдвинул стул из-под стола, чтобы сесть. Затем я потянулся рукой к углу стола, где обычно стояла пепельница, чтобы передвинуть её поближе к себе, поставил на стол блокнот, зажёг рядом лежавшую спичку и закурил от неё сигарету. Несколько минут я просто сидел, пытаясь найти подходящий момент, чтобы приступить к чтению, но время шло слишком быстро. Сам того не замечая, я попал в ловушку времени, где шёл час за часом.

Ощущая себя в неком бреду и тумане, я пристально вглядывался в окно до тех пор, пока ветер не проник сквозь форточку на кухню, развивая занавес во все возможные стороны. В тот же миг раздался шум проезжающего поезда. Тогда я понял, пора.

Всё то, что жило во мне иллюзиями, было выпотрошено наизнанку той революционной, пробирающей до мурашек ночью. Я был убеждён, как никогда, что это не моя конечная цель жизни, что судьбой мне предначертано нечто большее. Например, той ночью я осознал, что моя страсть к просмотру телевизора - это попытка уйти из реальности, надежда на исчезновение. Я всегда мечтал раствориться и затуманить своё сознание, сбежав от трудностей, идущих за мной по пятам в реальном мире со всем его эгоизмом к живым существам, жестокостью и печалью, которым его обременили мы, люди.

Я долгое время смотрел на то, как счастливо, красиво и богато живут другие, какими их демонстрируют режиссёры во всей красе и пылающей страстью в глазах, стремлением к жизни, в изобилии амбиций. Я также смотрел, как счастливо живут не только богатые, но и бедные, не имея практически ничего, за исключением себя, небольшого количества еды, которое предстоит растянуть на несколько приёмов пищи и самого ценного, что они называли семьёй. А затем, думая о себе, я всё чаще задумывался о том, что же со мной не так, почему я настолько сильно отличаюсь от других людей, живущих вокруг. Этим примером других людей служили актёры телепередач, являющиеся лишь жалким подобием реального, рабочего класса, живущего в грязных, одной ногой уже стоявших в могиле коммуналках. Меня посещали вопросы о том, почему я не довольствуюсь тем, что имею, почему я столь неблагодарен к жизни за то, что у меня было и за то, что у меня есть. Даже с десяток лет назад, когда у меня была семья, я всё также чувствовал себя несчастным, и порой мне казалось, что семья – это круг людей, которые пытаются изменить в тебе то, что когда-то в тебе породили. Они сформировали тебя человеком, который стал для них отражением самих себя – я называю это абсолютной зеркальностью.