28

Они почти бегом поднялись на второй этаж, где была их комната. Нэнси держал его за руку, и это была самая горячая рука, до которой Тони когда-либо дотрагивался. О том, что Нэнси действительно продрог за время совершения ритуала, и речи не шло: по его венам бежал тот самый огонь, который когда-то притянул к себе Тони. Именно им Тони собирался насладиться, открыв дверь, впечатав в нее Нэнси и набросившись на него своими жадными, нетерпеливыми поцелуями.

- Тони, милый... - Успел прошептать Нэнси, когда Тони стянул с него свитер. Изогнулся под его руками, словно дикий виноград. – Давай не здесь. Давай где-нибудь еще.

- Чем тебе наша комната не нравится? – Тони нырнул руками под легкую блузку, которую Нэнси надел под свитер в тайне от всех остальных. У блузки была такая легкая, полупрозрачная ткань, что под ней просвечивали белая кожа Нэнси, темные точки сосков, плавные изгибы тела. Скинул и эту одежду тоже. Вжался губами в подставленную шею, практически лебединую, прикусил слегка кожу.

- Мы успеем тут еще натрахаться. – Нэнси толкнул его в глубь комнаты. Взбил себе волосы на голове. – Пойдем куда-нибудь еще.

- Куда? Там внизу парни Шона полощут, чтобы в чувство привести. Да и кто-нибудь запросто может пойти спать, ведь напротив еще комната Макса и Уилла.

Нэнси медленно приблизился к Тони. Провел руками по его плечам, затем по груди. Приник губами к его губам, целуя глубоко, с оттяжкой, наслаждением. Неторопливо расстегнул на Тони теплую кофту. Вдохнув мускусный запах его тела, захватил зубами мочку уха, играя с ней языком.

От таких ласк Тони уже кипел. Но стоило ему крепче ухватить Нэнси за бедра и прижать к члену, который, казалось, уже готов был прорвать к черту ширинку джинсов, как тот вывернулся из его рук и, хихикая, отбежал к кровати.

- Ты сперва меня поймай, ковбой!

- Натан!.. – Тони рассмеялся. Провел рукой по волосам, пытаясь совладать с желанием, которое еще чуть-чуть и перельется через край, как в закипевшей кастрюле. Горшочек, не вари – горшочек, подожди, не двигайся так соблазнительно, не смотри так призывно. Горшочек, просто дай дотронуться до тебя, дай войти в тебя, дай заполнить тебя собой, дай утолить жажду.

Тони бросился к кровати, но Нэнси был очень юрким и ловким. Он одним махом пересек покрывало и оказался с противоположной стороны, возле окна.

- Ну же, сладкий. – Нэнси провел рукой по своей шее, затем плечу. – Ты разве меня не хочешь?

- А ты подойди сюда, я тебе покажу, хочу или нет. – Тони сделал шаг в сторону. Нэнси не шелохнулся, только прикусил указательный палец, глядя на Тони блестящими, чуть сумасшедшими глазами. Провел рукой по левому бедру, подстегнув этим Тони. Он добрался до окна, но Нэнси снова каким-то немыслимым образом увернулся от его объятий.

- Когда я тебя поймаю, я из тебя дух выбью. – Смеясь, пробормотал Тони. – Попробуй с таким стояком, как у меня сейчас, бегать...

- Да? Может, мне стоит тебе помочь с этой проблемой? – Нэнси сделал пару шагов к двери, отступая от Тони, который направился прямиком к нему.

- Уж будь так добр!..

Желанная цель была очень близко. Вспоминая занятия физкультурой в университете, Тони бросился вперед так быстро, как только позволял ему член, больно упирающийся в тесную одежду. Нэнси засмеялся, а затем нащупал за спиной дверную ручку и вылетел в коридор.

- Натан!.. Ох, ты сводишь меня с ума. – Тони оперся рукой о дверной косяк. На втором этаже было пусто. Вообще, кажется, во всем доме никого не было, кроме них двоих. Из приоткрытых окон на первом этаже слышались пьяные крики и смех – чин славных холостяков уверенно шел по рельсам, словно бронепоезд, сметая на своем пути выпивку, садовые фигурки, и всякую снедь, которая по несчастью оказалась во дворе на его пути. Играла музыка, звенели бутылки. Сейчас в дом никто не сунется.

Пожалуй, можно было поддержать игру Нэнси.

- Милый! – Напомнил о себе тот, опершись руками о деревянные перила лестницы, ведущей вниз. Изогнулся в изящной позе, прогнувшись в спине и по-кошачьи подняв бедра. Провел рукой по волосам, выглядывая из-за плеча на Тони.

Тони побежал к нему, намереваясь сейчас же схватить за локти, втащить в комнату, прижать к двери, и вы*бать так, что у самого искры из глаз полетят. Это было что-то из первобытного чувства, когда добычу нужно вначале нагнать, смять в руках, пересилить ее сопротивление, подчинить себе. Это очень возбуждало. В этот момент Тони действительно понимал того полубезумного Мэнни, которому нужна была подобная разминка. От настолько обостренных ощущений просто сносило крышу.

Нэнси засмеялся, увидев, что Тони направляется к нему. Развернулся и бросился в коридор, который вел к соседней двери и санузлу. Обернулся, не сбавляя темпа, с улыбкой смотря на пыхтящего Тони. И в этот момент столкнулся с Полом, который выходил из ванной комнаты.

Пол невольно схватил его за голые плечи. Его обдало разгоряченным дыханием Нэнси, руки почувствовали горячую, гладкую кожу, под которой в ритм сердцу билась в венах кровь. Нэнси ничуть не испугался внезапной близости. Скорее наоборот – его рука скользнула по груди Пола, а приоткрытые губы дрогнули, словно прося поцелуй. И мгновенно все внутри заполыхало, словно Нэнси своей близостью бросил в нефтяное пятно его сердца горящую зажигалку.

- Боже, Натан!.. – Тони подоспел и схватил Нэнси за руку. – Смотри, что ты натворил.

Эта фраза отдалась в мыслях Пола совсем с другим смыслом. Он мгновенно отошел на пару шагов, поправляя на себе волосы, одежду, очки, чувствуя, как недавний хмель исходит на неосязаемый пар.

- Мы тут это... - Чувствуя, как начинают полыхать лицо и уши, начал мямлить Тони, постепенно отходя все дальше, таща за собой Нэнси. – Переодеваемся, хе-хех.

- Д-да, а мы, я... - Пол повернулся к ванной комнате. Он не знал куда деть свои руки, которые вдруг показались ему слишком длинными, неуклюжими, тяжелыми. – Мы Шона в чувство приводили, и... В общем, Фил там предложил зефирки пожарить. Так что... приходите... э-э-м... когда, ну, когда переоденетесь, в общем.

- О, мы придем, обязательно! – Просиял Нэнси.

Пол рассмеялся, не зная, куда глядеть. Тони, наконец, удалось дотащить Нэнси до комнаты и закрыть дверь.

- Пойдем на улицу? – Сразу спросил Нэнси, когда Тони прижав руку к горячему лбу, устало сел на кровать. – Я люблю жареный зефир.

- Боже, как стыдно... - Тони провел ладонями по лицу, будто стараясь стереть с себя чувство вины. Полу совсем не нужно было все это видеть. Ведь он же коллега по работе, черт возьми!..

- Лапушка, ты чего? – Нэнси отошел от двери и опустился на колени перед Тони. – Не говори мне, что ты сидишь тут и стыдишься.

- Конечно, Натан, как ты себе это представляешь?? Зачем ты вообще сбежал в коридор? А если бы там были другие парни? Ох, они бы своими шуточками свели меня в могилу...

Нэнси прыснул, но потом заставил себя замолчать.

- Тони, милый, ведь здесь же все свои. – Он начал поглаживать через ткань джинсов внутреннюю часть его бедра. – Все понимают, зачем мы с тобой уединились и чем сейчас занимаемся. Да еще и завидуют, наверное!.. Ведь большинство твоих друзей холостяки.

- Ну, у нас тут не Сан-Франциско, знаешь ли... - Тони отвратительно себя чувствовал. Во-первых, у него так стремительно спала эрекция, когда произошла та сцена с Полом, что сейчас, казалось, член сделан из цемента, а яйца так и вообще бетонные, того гляди провалятся в штанины и покатятся по полу, оглушительно гремя на весь дом. Помимо этого, понемногу стал рассеиваться алкоголь, а на смену ему ощерило безобразную пасть похмелье.

- Кажется, тебе хотелось бы там пожить. – Нэнси продолжал свои настойчивые ласки. Тони поморщился, когда Нэнси расстегнул на нем джинсы и приспустил их.

- Давай только нежнее. – Он растянулся на кровати. – С такими сумасшедшими качелями я недолго протяну.

- Как скажешь, сладкий.

Тони полностью оказался во власти Нэнси, его нежных губ, влажного, упругого языка, легких, трепетных и медленных движений вверх и вниз. У Тони не было сил, чтобы сменить позу или пошевелиться: он просто лежал, раскинув в стороны руки, закрыв глаза, проваливаясь в перину блаженства, которое обрело более острые, но не менее сладостные очертания, когда Нэнси мягко, но уверенно ввел в его анус вначале один, а затем второй палец.

- М-м, да, Натан... - Выдохнул Тони, подаваясь навстречу его пальцам бедрами. – Боже...

Прежде Нэнси никогда не брал инициативу, чтобы каким-то способом проникнуть в него. Впрочем, Тони и не настаивал. Но почувствовать сейчас себя в его власти, покориться его ласкам, осознать, что Тони может не только брать, но и принимать – от этого кружило голову лучше, чем от самого лучшего на свете вина. Нэнси крепче обхватил головку члена губами, стал увереннее натрахивать его пальцами. Движения стали синхронными, Тони почувствовал, как вниз по его бедру стекает дорожка слюны, перемешанной со смазкой. Прогнувшись и дрогнув, Тони кончил.

- Ты такой узкий там, сладкий. – Хихикнул Нэнси, забравшись к нему на кровать и обняв. – Я не отважился взять тебя сам. Тебе было бы больно.

Тони закутался в его запах и тепло. Никуда не хотелось идти, хотелось только спать, затем просыпаться от внезапного приступа новой жажды, будить сонного Нэнси, разгонять его дрему поцелуями, вновь наслаждаться им, вновь кончать, затем опять засыпать, и так бесконечно, до утра, до вечера, до следующего столетия.

- Давай никуда не пойдем. – Хрипло предложил Тони, сжав на себе руки Нэнси. – Они скоро пойдут спать. Завтра со всеми увидимся.

Он слышал, как Нэнси разочарованно вздохнул. Разорвал объятья, встал, подошел к окну, чтобы покурить.

- Вечеринка только началась, а ты спать. – Заметил Нэнси, открыв окно. Их комната выходила не на внутренний двор, где сейчас царила вакханалия, а в сторону леса. В свете фонарей были видны лапы гигантских елей, лихие шапки кедров, а дальше за ними – возвышающиеся горные массивы. И над всем этим великолепием – фиолетовая крышка неба, усеянная звездами.

Тони хотел было встать и вернуть себе утраченные объятия, но лень навалилась так, что невозможно было и пошевелиться. Он провалился было в полудрему, но затем проснулся, услышав звук закрывшегося окна. С легким шорохом Нэнси освободился от одежды, надел шелковую ночнушку и забрался к нему в кровать. Снова крепко обнял, прижавшись со спины. Поцеловал в плечо.

- Будешь должен мне зефирки. – Предупредил Нэнси. – Целую кучу!

- Две кучи, милый. – Тони устроился поудобнее, чувствуя, как его переполняет счастье. – Хоть целый зефирный мир для тебя. Только завтра.

***

Тони проснулся первым. Посмотрел на часы: привычка вставать рано на работу знатно портила жизнь – он вставал даже в отсутствии будильника, по внутреннему звонку, и лежал в постели, глядя в потолок и не зная, зачем встал так рано. Но так было раньше – теперь же, встав рано в выходной, он всегда смотрел на Нэнси. Это стало его своеобразным утренним ритуалом. Ритуалом счастливого выходного дня.

Нэнси спал, отвернувшись от него к окну. Черная бретель ночнушки сползла с плеча, сделав его вдвое притягательным, чем прежде. Темные волосы вились на затылке. Тони вспомнил, сколько раз утыкался носом в эти пряди, вдыхая запах волос Нэнси, запах разгоряченного тела поле секса, все еще слыша, как в висках колотится молоточками кровь. Он придвинулся было ближе, но потом остановился. Не хотелось нарушать его невинный покой. Медленно стащил с бедра Нэнси покрывало.

Шелковая ночнушка лежала на его теле красивыми волнами. Подол был украшен кружевом. Сейчас он наискось задернулся, открыв белое бедро, выступы костей таза. Под кожей виднелись синеватые вены. Тони провел рукой по самому краю подола, ощущая прохладу шелка. Нэнси дернулся от невольной щекотки. Повернулся на другой бок и открыл сонные глаза.

– Доброе утро. – Сказал Тони, улыбаясь.

Нэнси улыбнулся ему в ответ, а потом закрыл глаза. Снова заснул. Тони провел рукой по его скуле, вспоминая вчерашний вечер. Дотронулся до губ. Затем вспомнил растерянное лицо Пола, который держал на вытянутых руках плечи Нэнси, и прыснул.

– Чего ты смеешься? – Спросил Нэнси, вновь открыв глаза и щурясь от утреннего света. – Надо мной? Ох, все такое яркое... Задернешь шторы, сладкий?

– Да я просто вспомнил Пола вчера. – Тони встал, чтобы выполнить поручение. – Он так испугался. Как будто никогда мужика не видел голого.

– Мужика может и видел, а меня нет. – Нэнси потянулся, затем натянул сброшенное покрывало. Положил Тони голову на грудь, когда тот вернулся в кровать. – Ему понравилось. Я заметил.

– В смысле? Что понравилось?

Нэнси рассмеялся.

– Я понравился, глупый.

– Да? Ну, я, в общем, не удивлен.

– Было у вас что-то с ним? Он так к тебе тянется.

– Пол? – Тони перестал гладить плечо Нэнси. – С чего ты взял? У нас никогда не было ничего такого. Да и вряд ли будет. Мы с ним одинаковые слишком.

– Разве? – Нэнси хихикнул. Встал, добрался до сигаретной пачки, щелкнул зажигалкой. – Вы разные совсем. Да и неужели ты не видел? Серьезно? Все это время?

– Что не видел, Натан? – Тони все еще непонимающе хмурился. – У нас с ним ничего не было и нет. Что ты себе придумал?

Нэнси затянулся, внимательно посмотрел на Тони. Потом пожал плечами и отвернулся, подошел к зашторенному окну, выглянул на улицу.

- Божечки, Тони, посмотри, как красиво! – Подпрыгнул он, увидев залитый румяным, юным солнечным светом лес. – Какое тут красивое место! И облака такие... такого небесного цвета!.. Сверху синие, а снизу золотистые. Я вчера совсем не заметил.

– Мы поздно приехали, уже стемнело. – Тони подошел к нему, обнял, прижал к себе. – Да, вид отсюда действительно шикарный.

Они постояли, глядя на улицу: на светло-голубое небо и редкие облака, совсем как будто даже летние, подсвеченные золотистыми лучами солнца. Посмотрели на птиц, стаями перелетающие от дерева к дереву. На вековые деревья, раскинувшие ветви далеко в стороны. Все деревья были высокими, как в детстве, когда ты маленький, а мир вокруг тебя – огромный, необъятный, прекрасный.

– Сколько сейчас времени? – Спросил Нэнси, откинув голову на плечо Тони. Тот поглядел на часы в комнате.

– Начало девятого.

– Ох, так рано! Я утром просыпался, примерно в шесть, на улице все еще кто-то сидел.

– Наверное, это Эндрю. Он может грузовик пива выпить, и ничего ему не будет.

– Все будут спать до вечера. Одни мы, как дураки, встали рано.

– Никто нас никуда и не гонит. – Тони провел рукой по груди Нэнси. – Пойдем валяться. Встанем, когда захотим. А можем и вообще не вставать! Ведь у нас куча свободного времени. Никто не указ.

– Ладно, мистер, но не думайте, что я забыла о Вашем обещании дать мне зефир со всего мира.

– Как я могу!.. Воспользоваться доверием такой очаровательной мисс.

– О, мистер, Вы мне льстите...

Они пробыли в постели до одиннадцати, но затем чувство голода заставило их-таки одеться и спуститься вниз в поисках провизии. Очень кстати пришлись печенье и рулет от мамы Тони. Они приготовили себе кофе на кухне, вышли на улицу. Тони ожидал увидеть настоящий хаос почище тех, что оставляют после себя пьяные студенты в мужском общежитии. Но, видимо, Эндрю действительно вчера не спалось, поэтому он прибрался, как мог.

Когда Тони и Нэнси завтракали в беседке, закутавшись в один плед на двоих, из соседнего домика вышел Филипп. Недовольно щурясь на непривычно яркое для такой глубокой осени солнце, он приблизился к беседке.

– Ну что, Ромео и Ромео, - хмуро приветствовал влюбленных он, – сбежали вчера? Вам красную карточку за неспортивное поведение.

– Официальную часть мы честно продержались. – Тони кивнул, улыбаясь. – Будешь кофе?

Филипп взглянул на кофейник, затем поднялся по ступеням к ним в беседку. Сел рядом с Нэнси. Из домика на улицу следом вышли Пол и Эндрю. Эндрю, кажется, все еще был пьян: смеялся слишком громко, шел, покачиваясь. Но не выглядел уставшим.

– Ни в какую не хочет ложиться. – Признался Пол, когда они приблизились к беседке.

– Успею в воскресенье отоспаться! – Ткнул себя в грудь Эндрю. Остановил хитрый взгляд на Нэнси. – О, а вы куда вчера пропали? Вроде переодеваться пошли, как Пол сказал?

– Ага. – Филипп хихикнул, отпивая кофе. – Знаем мы ваши переодевания.

Тони захотелось ткнуть его в бок, но он сидел далековато от музыканта. Нэнси же, смотревший все это время на Филиппа каким-то странным взглядом, внезапно схватил его руки и принялся целовать.

– Фил, ты гениальный музыкант! Ты так вчера играл!.. – Залепетал он в перерывах между поцелуями. – Береги свои руки, они у тебя сделаны из чистого золота!

– Натан!.. – Тони едва не выронил кофейник. – Что ты такое вообще творишь?..

– Нет-нет, подожди, пусть продолжает. – Филипп широко улыбнулся. Перевел торжествующий взгляд на Пола и Эндрю, в глазах которых было одинаковое удивление. – Запоминайте, как надо меня приветствовать! Другое обращение теперь не приму.

– Натан, а ты знал, что я недурно играю на укулеле? – Приосанившись, сразу спросил Эндрю. И сразу протянул к нему свои руки. – Играю даже лучше, чем этот проходимец! Чес-слово!

– Мальчики, да вам нужно целый оркестр организовать! – Нэнси выпустил руки Филиппа, смеясь. Отпил кофе, стараясь избегать взгляда Тони, который прикладывал максимум усилий, чтобы свести для себя в мыслях это все в шутку. – Полли, сладкий, а ты на чем играешь?

– Я? – Пол сорвал с лица очки, резко решив их протереть. – К счастью, ни на чем. Я не знаком с музыкой. Мне она не нравится.

– Ну, милый, ты, наверное, просто неправильную музыку слушал. – Нэнси почувствовал, как толкнул его под столом Тони. Улыбнулся. – У Тони есть чудесная коллекция джазовой музыки. На пластинках! Я ошалел, когда нашел... – Он перевел взгляд в пустую кружку, а затем озарился улыбкой. – Давайте зефир жарить! Обожаю зефир!

Тони не нравилось, каким чрезмерным вниманием окружили Нэнси после этого предложения Филипп и Эндрю. Они соревновались в знаниях о том, как нужно идеально жарить зефир, в том, какие рецепты с жареным зефиром существуют, даже в том, как нужно правильно его есть. А еще он с беспокойством поглядывал на Пола: семена, которые с легкой руки рассыпал в его душе Нэнси сегодня утром, кажется, начали давать ростки.

– Просто так брать и кусать все целиком неправильно. – Читал лекцию Филипп, пока Пол молча разжигал мангал. – Вот Эндрю болван, и ест зефир, как болван.

– Чего это я болван? – Морячок Попайя оглянулся, перестав насаживать на шпажку зефир. – Фильтруй базар, а то на дуэль тебя вызову. На шпагах!

– Надо шкурку снимать языком. – Филипп сделал ему знак «захлопнись». – По кругу. Тогда получится раскрыть зефир целиком, насладиться каждой его частичкой.

– Да ты что! – Нэнси слушал во все уши, хотя Тони догадывался, что он подыгрывает Филиппу. – Никогда так не ел. Я и не знал, что я такой болван в сладостях.

– Попробуй мою методу. – Филипп кивнул, закуривая. – Ну что там, готова артиллерия?

– Да, майн капитан! Ваш кошмар на улице Вязов уже ожидает. – Эндрю растопырил шампуры с нанизанными на них зефиром наподобие киношного злодея.

– Мангалу нагреться надо. – Сказал, отряхивая руки, Пол, вставая. – И не держите долго, а то, как в прошлый раз, помните?

– А что было в прошлый раз? – Нэнси повернул голову к Тони.

– Да парни там передержали немного. – Усмехнулся он. – Зефир расплавился и всю решетку нам уделал. Потом мясо сладкое было, в карамели.

– Так это же даже лучше, как в домах Парижа! Мясо под карамельной корочкой. – Нэнси тоже закурил.

– Да, я так же им тогда сказал. – Подал голос Пол. Потом мгновенно смутился, поймав на себе взгляд Тони и Нэнси. – В смысле, о мясе. Не о Париже.

– Говорил же тебе. – Вполголоса сказал Нэнси, толкнув Тони ногой и переведя хитрый взгляд на Пола.

– Даже если и так, это ничего не значит. – Ответил шепотом ему Тони.

Нэнси прищурился, затянувшись и выпустив струю дыма сквозь ноздри. Пол усердно раздувал угли, пытаясь занять свои мысли хотя бы какой-нибудь работой. Он всю ночь сегодня не мог перестать думать о них, не мог запретить себе представлять их в постели, вместе, обнаженных, красивых, истерзавших друг друга страстью и любовью. Угли раскалялись докрасна и опасно алели, но Пол, не замечая этого, только сильнее раздувал в них жар. К нему торопливо шел Эндрю с партией свежего зефира. Нэнси курил, смотря в их сторону, закинув ногу на ногу. Свободной рукой он легко водил кончиками пальцев по рукам Тони, сложенным на столе. Начинался новый день.