Класс Боли (Домашнее задание не спрашивают)

Вопрос всё ещё горел на странице тетради:
"Кем ты была до того, как стала пустой?"

Я не ответила.
Страница сама перевернулась.
Следующий вопрос был жестче:

"А кем ты старалась быть?"

Я закрыла глаза.
И школа изменилась.

Я снова в старом классе.
Где стены пахнут пылью, ручки текут, а окна никогда не открываются полностью.
За спиной — насмешки. Слева — смех. Спереди — доска, на которой написаны хорошие слова учителя про мою работу.
— Вот посмотрите, как рисует! — говорила она.
И вся комната наполнялась тупым гулом злобы.

Меня не били. Меня разъедали.
Медленно...В глаза — улыбаются, за глаза — рвут в клочья.

Рисунки истоптаны.
Мои тетради разорванны, и один из листов подкинули мне в капюшон с надписью:
"А вот и настоящая ты."

Учителя хвалили...
А это только усиливало ненависть других.

Потом появилась она.
Светлая, яркая, рыжая, с виснушками. Легко входила в толпу и выходила из неё с добычей — довериями, секретами, слабостями.

Она сказала:
— Ты классно рисуешь. А я — классно вру. Будем командой?

Мы стали подругами. Почти два года.

Именно она научила меня смеяться снова.
Именно она рассказывала про людей, которых я не знала.
И именно она первой назвала меня сестрой.

А потом — удар в спину.

Ни причины, ни объяснений. Только слухи.
Шепот в туалете.
Записки на партах:
"Ненормальная."
"Режет себя."
"Здохни."

А главное — она не опровергала.
Она всё это и запустила.

И я…
Я молчала.

Из окна школы я увидела другой дом.
Родной.

Старый диван. Телевизор, на котором ничего нет.
Пыль.
Папа. Мама. Алкоголь.
И я. Между ними.
Как щит.

Я старалась не плакать. Не шуметь. Не лезть.
Но каждый вечер — как на войну.

Мама со стаканом.
Папа с голосом, который превращается в кулак.

Я кричала:
— Перестаньте! Хватит! Пожалуйста!

Но мир не слышал.
Они тоже.

Иногда удары шли мимо. Иногда — прямо в меня.
А брат… он просто исчезал.
Становился тенью. Призраком, который проскальзывает между стенами.

Я — нет.
Я стояла.
Я держалась.

А потом мама уехала.

И стало хуже.

Папа пил в тишине.
Папа бил — без слов.
Папа превращался в чёрную дыру, которая затягивала всё вокруг.
А я пыталась спасти хоть кого-то.

Только себя не успела.

Мне было пятнадцать.
И я просто… не выдержала.

Я начала резать руки.
Мелко. Тихо. Позже и ноги.
Тайно...
Чтобы боль ушла хотя бы на пять минут.

Иногда — обжигала себя.
Чтобы почувствовать себя настоящей.
Буд-то я ещё жива...

Я прятала это под свитерами и штанами.
Под улыбкой.
Под оценками.
Под чужой похвалой.

И никто не видел.
Или делал вид, что не видел.

А потом —
тело не выдержало.
Сознание погасло...

Школа снова ожила.
Я вернулась в класс.
Но теперь — я уже знала, кем была.
И кем не стала.

Тетрадь снова открыта.
Рядом — зеркало.

Я посмотрела в него —
и впервые не отвела взгляд.

Я — пустая.
Я — и порванная.
И я всё ещё здесь.