Глава 1. Пролог: Сочинский бриз

Самолёт приземляется в Адлере в десять утра. За иллюминатором — пальмы, море, горы. И температура, от которой питерская куртка становится лишним грузом.

Я снимаю её, засовываю в рюкзак, выхожу в здание аэропорта.

— Эмма! — Кричат из толпы встречающих.

Толян. С плакатом «Эмма — наша гордость». Я краснею, подхожу.

— Ты рехнулся? — Шиплю я.

— А что? Ты лауреат премии «За честность в расследованиях». Гордись.

— Я горжусь. Но плакат — это перебор.

— Лена сказала, что в самый раз.

Лена, конечно. Она и плакат, наверное, заказала.

Мы выходим на улицу. Сочинское солнце бьёт в глаза. Воздух — густой, влажный, пахнет хвоей и морем.

— Красота, — говорю я.

— Да уж, — Толян усмехается. — Только красота эта до добра не доведёт.

— Оптимист.

— Реалист. — Он достаёт телефон. — Ветрова просила передать: фестиваль в отеле «Жемчужина». Регистрация с двух. Церемония открытия в семь. Дресс-код — коктейльный.

— У меня нет коктейльного платья.

— У Лены есть. Она передала с оказией. Висит в номере.

Я вздыхаю. Лена — как заботливая мать, только с чувством стиля получше.

Отель «Жемчужина» стоит прямо на берегу. Белоснежный, с пальмами, бассейнами и запахом богатства. Мой номер — на пятом этаже, с видом на море.

На кровати — чёрное платье, туфли, вечерний клатч. И записка от Лены: «Не позорь меня, Эмма. Ты журналистка года, чёрт возьми».

Я надеваю платье. Оно садится идеально. Туфли — чуть жмут, но терпимо.

В зеркале — не я. Другая Эмма. Собранная, элегантная, почти опасная.

— Ну здравствуй, новая жизнь, — говорю я отражению.

В семь я спускаюсь в бальный зал. Люстры, фуршет, толпа журналистов в дорогих костюмах. Многие узнают меня, подходят, жмут руку.

— О, та самая Эмма! Из Питера!

— «Эмма против всех»? Я читал! Гениально!

— Вы такая смелая! Мы вами восхищаемся!

Я улыбаюсь, киваю, благодарю. Чувствую себя не в своей тарелке. Это не моя стихия. Моя стихия — заброшенные склады и ночные допросы.

Толян подходит, протягивает бокал шампанского.

— Держись, — шепчет. — Осталось три часа.

— А потом?

— А потом — банкет, танцы и ты упадёшь в номер спать.

— Мечта.

Церемония открытия начинается с приветственного слова мэра. Потом выступают организаторы, потом спонсоры. Я почти не слушаю — рассматриваю зал.

И замечаю её.

Женщину лет пятидесяти, в белом костюме, с идеальной укладкой и улыбкой, которая стоит миллион долларов. Она сидит в первом ряду, рядом с мэром. Слушает, кивает, иногда что-то записывает в маленький блокнот.

— Кто это? — Спрашиваю Толяна.

— А ты не знаешь? — Он удивлён. — Алла Михайловна Бережная. Владелица сети отелей «Южный бриз». Почётный гость фестиваля. Спонсор премии.

— Красивая, — замечаю я.

— Опасная, — поправляет он. — Говорят, у неё вся южная элита в кармане. И полиция, и прокуратура, и суды.

— Очередной Морозов?

— Покрупнее.

Я смотрю на неё. Она будто чувствует мой взгляд — поворачивает голову, улыбается. И от этой улыбки мне становится не по себе.

В половине девятого гаснет свет. На сцену выходит ведущий, объявляет лауреатов в разных номинациях.

— И главная премия «За честность в расследованиях» вручается... Эмме Робертс!

Зал аплодирует. Я поднимаюсь на сцену, принимаю статуэтку. Стеклянную, тяжёлую, красиво украшенную.

— Спасибо, — говорю в микрофон. — Я не умею говорить красивые речи. Я умею работать. И я буду продолжать, пока есть несправедливость.

— Браво! — Кричат из зала.

Я возвращаюсь на место. Толян хлопает по плечу.

— Горжусь, Эмка.

Я ставлю статуэтку на стол. Беру бокал.

В этот момент раздаётся выстрел.

Звук резкий, хлёсткий, перекрывающий музыку.

Крики. Люди падают на пол. Я не падаю. Я смотрю туда, откуда стреляли — на балкон.

Там — темнота.

Но я вижу силуэт. Кто-то убегает.

Охрана бежит за ним.

А я смотрю на сцену. На полу, у микрофона, лежит человек. Мужчина в дорогом костюме. Из-под головы растекается кровь.

Ведущий того самого выступления. Спонсор. Я не запомнила его имя.

Толян тянет меня вниз.

— Ложись, дура!

Я не слушаю. Выхватываю телефон, фотографирую.

— Эмма! — Орёт он.

А потом кто-то хватает меня за руку. Женщина. Та самая, в белом костюме.

— Уходите, — шепчет она. — Быстро. Вас убьют следующим.

— Почему?

— Потому что вы видели то, что не должны были видеть.

Она толкает меня к выходу. Я спотыкаюсь, бегу, не оглядываясь.

На улице — сирены, полиция, скорая.

Толян догоняет.

— Эмка, ты цела?

— Вроде да.

— Кто это был?

— Не знаю. — Я смотрю на свои руки. Они дрожат. — Но я узнаю.

Он обнимает меня. Мы стоим под пальмами, слушаем вой сирен и чувствуем запах крови, который уже смешался с бризом.

Фестиваль закончился, не начавшись.

И началась новая война.

Эмма против всех.

Это только начало.