Глава 6. Кукловод.

💿Песня:
Happy face — Jagwar Twin

Tom's POV:

— Слушай, братан, а тебе не кажется это стрёмным? — мимолётно покосился на меня Винс.

— Давай, не крути, говори как есть, — поторопил я, устраиваясь поудобнее в кресле его колымаги и закидывая кроссовок на торпеду.

— Стрёмная тишина, понимаешь? Ещё вчера за тобой в Японии целая свора гонялась, а сегодня — как будто ты им больше не нужен, — закончил он свою мысль, закладывая руль в поворот.

— Тут сто пудов Изуми руку приложила, — без раздумий выдал я и присосался к горлышку, сделав несколько хороших глотков пива.

— Ты вот так, с ходу, уверенно заливаешь? Что она поимеет, если с тебя розыск снимут? Какой ей с этого навар?

— Огромный, — отрезал я и уставился на полупустую бутылку, покручивая её в пальцах. — Изуми же в курсе, что я свалил только ради Сильвии, чтобы отыскать её. Она до сих пор меня на дух не переносит за старика своего, но сильнее всего бесится из-за того, что я выбрал Рауш, а не её. При этом, у этой девки башню сносит по мне похлеще, чем у моей стервы.

А должно быть с точностью наоборот.

— И что по этому поводу думаешь? — Салливан притормозил на красный, чиркнул зажигалкой и, прикурив, выдохнул дым в приоткрытое окно.
— Расклад-то мутный получается.

Я узнаю имя этой шлюхи и прикончу её. Ты понял меня?!

— Она мне мстить собралась, — я перевёл взгляд на экран блокировки своего телефона, где светилась фотка Сильвии. — И мстить не просто так, а через самое больное.

— Так, стоп. Она серьёзно полезет к твоей невесте?! — Винс тоже глянул на фотографию Рауш и сразу отвёл взгляд. — Братан, ей что, жить надоело — под твою горячую руку лезть? Ты же её порвёшь. Да и потом, она даже имени её не знает, не то что в лицо видела.

— Мозги усохли нахрен?! — я уставился на него в упор. — В интернет со вчерашнего дня вообще не заглядывал?!

— Чего, уже успели поднять какую-то шумиху? — пробубнил Винс, свободной рукой выуживая мобильник из кармана. — Я с утра только за руль и по делам, ещё даже ленту не открывал.

Заголовок: Нокаут в самое сердце: Том Каулитц и его тайная свадьба!

«Вы этого точно не ожидали! Легенда подпольных боёв и человек, определяющий правила игры в Америке, Том Каулитц, завтра скажет «да» своей возлюбленной. Её имя — Сильвия Рауш, и она уже украла сердце самого завидного бунтаря.

В преддверии громкого торжества главная интрига остаётся нераскрытой: как именно зародилась эта запретная любовная история, способная разбить миллионы фанатских сердец?

Тайн больше, чем ответов. Следите за развязкой этой бомбической мелодрамы!»

— Да тут ещё и ваши фотографии прилеплены! — воскликнул Винс, подняв на меня взгляд от экрана, а потом снова уткнулся в телефон. — Мать твою... Эта новость столько шумихи в комментах раздула, все тёлки твоей будущей жене лютой завистью исходят! — он хмуро заблокировал экран и пялился на меня. — Но это же значит, Изуми теперь знает Сильвию в лицо. И что, заявится на свадьбу и снова устроит свой коронный скандалище?

— Её в списке приглашённых нет, — хмыкнул я и допил пиво до дна, швырнув пустую бутылку назад.
— Вместо неё я жду других, куда более интересных мне людишек. Да и сама Изуми догадается не соваться. Учитывая, что она прямо сейчас не выкидывает никаких фокусов, значит, уже проработала какой-то свой хитрый план до последней детали. Теперь только ждёт момента.

— Ей бы давно уже забить на тебя и забыть, — выдохнул Винс и вдавил педаль, когда зажёгся зелёный. — За этой Изуми небось нормальных парней табун бегает, могла бы любого выбрать и не париться. А она всё равно клещом в тебя вцепилась. Прямо как ты в Сильвию. Вы же с ней — полные противоположности, как день и ночь, и именно этим друг друга держите.

— Есть только одна хрень, в которой мы с ней вообще на разных полюсах, — я подался назад, взял с блока новую бутылку пива и снова развалился поудобнее. — Доброе сердце. Вот то, что у неё остаётся неизменным с самого начала. Рауш всё время прётся за какую-то ничтожную справедливость, готова собственную шкуру под удар подставить, лишь бы вытащить чужие задницы. Даже если этих людей вообще в глаза не видела. Вечно думает о ком угодно, но только не о себе.

Однако я лично займусь её перерождением, день за днём выковывая из неё собственное подобие. Я выжгу в её душе последние крупицы того, что глупцы называют "человечностью": эту жалкую сентиментальность, слепую наивность и слабовольную доброту — весь тот никчёмный свет, который делает её уязвимой.

Моя девочка избавится от этих иллюзий и увидит мир моим взглядом. Мы станем единым целым в своём презрении к этому ничтожному миру, и когда трансформация завершится, вместе обратим в пепел и руины ту реальность, которая не принесла нам ничего, кроме предательства и боли.

Они ответят за всё.

───···───

— Каулитц, отлипни уже от телефона, мы на месте, — напомнил Винс, заглушив движок, и глянул на меня с усмешкой. — Ты всю дорогу только и делал, что пил пиво и пялился на фотку своей невесты на экране. Неужто настолько успел по ней соскучиться?

— Пасть зашей, пока не порвал к чёрту, — прохрипел я, сунул телефон в карман, кивая в сторону нужного здания.
— Листинг здесь, как и обещал?

— А то, только нас и дожидается, — подтвердил Винс, натягивая шапку поплотнее.

— Отлично, — ухмыльнулся я и не спеша нацепил чёрные очки.

Накинул капюшон кожаной куртки поглубже, чтобы лишний раз не светить рожей перед камерами, и первым вылез из тачки. Салливан молча шагал рядом. Парковка была забита дорогущими тачками, а у главного входа, ясен хрен, толпился народ. Над дверями горели яркие вывески, музыка долбила так, что басы пробивали даже сквозь стены. Охрана на входе быстро скользнули по нам взглядами. Один чувак кивнул, а второй молча отошёл в сторону, освободив проход. Мы зашли внутрь, и само казино гудело как чёртов улей. Со всех сторон мигали автоматы, звенели фишки, орали игроки, а девчонки у барных стоек заливались смехом.

Я пробежался глазами по залу, фиксируя охрану, все выходы и лица вокруг.

— Ну и где этот петух?! — я снял очки и небрежно прицепил их дужкой на воротник футболки.

— Том, здаров! — донеслось из гущи народа.

Я обернулся на голос и заметил, как Георг, помахивая рукой, пробирается к нам из толпы.

— Давненько ты не захаживал в моё казино, — Георг встал передо мной, широко улыбаясь, и протянул руку.

Мы сцепились ладонями и коротко хлопнули друг друга по плечу.

— Кейс у тебя?

— Ещё спрашиваешь, босс, — хохотнул Листинг, ничуть не смутившись от моего тона, и мотнул головой в сторону лестницы на второй этаж. — Встреча будет в вип-зоне, там потише. Пойдём, поднимемся.

— Томми, да ладно, неужели ты?! — окликнул меня писклявый девчачий голос откуда-то неподалёку.

Из толпы прямиком ко мне подлетела белобрысая Лили, и тут же вцепилась мне в руку, обнимая её.

— Мне так тебя не хватало! — протянула она с откровенным намёком и медленно провела ладонью по моей щеке, а потом спустилась ниже, до самого торса. — Ты не заходил целых три года...

Когда я раньше захаживал к Георгу отдохнуть и расслабиться, моей шлюхой на час тут всегда была эта голубоглазая. Но теперь от её грязных прикосновений меня просто выворачивало, такое отвращение подкатило, что я еле сдерживался, чтобы не отшвырнуть её от себя.

— Если ты прямо сейчас от меня не отвалишь и не закроешь свой паршивый рот, — процедил я, даже не оборачиваясь на того придурка Винса, что схватил меня за локоть, — я не только эти клешни твои пообрываю, но и смазливую харю так разукрашу, что на тебя собаки лаять будут. Считаю до одного. Время пошло.

Лили мигом отскочила от меня, опустила башку в пол и спряталась за спину Листинга.

— Чувак, остынь, — он приобнял эту выдру за плечо, пока та, мелко всхлипывая, уткнулась носом ему в грудь.

— Даже близко ко мне не суйся, ты меня услышала, блять?! — я сделал шаг к этой парочке, но Салливан тут же дёрнул меня назад.

— Пусти нахрен! — рыкнул я уже ему, выдернув локоть.

— Каулитц, тормози! — этот кретин испуганно затараторил. — Нас сейчас срисуют из-за твоих психов!

— Ну глянь, Лили, вот что бывает, когда женщина берёт своего мужика в оборот и включает жёсткий контроль. Он у Сильвии теперь как дрессированный пёсик!

— Ты чё, ублюдок, думал — я твой крысиный шёпот не услышу?! — рявкнул я, окончательно теряя тормоза.

Винс попытался снова меня перехватить, но хрен там плавал. Я рванулся вперёд, отшвырнул от Листинга его подстилку и с размаху зарядил ему прямо в челюсть.

— Так это я, по-твоему, на поводке бегаю?! — я оседлал его сверху, рванул за шмотки на себя и выдал смачный хук по носу, превращая рожу в кровавое месиво. — Дрессированный пёсик, говоришь, козлина?!

— Кончай, Каулитц, ты его убьёшь! — Винс зашёл со спины, обхватил меня за пояс и дёрнул прочь от Листинга, с трудом удерживая меня.

— Свали нахер, или ты следующий ляжешь! — я резко крутанул корпусом, сбрасывая его руки, и опять набросился на Георга.

Этот засранец как раз пытался соскрести себя с пола, сопливя кровью, но я быстро вернул его в исходное положение.

— Живьём его брать надо, хорош! — этот крик Салливана потонул в моём собственном бешенстве.

Я уже вовсю душил этого недоумка, наблюдая, как закатываются его зенки, когда на меня толпой прыгнули. Винс и ещё какой-то хмырь из местных амбалов мертвой хваткой вцепились в мои плечи.

— Я... — Георг надрывно закашлялся, жадно хватая ртом воздух, стоило им наконец оттащить меня в сторону. Его морда, залитая юшкой из разбитого носа, выглядела максимально жалко. А на шее уже наливались багровые синяки от моих пальцев. — Да я же... это просто шутка была! Ты... ты меня чуть не кокнул!

— Шутить со мной вздумал, мразь?! — рявкнул я, дёргаясь в тисках этих дебилов. — Скажи спасибо, что ты в Италии отсиживался, когда мы по телефону базарили, иначе до этого дня ты бы не дожил. Тебя сейчас от смерти отделяет только то, что ты мне для дела полезен. Но если ещё раз откроешь свою пасть в таком ключе — эти козлы тебя не спасут. Живым от меня больше не уйдёшь, сразу в ящик сыграешь!

— Косяк... ляпнул не подумав, босс, — прохрипел он, вытирая рукавом кровь под носом.

Листинг тяжело опёрся на свою девку, которая кряхтела под его весом, но упорно тащила его наверх. Блядский выкормыш даже смотреть в мою сторону боялся, уткнувшись взглядом в пол.

— Лапы от меня убрали! — велел я, резко дёрнув плечами, и эти два идиота тут же отшагнули назад. Я сделал вальяжный шаг к Георгу и посмотрел на него сверху вниз. — Слышь, соберись, тряпка. Чтобы через минуту был на втором этаже. Если опоздаешь — пеняй на себя. Усёк?

— Скоро буду, босс... без проблем, — выдавил из себя этот уродец сквозь хрип. Он судорожно зажимал ноздри рукавом, пытаясь остановить фонтан крови, который заливал ему подбородок.
— Сейчас... только кровь утру и поднимусь.

Я молча пошёл с Винсом к широкой лестнице в дальнем конце казино, но внутри меня всё ещё штормило. Какого чёрта меня так перекрыло от слов Листинга?

Дело не в его бесячей физиономии. Дело в том, что этот индюк ткнул меня носом в правду.

Вчера в клубе пьяная Сильвия сделала меня в два счёта. Я ведь реально вёл себя как послушный пёс, выполняющий любые приказы хозяйки. Она настолько заигралась в свою святую невинность, что специально устроила тот скандал, лишь бы увидеть, как я срываюсь и пускаю кровь. Я чуть труп там не оставил, пока эта чертовка ловила кайф от собственной власти надо мной. Я ведь знал это, был в таком бешенстве, что хотел придушить её... но ей было похрен. Рауш одурманила меня своими прикосновениями и сладким голосом, заставив забыть обо всём. Сделала из меня мальчишку на побегушках.

Но это дерьмо было в последний раз. Я быстро напомню этой шкуре, кто тут у руля.

На втором этаже было заметно тише. Весь тот шум из основного зала доносился сюда уже приглушённым гулом. Вместо толпы тут были бордовые ковры, мягкий свет и целый ряд закрытых дверей вдоль длинного коридора. Прямо у входа в VIP-зону нас уже поджидал сотрудник казино в чёрном костюме.

— Господа, рады видеть вас снова, — он открыл дверь, пропуская нас внутрь.

Я вошёл в просторный зал с шикарной обстановкой, отдельными игровыми столами и баром в дальнем углу.

— Плесни два вискаря и потеряйся, — бросил я бармену, наклонившись ближе к стойке.

Свидетели мне были не нужны, так что парень намёк понял моментально и без лишних вопросов потянулся за бутылкой.

— Ничего себе, ты и на мою долю взял? — удивился Винс, подходя к стойке и оценивающе глядя на два стакана. — Не ожидал, от души.

— Перегрелся, что ли? — я приподнял бровь и придвинул стакан ближе к себе. — Обойдёшься. Эти обе порции мои, чисто нервы подлечить. А тебе не положено. Слишком много болтаешь, придурок.

— Эгоист ходячий, — тихо пробормотал Салливан, с обидой косясь на алкоголь.

— Чего-чего, блять?! — я резко опустил стакан, звонко стукнув им по столешнице после того, как сделал глоток. — А ну повтори свой базар!

— О, глянь, а вот и Георг припёрся! — тут же отмахнулся этот дебил, натянув тупую ухмылку и указывая пальцем в сторону двери.

Я наотмашь врезал ему прямо в физиономию.

— Перевести стрелки не вышло, олух, — бросил я, даже не глядя, как он потирает ушибленную скулу.

Весь мой гнев моментально переключился на Листинга, который стоял на пороге один, без своей девки.

— Не вижу кейса.

— Эй, ты! — Георг резко окликнул одного из сотрудников в коридоре, нервно косясь на мои сжатые кулаки.
— Слышал, что сказано? Быстро принеси сюда!

Минуты через две мужик в чёрном вернулся, неся в руках то, за чем я пришёл. Пока он бегал, я в пару глотков осушил первый стакан, не сводя тяжёлого взгляда с притихшего Георга.

— Сюда неси, — ленивым жестом я подозвал его шестёрку.

Он водрузил кейс на барную стойку и моментально отвалил на безопасное расстояние.

Вот оно, моё сокровище.

Я покровительственно улыбнулся, глядя на матовый алюминий кейса, и не спеша откинул крышку. Плотный поролон внутри бережно удерживал несколько ампул препарата «Нексарон». Вся партия была в целости и сохранности.

— Папашка, ты там, на небесах, не переживай, — достав одну ампулу из поролона, я поднёс её к уровню глаз, любуясь. — Проект «Зеркало» попал в правильные руки. Можешь спать спокойно.

───···───

Частная лабораторная клиника при фарм-корпорации.

Jörg's POV:

Сегодня наконец настал тот самый день «Икс», которого я так долго и с таким нетерпением ждал. Шагая по гулкому, стерильно-белому коридору лаборатории, я высматривал в лабиринте дверей Чэнь Шаолиня. Этот блестящий учёный был не просто моим хорошим другом, но и ключевым звеном в том, что должно было произойти. Мне нужно было немедленно найти его, чтобы с глазу на глаз разузнать, как продвигается подготовка и всё ли идёт строго по нашему плану.

Стоило мне дойти до поворота, чтобы продолжить поиски в другом крыле, как я буквально наткнулся на Шаолиня.

— Йорг! Ну надо же, какая встреча! — старик искренне рассмеялся, поправив халат, который сидел на нём чуть мешковато. — Вот это я понимаю — пунктуальность наоборот. Мы же вроде договаривались на завтрашнее утро, разве нет? А ты примчался в самую полночь.

— Ты же прекрасно меня знаешь, — я слегка похлопал друга по плечу, оценив его неизменное чувство юмора даже в такой час. — Терпение никогда не было моей главной добродетелью, особенно когда речь заходит о финальной прямой. Я решил, что лучше лично убедиться, что всё под контролем. Рассказывай, как продвигается работа над моим сыном?

— Дружище, должен тебе признаться: то, что ты вчера забрал обратно эту белую игрушечную собаку, сильно усложнило нам жизнь, — он развёл руками, вздохнув. — Без этого триггера работать с ним оказалось задачей не из лёгких. Мы полдня топтались на месте, пытаясь нащупать верный подход.

— Мотивом было элементарное нежелание мучить младшего сына, — я со вздохом потёр переносицу. — Билл попросту отказывается спать без этой игрушки. Уж не думал, что любовь окажется настолько маниакальной. Все мои попытки подсунуть ему новые провалились. Я прекрасно понимал, что Тома нельзя разлучать с Биллом, и ментально они связаны, поэтому и принёс сюда его любимую вещь. Но послушай, когда я забирал оригинал, я ведь оставил вам точную копию! Билл к ней даже не прикоснулся. Что с ней не так?

— Понимаешь, Йорг, тут дело в чистой психологии, — старик понизил голос, делясь важным наблюдением. — Твой пятилетний мальчик ведь сразу почуял неладное. Он так прямо и сказал: эта игрушка не пахнет Биллом. А раз нет правильного, привычного запаха — значит, магии не случилось, контакт оборвался.

— Не пахнет Биллом? — непонимающе повторил я, прищурив глаза. — Что за бред, Шаолинь? Какая разница, чем она пахнет, если это визуально безупречная, стерильная копия?

— В том-то и суть, что в этой игрушке мальчик материализовал для себя самого брата-близнеца, — подметил Чэнь, потирая переносицу. — Йорг, мне кажется, ты немного потерял связь с реальностью за время своего отсутствия. Мы подготавливаем его неокрепший организм к первому тестированию препарата ARX-5, который в секретных документах значится как «Нексарон». Идёт уже далеко не второй день исследований — мы бьёмся над этим целых три месяца! Ты бросил нас на начальном этапе и исчез, оставив ценные указания. И вчера требовал, чтобы сегодня мы ввели состав, на разработку и стабилизацию которого у нашей лаборатории ушло три года, пятилетнему младенцу со слабой, глубоко восприимчивой психикой. Побойся бога, Каулитц, это не просто преждевременно, это граничит с катастрофой для его ментального здоровья!

— Я прекрасно знаю, что делаю, — отрезал я, сделав тяжёлый шаг вперёд.
— Это мой сын, и на него у меня огромные, далеко идущие планы, друг мой. Не нужно вмешиваться не в своё дело и уж тем более — учить меня отцовству или жизни. Мои решения не обсуждаются. А теперь давай ближе к делу, у меня мало времени. Вы ввели ему тот препарат сегодня, как я и велел?

— Ты совершаешь фатальную ошибку, — с пугающей уверенностью добавил старик. — Можешь игнорировать мои предупреждения сейчас, но придёт время, и ты вспомнишь этот разговор. Жаль только, что исправить уже ничего будет нельзя. Вводя «Нексарон» на этой стадии, ты запускаешь необратимый процесс. На выходе мы получим не человека с расширенными возможностями, а хладнокровное, изломанное чудовище. Одумайся, Йорг.

— Я задал конкретный вопрос, Чэнь, и жду на него такой же ответ, — я полностью проигнорировал его слова, равнодушно смахнув их, точно назойливую муху. — Вы ввели ему препарат сегодня? Как реагирует его тело? Нам удалось запустить процесс, или организм моего сынишки всё ещё сопротивляется?

— Мы ввели ему первую микродозу... — Шаолинь тяжело опустил плечи.
— Но... результаты уже выходят за рамки нормального. Мне сложно описать это словами. Тебе лучше со мной подняться в архив и отмотать видеозаписи с камер наблюдения из его комнаты за последние два часа. Просто посмотри, как он себя вёл после инъекции... Ты сам всё поймёшь.

Не говоря больше ни слова, Шаолинь повёл меня вглубь коридоров, и я последовал за ним в архив. Там, среди терабайтов скрытой информации, он быстро откопал нужную видеозапись эксперимента. Друг молча указал мне на стул перед монитором. Едва я сел, как он кликнул по файлу, запуская воспроизведение.

22:07

— Мамочка!.. Я к маме хочу!.. — захлёбываясь слезами, кричал Том. Медсестра из последних сил сжимала его в объятиях, пытаясь совладать с его бешено извивающимся тельцем. Том отталкивал её маленькими кулачками и кричал в полную силу детских лёгких: — Отпусти-и-ите... Билл!.. Мне страшно!.. Мне плохо!.. Мама!..

— Малыш, успокойся, — уговаривала она, унося моего бьющегося в истерике сына вглубь палаты, ближе к кровати.
— Ну-ка, ложись. Потерпи ещё немножко!

— Ма-ам! — в абсолютной панике звал мой сын.

Как только медсестра опустила его на кровать, Том упёрся локтями в простыню и поднялся.

— Нельзя пока вставать, лежи! — скомандовала медсестра. Она попыталась зафиксировать его плечи, но Том отчаянно вырывался, переворачиваясь набок и сбрасывая её руки. Силы были на исходе, и она закричала в коридор: — Мэй Лин, помоги мне скорее! Он вообще не слушается!

Только когда в палату вбежала коллега, им наконец удалось совладать с моим бунтующим сыном.

— Шаолинь скоро там прибудет?! — из-за отчаянного сопротивления мальчишки её голос прерывался, пока она обеими руками прижимала к матрасу его брыкающиеся ноги.

— Да, — выдохнула Мэй Лин, крепко удерживая Тома за плечи. — Юнь Си, мы не должны в этом участвовать! В чём виноват этот бедный ребёнок? Он разрывается от плача, хочет домой, к маме и брату, а родной отец запер его тут и использует как подопытного кролика!

— Томми, ш-ш-ш... полежи спокойно, пожалуйста, — Мэй Лин попыталась натянуть на лицо ласковую улыбку, но тут же перевела на коллегу уставшие, покрасневшие от недосыпа глаза. — Отец Тома одержим, он даже учёного ни во что не ставит, Юнь Си! Как он послушает нас, простых медсестёр?! Я больше не могу смотреть на то, как мучается этот малыш... Ты же знаешь, что это за дрянь... Этот состав наполовину состоит из агрессивного нейролептика, который бьёт по психике и вызывает дикие вспышки страха, а остальные пятьдесят процентов формулы направлены на подавление когнитивных функций. А Том же ещё кроха, его психику просто уничтожают!

И тут в камеру вошёл Шаолинь.

— Как он себя чувствует? — коротко спросил он, останавливаясь у самого изголовья кровати.

— Учёный Шаолинь, препарат нужно выводить, прямо сейчас! — сорвалась на крик Мэй Лин, даже не думая отпускать бьющегося в лихорадке Тома. — Посмотрите на него, ему же плохо! Мы потеряем его, если не введём антидот!

— Наблюдение ещё не закончено! — отрезал Шаолинь, поправив очки на переносице. — С момента введения препарата прошло всего пять минут. Я велел перевести мальчика из лабораторного бокса сюда, в его комнату, рассчитывая, что в привычной обстановке он успокоится, но этого не произошло. Нам необходимы эти данные, каждая реакция на счету. Придумайте, как его усмирить.

— Том, маленький мой, взгляни на меня, — Юнь Си осторожно коснулась его мокрой от слёз щеки, пока другой рукой с трудом удерживала его ноги.
— Если ты пообещаешь вести себя хорошо, тётя Мэй Лин прямо сейчас принесёт из лаборатории твою игрушку... твоего Билла. Договорились?

— Она не его! — Том сразу понял, что ему врут, и не поддался на уговоры. Он зарыдал сильнее прежнего, упрямо пытаясь вырваться из захватов. — Папа забрал Билла, у вас его нет!

— Нет-нет, папа уже принёс его обратно! — ласково зачастила Юнь Си, чтобы вернуть его доверие. — Он у нас, правда! Тётя Мэй Лин приведёт его тебе через минуту, если побудешь паинькой и дашь нам тебя осмотреть.

— Правда?.. — всхлипнул он.

— Конечно, малыш, — подтвердила она, и убедившись, что мой малой окончательно перестал сопротивляться, медленно убрала руки от его ног и погладила по колену.

— А минута... это долго? — хриплым от долгих рыданий голоском спросил Том.

Он неуклюже вытер лицо рукавами больничной рубашки, не сводя с Юнь Си умоляющего взгляда.

— До скольких умеешь считать, медвежонок? — поинтересовалась она, придвигаясь ближе к нему.

— Папа... учил до ста, — Том шмыгнул носом, глядя на свои маленькие пальцы.

— Ну надо же, до ста! — Юнь Си растрепала его короткие светло-русые волосы. — Раз ты так хорошо умеешь считать, досчитай до шестидесяти, хорошо?

Том молча, коротким кивком согласился на её условия.

— Идём, Мэй Лин, — заговорил Шаолинь, направляясь к дверям.

Медсестра бросила на Тома последний сочувственный взгляд, и они ушли из комнаты.

— Так болит голова... — захныкал Том, сжавшись на постели и до боли вцепившись пальцами в светло-русые волосы, уткнувшись лицом в подушку.

— Том... — выдохнула Юнь Си, склонившись над ним и мягко поглаживая его по вздрагивающей спине. — Надо ещё немного перетерпеть эту боль, медвежонок.

Нехотя встав с постели, Юнь Си подошла к стоящей в углу тумбе. Она начала прибирать медицинские принадлежности, стараясь не шуметь и то и дело оборачиваясь на моего притихшего сынишку.

Том не сводил глаз с дверей и нервно подёргивал пальцами. Спустя пару секунд он резко затих, и плач оборвался. Будто в трансе, он стал вставать с постели. Коленки подогнулись, он чуть не упал на пол, но успел ухватиться за край кровати, тяжело дыша.

— Том, ну не вставай, я же просила тебя полежать, — рассеянно повторила медсестра, всё так же спиной к нему. Опустившись на корточки, она открыла третий ящик и зашуршала лекарствами, тихо бормоча себе под нос: — Он ведь должен быть здесь... куда я его положила?..

Взгляд моего сына вдруг зацепился за что-то на полу. Он осторожно опустился на колени и заглянул под кровать. Когда выпрямился, в его пальцах был зажат шприц. Отрешённо изучив его взглядом, медленно встал и, пошатываясь из стороны в сторону, двинулся к медсестре со шприцем наперевес.

Растерянность и подступающая паника так сильно сковали Юнь Си, что она совершенно оглохла к тому, что происходило позади неё. Она так и не заметила, как Том подошёл вплотную.

— Обманщица! — проревел он, и в этот же миг острая игла шприца по самую канюлю вошла в шею медсестры.

Юнь Си истошно закричала от неожиданности и пронзительной боли. Схватившись за шею, попыталась обернуться и оттолкнуть его, но Том, потеряв человеческий облик под действием препарата, уже не контролировал себя.

— Вы все врёте! — на его бледном, мокром от слёз личике застыла гримаса слепой ярости.

Не давая медсестре подняться с колен, Том вцепился свободной рукой в её медицинский халат. Он выдернул окровавленную иглу и с нарастающей силой стал наносить удары снова и снова.

Шаолинь дрожащей рукой нажал на кнопку, отключая видеозапись, и тут же закрыл лицо ладонями.

— Достаточно. Думаю, смотреть дальше бессмысленно, — безнадёжно прошептал он, отходя от меня к стене. — Йорг, я ведь предупреждал тебя. Из него вырастет монстр. Том убил Юнь Си... и это только начало!

— Ты же ввёл крошечную дозу! — я рывком встал со стула. — Зачем он её убил, ты у него не спрашивал?!

— Даже микроскопическая доза может стать фатальной для пятилетнего ребёнка, Йорг! — старик резко повысил голос и обернулся, в его глазах стояли слёзы пополам с яростью.
— Разумеется, я допросил его, как только всё утихло! Но этот несчастный малыш воспринял её слова абсолютно буквально. Мэй Лин выполняла моё поручение, немного задержалась в лаборатории и не принесла эту проклятую игрушку вовремя. Когда Том досчитал до шестидесяти, он ждал обещанного. Секундная задержка спровоцировала приступ ненависти, который стал идеальной средой для ARX-5. Агрессия ускорила абсорбцию препарата в кровь, и он мгновенно затуманил мозг мальчика. В ту секунду Том себя не контролировал. Это было непреднамеренное убийство, Йорг, вызванное жутким резонансом незрелой психики и твоей незавершённой формулы!

— Тогда растолкуй мне вот это! — я указал на мониторы. — Каким образом он мгновенно перестал реветь и сопротивляться, стоило вашим людям соврать, что вещь Билла снова здесь и её вот-вот отдадут ему?

— Власть над его разумом имеет лишь человек, от которого он зависим, — сделал он вывод. — Услышав голос самого Билла, увидев его лицом к лицу, или даже если его имя упомянут вскользь, Том готов сделать всё. Препарат заблокировал его собственную волю, оставив доступ только через этот «чёрный ход» — через любовь, привязанность или болезненную зависимость от конкретного человека.

— Так это и есть та самая критическая уязвимость ARX-5, которую мы упустили?! — я резко шагнул к Шаолиню. — Мы потратили годы, вложили миллионы, чтобы создать безупречное оружие, а в итоге его стабильность зависит от какой-то зависимости от конкретного человека? Ты понимаешь, что если эта связь способна блокировать препарат, то весь наш проект находится под угрозой?!

— Значит, проект «Зеркало»... Вот что тебя по-настоящему заботит, — старик перестал сдерживаться. — Научные достижения и секретные протоколы занимают тебя куда больше, чем судьба собственного сына. Ты ведь даже не спросил, как Том себя чувствует! Тебе плевать на его разорванную психику, пока показатели ARX-5 остаются в пределах нормы. Ты готов скормить родному сыну этот адский коктейль ради признания в верхах!

— Да! — сорвался я, и в ту же секунду с силой оттолкнул стул, который с шумом отлетел в дальний угол комнаты. Я тяжело дышал, глядя на ошарашенного друга. — Да, Шаолинь! Этот проект для меня выше родной крови. Мне плевать на Тома. Я слишком много поставил на карту, слишком много усилий вложил в эту формулу, и ты — первый, кто должен меня понять, ведь ты помогал мне строить всё это! Я определил их участь ещё в родильном покое. Том ненавидит меня? О да. Когда он ещё и подрастёт, будет мечтать о моей смерти. Я знаю, какой я отец. Я — дерьмо, а не отец! Терять мне нечего. Так какая разница, зайдём мы чуть дальше или нет?!

— Ты ведь даже не представляешь, как сильно малыш скучал по дому и по семье... — прошептал Чэнь, обречённо качая головой из стороны в сторону. — Он ждал тебя каждый божий день. Повторял мне твои слова о том, что это временно, и что ты скоро заберёшь его отсюда... Чистая, невинная детская душа. Том должен был возненавидеть тебя за то, на какую участь ты его обрёк, за это предательство! Но он не способен на ненависть к тебе. Он всё ещё ждёт своего отца, и ответ на вопрос «почему?» слишком прост: он тебя любит. А ты уничтожаешь эту любовь своими руками.

— Все маленькие дети одинаково наивны и глупы, — я поспешил спрятать чувство вины за привычной маской высокомерия. — Они мыслят категориями «хочу» и «люблю». Хватит лирики, Шаолинь. Что нам нужно изменить в формуле, чтобы убрать эту уязвимость?

— Впрочем, какой толк до тебя достучаться... — Шаолинь безнадёжно махнул рукой и подошёл ко мне почти вплотную, но смотрел исключительно на экраны, где застыли страшные кадры. — Мы оба понимаем, что нам ещё работать и работать. Потребуется ещё не один год жестоких исследований, чтобы добиться хотя бы подобия идеала. А сейчас... Знаешь что, Йорг? Сейчас самое разумное — это не просто приостановить тесты на Томе, а раз и закрыть проект «Зеркало», пока этот ад не выплеснулся за пределы нашей лаборатории.

— Закрыть проект?! — я коротко усмехнулся.

— Я имею в виду — закрыть временно, — добавил старик, наконец посмотрев мне прямо в глаза. — Нам нельзя больше совершать таких фатальных ошибок, Йорг. Как только мы доведём формулу до идеала — возобновим проект. Но я умоляю тебя, пожалуйста, не нужно больше втягивать в эти подпольные игры своего собственного сына! Том ещё совсем мал, дай ему шанс прожить своё детство спокойно и радостно, так, как живут все обычные дети. Если ты так отчаянно заботишься о своём младшем сыне, то почему бы тебе точно так же не позаботиться о старшем? Он заслуживает этого не меньше.

— Значит, таков твой вердикт? — я шумно выдохнул и медленно кивнул собственным мыслям. — Хорошо. Я заберу сына, и мы временно заморозим проект. Но я всё равно займусь Томом, как только ему стукнет десять, и навсегда разрушу их чёртову братскую связь с Биллом. Я должен вести Тома по своей тёмной тропе, а Билла — оставить на светлой. Я не просто так с самого раннего возраста ломаю и пересобираю его: в будущем, когда ему исполнится восемнадцать, он обязан занять моё место и стать новым Доном ордена «Аспид». Даже если с оригиналами бумаг о передаче наследства что-то случится, моя подпись намертво скрепит копии. Я прекрасно знаю, что мне осталось не так много — вокруг слишком много тех, кто спит и видит мою смерть. Ты-то, старик, в свои сорок семь явно меня переживёшь. Поэтому, если я сдохну до того, как препарат будет доведён до идеала, я даю тебе полное право: закрой этот проект раз и навсегда. Но не раньше.

— Навсегда?.. — непонимающе заморгал друг. — Но почему ты так решил?

— Когда Тому перейдёт моя власть, он обязательно попытается под меня копать, чтобы вывернуть наизнанку все секреты, которые я так тщательно скрывал от мира, — с абсолютной уверенностью заявил я. — Но слушай меня внимательно, Шаолинь. Том никогда, слышишь, никогда не должен узнать об этом месте и проекте «Зеркало». Сейчас он слишком мал, детская психика со временем сотрёт все эти травмирующие воспоминания. Но если повзрослевший Том выйдет на тебя, если узнает, что ты и твоя команда помогли мне разработать ARX-5 ради проекта «Зеркало», чтобы выпустить наружу внутреннее зло, плодить психопатов и погрузить Америку и другие страны в первобытный хаос — пути назад не будет. Том развяжет войну из мести за своё сломанное детство, а в процессе — сам превратится в главного монстра этой корпорации и упиваться этим станет.

— Если понадобится, я соберу вещи и уеду из Америки, — согласился он, тяжело опустив голову. — Ты прав, дружище... Страшно даже представить, какой ад разверзнется, если взрослый Том вернётся к истокам и возобновит проект «Зеркало». Тебе может быть трижды плевать на него самого, на его сломленную детскую душу, но ты — создатель этой формулы. Ты лучше меня знаешь, какой кошмарный путь его ждёт в будущем.

— Раз мы всё решили, — подвёл я черту под нашим разговором и поправил манжеты пиджака. — Покажи мне, где сейчас Том. Я заберу его домой.

— Малыш, должно быть, сейчас крепко спит, — предположил Шаолинь.
— Сразу после того ужасного инцидента мы экстренно провели детоксикацию и вывели остатки препарата из его организма. Но он никак не мог успокоиться, сильно капризничал и плакал, так что нам пришлось вколоть ему дозу седативного. Сейчас его нервная система должна восстанавливаться.

— Веди меня к нему, — отрезал я, двигаясь к выходу из архива.

Шаолинь молча зашагал впереди меня по лабиринту подземных переходов. Мы спустились в самый изолированный сектор корпорации. Он приложил карту к электронному замку, и тяжелая герметичная дверь открыла доступ в комнату наблюдения.

Прямо перед нами была огромная стена из одностороннего стекла. Мы могли видеть всё, что происходит внутри стерильного бокса, оставаясь в тени. Я подошёл вплотную к этому зеркалу и скрестил руки на груди, вглядываясь вглубь полутёмной палаты. Том лежал на узкой медицинской кушетке, опутанный тонкими проводами датчиков, которые тянулись к приборам на стене.

Шаолинь сел за пульт управления и быстро застучал по клавишам, проверяя показатели жизнедеятельности на мониторах. На экранах поползли рваные зелёные линии пульса и мозговой активности.

— Показатели выравниваются, но химия всё ещё держит нервную систему в крайнем напряжении, — подметил друг, не отрывая взгляда от графиков. Затем он посмотрел на стекло, за которым неподвижно застыл мой сын. — Том не спит, Йорг. Седативные его не взяли до конца. Тело расслаблено, но разум предельно сфокусирован на чём-то.

Оставив Шаолиня у мониторов, я открыл магнитный замок. Дверь бокса открылась, впуская меня в холодное пространство. Я переступил порог, а Том даже не вздрогнул от шума открывшейся двери. Он продолжал неподвижно лежать на кушетке, уставившись в белый потолок, но когда я сделал три шага вглубь палаты, его бледное личико медленно повернулось в мою сторону.

— Уходите... — сквозь силу выдавил из себя Том.

В полумраке комнаты он, видимо, совсем не разглядел моего силуэта и принял меня за кого-то другого.

— Надо же, выставляешь за дверь собственного отца? — я ехидно растягивал слова, неторопливо приближаясь к изголовью. — Как некрасиво, мальчик мой... но я не сержусь. Я ведь пришёл сюда для того, чтобы забрать тебя обратно, домой.

Меня совершенно не тронул его слабый, беззащитный вид, и резко сорвал датчики с его висков и тела. Приборы за стеклом тут же противно и монотонно запищали, фиксируя обрыв связи. Сынок резко вздохнул и наконец сфокусировал взгляд на мне.

— Билл места себе не находит, — добавил я, зная, по какому триггеру нужно ударить, чтобы заставить его подчиниться без лишнего шума. — Так что поднимайся.

Наблюдать за ним в этот момент было даже забавно. В его глазах тут же блеснули слёзы, прочертив мокрые дорожки по бледным щекам. Он отчаянно пытался что-то сказать, но спазм перехватил ему горло, а губы лишь предательски задрожали. Поняв, что говорить бесполезно, Том послушно сел на кровать.

— Давай только без этих слёз, — недовольно поморщился я, когда малой беззащитно протянул ко мне свои дрожащие ручки. Я легко подался вперёд и поднял его, прижимая к себе. — Ты же прекрасно знаешь, Том, я терпеть не могу эту твою слабость и нюни.

Но, как и следовало ожидать, совладать с собой он не сумел. Сын зарыдал в голос, утыкаясь лбом в моё плечо. Его руки скользнули под мой распахнутый пиджак, судорожно сжимая в кулачках ткань рубашки.

Тяжело вздохнув от этой истерики, я обернулся к Шаолиню. Удерживая сына, я второй рукой выразительно развёл в сторону:

— И как мне быть?!

— Поговори с ним, — легко расшифровал я его жесты.

Я чувствовал себя полным дураком и совершенно не понимал, какие слова нужно подбирать к собственному сыну.

— Ну тише, всё, сынок, прекращай, — я слегка похлопал его по содрогающейся от плача спине. — Папа здесь, папа рядом. Ты в безопасности, сынок. Тебе нечего бояться, пока ты со мной.

Это была плохая идея. От моих успокаивающих слов его истерика лишь набрала обороты. Сын зарыдал ещё отчаяннее, содрогаясь в моих руках, и крепче прижался ко мне.

Чёрт возьми!

Продолжая баюкать рыдающего Тома, я вскинул голову и яростно зажестикулировал в сторону стекла:

— Я только сильнее довёл его!

— Продолжай! — старик лишь требовательно качнул ладонью.

Теперь эту карту раскаявшегося отца нужно разыграть безупречно.

— Ты знаешь, сынок, а ведь мне очень тебя не хватало, — выговорил я, фальшиво вздохнув, и мягко провёл ладонью по его коротким волосам.
— Ты уж прости своего старика за то, что заставил так долго ждать. Мой бизнес отнимает всё время, я буквально сгораю на этой работе, ты же знаешь... Но я здесь, с тобой.

— Па-па-а-а... — дрожащим голоском протянул Том, покрепче перехватывая меня за шею и утыкаясь носом куда-то в воротник. — Я тоже... тоже скучал по тебе, по маме, по Биллу... очень-о-о-очень! Я ве-верил, что... что ты придёшь и... и заберёшь ме-меня, что ты не мог обо мне забыть! Мне было страшно... Я-я так боялся! Те плохие люди, они... причиняли мне боль... Я не понимаю, что они со мной сделали, пап...

— Всё самое страшное уже позади, — тихо прошептал я, прижавшись щекой к его макушке. — Больше ты в это ужасное место не вернёшься, я тебе это обещаю, сынок. Но сейчас — довольно слёз. Прояви характер. Ты ведь у меня сильный мальчик, а сильные не плачут.

Естественно, мгновенно слёзы не высохли, и мне пришлось ещё немного постоять на месте, баюкая его в объятиях. Чтобы он выглядел по-человечески, перед уходом я переодел его в светло-серый костюм — кофту с рисунком мультяшной обезьянки и трикотажные штаны ей в тон. Том ни на секунду не хотел отпускать меня и снова попросился на руки. Пойдя у него на поводу, я подхватил его. На этот раз затих, уткнувшись мне в плечо и лишь изредка тихонько шмыгал носом, пока мы шли к выходу.

На дворе уже стояла кромешная ночная темнота, заметно посвежело. Ощутив эту резкую прохладу, я поспешил в сторону парковки, крепче прижимая к себе сына. Остановившись у своего автомобиля, я свободной рукой открыл заднюю дверь. Замер на секунду и присмотрелся к его лицу, чтобы убедиться, что он наконец-то заснул.

Я проник в полумрак салона, и попытался бережно отцепить малого от себя. Тут же выяснилось, что он до сих пор судорожно сжимает в кулачке ткань моего пиджака на плече. Рисковать не хотелось — начни я разжимать эти крепкие пальцы, он проснётся, и всё пойдет по новой, а я и так едва утихомирил его.

Пришлось действовать хитрее. Я осторожно опустил его на спину и, совершая максимально медленные, плавные движения, прямо так стал стягивать с себя пиджак. Оставив одежду в его судорожно сжатых пальцах, я бережно укрыл его ею вместо одеяла. Тихо закрыл дверь автомобиля, оставив спящего сына внутри, отошёл на пару шагов и закурил.

Что ж, правила игры меняются. Ближайшие пять лет мне придётся относиться к нему точно так же, как отношусь к Биллу. Шаолинь действительно оказался прав. Нажми я чуть сильнее, мелкий бы просто не выдержал. Ещё месяц такого прессинга, и я бы похоронил своего ребёнка. Я обеспечу ему покой. Дам ему выдохнуть и не буду вмешиваться в их связь с Биллом, пока им не исполнится по десять лет.

Том пока ещё слишком чистый, доверчивый мальчик с добрым сердцем. Но реальность, в которой ему предстоит жить, соткана из зла, грязи и насилия. С его нынешним характером там не протянуть и дня. Я должен выжечь из него эту слабость.

Чем раньше он снимет розовые очки, тем больше у него шансов уцелеть.

───···───

— Винс, — скомандовал я, дожидаясь, пока он подойдёт ближе к стойке. Я бережно передал ему ампулу, проследив, чтобы он надёжно её спрятал. — Отвези это ко мне на хату и отдай Ивоне. Она в курсе, что с этим дерьмом делать. Давай, одна нога здесь, другая там.

— Понял, — буркнул Салливан, и поплёлся выполнять поручение.

Сделав вид, что мне скучно, я достал телефон и открыл скрытую утилиту видеонаблюдения. Вывел на экран камеры из дома. И надо же было такому случиться прямо сейчас — в режиме реального времени я созерцал, как Сильвия, словно ищейка, крутится в моей гардеробной. Вот она надавила на раму, зеркало плавно отъехало в сторону, и моя кукла шагнула внутрь тёмного проёма.

Какая послушная девочка. Всё делает именно так, как я и рассчитывал. Пусть полюбуется на то, что я от неё скрывал. Пусть наконец узнает, кого я держу взаперти. Раз уж ей так нравится играть в детектива.

Сюрприз, который я приготовил для них обоих на эту ночь, превзойдёт все её ожидания.

— Том, — подал голос Георг, убирая мобильник в карман пиджака. — Он приехал. Находится внизу. Звать его сюда?

— Давай, зови, — я заблокировал телефон, защёлкнул замки кейса и придвинул к себе второй стакан.

Минут через пять один из сотрудников казино притащил этого типа прямо к стойке.

Идеальная новая пешка для моей партии, которую я как раз собирался разыграть.

Я не дал ему раскрыть рта, чтобы представиться.

— Густав Шефер, верно? — протянул я, поднося стакан к губам и делая глубокий глоток.

— Зачем я вам понадобился, Том Каулитц? — брюнет поправил свои очки.

— Ты сам догадываешься, зачем, — я медленно отодвинул недопитый стакан в сторону и подался вперёд, опершись на стойку. — Так что давай, не делай из себя дурака. Ответь мне кое на что: как долго ты уже протираешь штаны, работая на этого ублюдка?

— Уже четыре года, — после короткой паузы ответил Густав.

— Ну просто великолепно, — я лениво побарабанил пальцами по алюминиевой крышке кейса. — Значит, ты у нас правая рука этого придурка. Была. Потому что с этой самой секунды ты пашешь исключительно на меня. Так что открывай уши, слушай внимательно и чётко следуй моему плану, если хочешь остаться в живых.

───···───

Sylvia's POV:

Я уже сбилась со счёта, какой круг нарезаю по спальне. Господи, я просто не знаю, что делать... за что хвататься? Как мне вытащить Найджела из этого ада? И смогу ли я вообще сделать хоть что-то против такого чудовища, как Том?! Он хладнокровно убил Дэмиана, но почему-то оставил Найджела в живых...

От этого дерьма за версту несёт смертельной ловушкой.

Если все остальные — просто его должники, то почему он их не убивает? Зачем ему этот конвейер из пыток и истязаний? Чего он этим добивается?

От мыслей и вопросов, на которые у меня нет ответов, голова взрывается от боли. А ведь мне ещё категорически нельзя стрессовать — любой сильный срыв моментально ударит и по моему физическому здоровью, и по остаткам психики. Но как, чёрт возьми, оставаться спокойной в этом кошмаре?!

От внезапного стука в дверь я вздрогнула. Поспешно вытерла мокрые щёки, судорожно вздохнула и попыталась взять себя в руки.

— Ивона... это ты?

— Да, мэм, — я уловила в её интонации что-то отчаянное, хотя, возможно, мне просто почудилось. — Могу ли я войти?

— Конечно, — разрешила я и присела на кровать, сцепив руки на коленях.

Дверь спальни тихо скрипнула, и в комнату вошла Ивона.

— Что это и зачем? — я во все глаза уставилась на медицинские расходники на подносе.

— Маннитол, — она избегала моего взгляда. — Он нужен, чтобы уменьшить отёк мозга и снизить внутричерепное давление.

Странно всё это. Сначала тревожные нотки в голосе, теперь она не может смотреть мне в глаза...

— Ивона, — я чуть прищурилась, стараясь говорить ровно. — Ты вся как натянутая струна. Что стряслось?

— Всё в порядке, мэм, правда! — нервно рассмеялась она и торопливо покачала головой. — Ничего серьёзного не случилось. Просто... сегодня выдался очень тяжёлый день, я немного вымоталась. К тому же соседи мне сообщили, что мой племянник заболел, и я теперь места себе не нахожу от переживаний. А до конца смены ещё далеко, поэтому я пока не могу вернуться домой и побыть рядом с ним. Вот и сама не своя немного.

— Вот оно как... — нехорошее предчувствие всё равно не отступало.

— Прошу вас, лягте на кровать, — попросила она, положив поднос на прикроватную тумбочку.

Я не торопясь легла на спину, а Ивона принялась обрабатывать мою кожу.

— Ивона, — я проводила взглядом шприц в её руках. — А у тебя есть опыт в этом? Ты умеешь ставить уколы?

— Разумеется. Я раньше работала в клинике и не раз ставила внутривенные и внутримышечные уколы. Всё под контролем.

— Хорошо, — я доверилась ей.

Ивона сосредоточилась и аккуратно сделала мне укол в вену. Когда лекарство полностью вошло, она плавно перекрыла систему, извлекла иглу и сразу прижала место укола ватным тампоном, фиксируя его пластырем.

— Отдыхайте, мисс Рауш, — пробормотала Ивона, чуть отступая от кровати и убирая использованные материалы на поднос.

Ловя её взгляд, я заметила влажный блеск в глазах. У меня на языке уже вертелся вопрос, я хотела убедиться, что всё точно в порядке, но Ивона слишком быстро скрылась за дверью.

Она делится со мной далеко не всей правдой.

Спустя пару минут сердце бешено заколотилось о рёбра, разгоняя химикат по телу, а во рту появился отчётливый металлический привкус. Земля ушла у меня из-под ног, хотя я продолжала лежать. Стены комнаты начали странно вибрировать, я потеряла контроль над собственным разумом: воспоминания и потаённые страхи стали вспыхивать перед глазами яркими, болезненными вспышками.

───···───

— Чёртова букашка, пришибу на месте, — заплетающимся языком пробормотала моя вдрызг пьяная мать. Она разбила бутылку о край стола и, сжимая в дрожащей руке опасное стеклянное горлышко, наставила его прямо мне в грудь. — Где бабки, а? Куда ты девала то, что тебе вчера моя подружайка притащила на девятый день рождения?!

— М-мама... — из-за подступающих к горлу рыданий мне отчаянно не хватало воздуха, а тело сковал парализующий ужас. — Я не тратила их на игрушки... Я пошла в аптеку с бабушкой Альмой и купила тебе лекарства для сердца. Ты же не лечишься, а у тебя постоянно одышка, я испугалась...

— Дрянь какая! — раздался мой тихий писк, когда она грубо схватила меня за ухо и заставила согнуться, приблизив рваное стекло почти к самому зрачку. — Да мне плевать на моё сердце, ты слышишь?! Сколько раз тебе говорить? Все свои деньги приносишь мне, ты не имеешь права открывать свой рот и распоряжаться ими! Я и так скоро сдохну, туда мне и дорога!

— Мама, не говори так... пожалуйста! — взвизгнула я, когда она крутанула моё ухо ещё сильнее.

Колени подкосились, и я едва не осела на пол, удерживаемая только её мёртвой хваткой.

— Страшно, доченька, да? — издевательски расхохоталась она, с наслаждением наблюдая за моими слезами. — Бабка Альма тоже на ладан дышит. Ты ведь поэтому не хочешь, чтобы я подыхала? Просто не знаешь, кому на шею сесть, когда меня не станет? Переживаешь, что никто больше тебя, такую правильную, терпеть не будет?

— Всё совсем не так, как ты думаешь, мамочка! — сквозь силу выдавила я.

Мать нехотя опустила руку, убирая смертоносный осколок от моего глаза. Захлёбываясь от рыданий, я попыталась докричаться до её остатков разума:

— Мне до сих пор не хватает папы... Если и ты и бабуля меня оставите... я не вынесу этого, я не смогу жить! Что бы ты ни творила, как бы сильно меня ни презирала, ты моя мама. Я люблю тебя и безумно боюсь потерять!

— Надо же, любит она меня, — мать противно рассмеялась и резко потянула меня за волосы вверх. — Какая же ты глупая, Сильвия... Поразительно. Ты мне не нужна, запомни это хорошенько! Я терплю тебя только потому, что через несколько лет, как подрастёшь, я продам тебя какому-нибудь богатому кошельку. Ты это сейчас услышала, и что? Всё равно любишь? Из-за тебя твой папаша меня бросил! Родила бы я мальчишку — он бы никуда не делся. А из-за тебя он сбежал, заблокировал все номера, исчез! Ты поломала мне всю жизнь, ты — моя главная ошибка! Жаль, что я не избавилась от тебя ещё в утробе!

───···───

— Заткнись, хватит, старая карга! — закричала я, в ужасе подскочив на постели.

Дрожь била крупной содрогающей волной, слёзы обжигали тёплые щёки. Вцепившись пальцами в волосы, я сжимала пряди до крика.

Ивона... Эта мразь явно мне ввела какое-то дерьмо. Организм разрывало на части, но хуже всего была волна бешеной агрессии, которая затапливала сознание. Я перестала принадлежать себе. Поддавшись какому-то слепому импульсу, я поднялась на ноги, но тут же дикое головокружение едва не сбило меня с ног. Схватившись за тумбочку, я устояла. Тяжело дыша, превозмогая слабость и тошноту, я медленно поплелась к выходу.

Шаг за шагом я пробиралась по мрачному коридору, используя стену как единственную опору. Единственное, что меня удерживало на ногах — это грёбаное желание найти Ивону. Проверив второй этаж и убедившись, что этой сучки здесь нет, я двинулась дальше. Путь лежал вниз и я заставила себя потащиться к лестнице.

— Менса! — во весь голос позвала я, резко затормозив посреди пустой гостиной.

Вместо ответа из глубины дома донёсся звук разбитого стекла. Он исходил прямиком из кухни.

Она там.

Кое-как добравшись до кухни, я зашла внутрь. Ивона стояла у раковины спиной ко мне. Вокруг её ног валялись осколки разбитого стакана. Она остолбенела, боясь сделать даже малейшее движение.

— Эй! — я сделала ещё шаг и хлёстко щёлкнула пальцами. — Ко мне повернись!

Издав прерывистый всхлип, она медленно обернулась. В тусклом свете кухни я увидела её опухшее от слёз лицо и заплаканные глаза. Эта ведьма, которая только что пичкала меня дрянью, теперь дрожала передо мной как побитая псина.

— Мисс Рауш... — пролепетала она, сжимая дрожащие пальцы. — Прошу ва-вас, простите м-меня... Я знаю, что не заслуживаю прощения, н-но я действительно не хотела причинять вам вред! Меня за-заставили... Я была в-вынуждена это сделать!..

— Я думала, мы нашли общий язык, — губы растянулись в безумной улыбке, пока я сокращала расстояние до чёрного мраморного стола. — Я ведь доверилась тебе, Менса... А ты просто использовала мою доброту. Как банально.

— Мисс Рауш... — она заметно занервничала, проследив за моим взглядом, застывшим на подставке для ножей.

— Маннитол, значит?.. — я приблизилась и опёрлась о столешницу. Схватив большой нож, я принялась хаотично вертеть его в руке, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на лезвии. — Но почему мне из-за него стало так хреново? Рассудок плавится, внутри всё горит... Так ведь быть не должно. Что ты со мной сделала, зараза?!

Я рванулась с места и ударила её ногой в живот. Ивона повалилась на пол, издав истошный вопль, когда тело всей массой припечаталось к рассыпанным осколкам.

— Ты в этом виновата! — нависнув над скулящей на полу тварью, я высоко занесла нож. — Сдохни!

Она вскинула трясущиеся руки, перехватив моё предплечье, и попыталась заблокировать удар. Остриё застыло всего в нескольких дюймах от её груди.

Внутри меня не осталось ни капли сочувствия, вколотая дрянь окончательно отключила тормоза. Обнажив зубы, я смотрела на её жалкие попытки защищаться. Я просто хотела, чтобы она сдохла под моим ножом. Но ей всё же удалось резко дёрнуть мою руку вбок, сбивая прицел. Лезвие ушло в сторону, но я успела порезать её форму и полоснуть сталью по плечу.

Ивона с силой оттолкнула меня, выигрывая себе секунды. Судорожно прижимая ладонь к сочащейся кровью ране, она, сильно шатаясь и задыхаясь от боли, бросилась вон из кухни.

— Куда это ты?! — сучка пыталась сбежать, но я лишь проводила её бегство безумным взглядом. — Я с тобой ещё не закончила!

Ну что, мой черёд водить в этих прятках? Когда на кону стоит не просто «чай-чай-выручай», а собственная жизнь, игра сразу играет совсем другими красками.

Первый этаж оказался бесполезен — кладовые, прачечная и её комнаты были пусты. Ивона сбежала наверх, но я не собиралась загонять её в угол слишком быстро. С тихим смешком я подкинула нож в воздух, перехватила его за рукоять и начала подъём на второй этаж.

— Ивона-а-а, — громко, нараспев позвала я, наслаждаясь тем, как испуганно, должно быть, сжимается сейчас её сердце. — Я продолжаю тебя искать!

Чтобы нагнать на неё ещё больше страха, я подошла к колонне и начала выстукивать рукояткой ножа рваный ритм.

— Надеюсь, ты спряталась так хорошо, как только могла!

Размеренно шагая по коридору, мой выбор пал на библиотеку. Я вошла внутрь, держа нож наготове. Продвигаясь понемногу я прочёсывала это тёмное, пропахшее книжной пылью пространство.

— Прячешься тут? — негромко спросила я, медленно двигаясь между массивными стеллажами.

Я вела лезвием ножа по корешкам книг, проверила место за тяжёлыми бархатными шторами, заглянула под массивный письменный стол, даже обошла по периметру громоздкие шкафы.

Ивоны здесь нет.

На выходе из библиотеки я резко затормозила, едва не выронив нож. Из полумрака на меня шёл доберман. На мгновение я даже забыла об этой шмаре Ивоне. У Тома есть собака? Очередной его секрет.

Никакой паники... странно. Мой одурманенный дрянью разум словно отключил эту функцию.

Когда-то я бредила этой породой, но прекрасно понимала, что со своей вечной занятостью только сделаю такую собаку несчастной. Это же не просто питомец — это машина, требующая железной дисциплины и кучи времени. Но сейчас, глядя на него, я испытала странный восторг. Опустив нож лезвием вниз, я пошла прямо к нему, не отрывая взгляда от его чёрной, угрожающей морды.

Мы остановились в паре шагов друг от друга. Пёс не стал рычать или бросаться на меня, несмотря на то, что в моей руке всё ещё был зажат нож. По его мощному, напряжённому телосложению и умному, фиксированному взгляду было сразу видно: он безупречно дрессирован и обучен охране. Настоящее профессиональное оружие. Доберман Тома не нападал без команды.

— Приветик, малыш, — я села на пол, поджав под себя ноги, и спрятала нож за спиной. — Какой ты большой и красивый... А ведь не зря говорят, что питомцы похожи на своих хозяев.

Пока одна моя рука прятала за спиной острое лезвие, вторая мягко оглаживала мощную шею пса. Доберман замер, позволяя себя касаться. Я смотрела на него снизу вверх, заворожённо любуясь им.

— Интересно, какое имя дал тебе Том, — задумчиво протянула я, склонив голову к плечу.

Хочешь знать правду? Ладно. Он сдох! Его похоронили вместе с моим Сайрусом. Когда убили моего первого пса, они убили и того сопливого Тома, который верил в сказки. С того дня я больше не чувствую ничего, кроме желания уничтожать.

— Сайрус? — я произнесла это имя полушёпотом, но была абсолютно уверена, что Том назвал его именно так.

Пёс завертел хвостом, смешно припал на передние лапы в игривом поклоне и преданно заглянул мне в лицо.

О да, детка, я чертовски хороша! Стопроцентное попадание в яблочко.

— Сайрус! — рассмеялась я и, подавшись к нему, обвила свободной рукой шею. — Я знала, мой хороший мальчик! Я знала, что твой хозяин назовёт тебя именно так. Мы с ним слишком хорошо понимаем друг друга. Том ведь говорил обо мне, правда? Ты знаешь, кто я!

Если здоровяк признал меня хозяйкой по имени, значит, Том действительно вложил в его дрессировку приказ защищать меня.

— Прекрасное имя для прекрасного убийцы, — пропела я, трепля его по загривку. — Раз уж мы познакомились, Сайрус, давай поиграем. Где наша Ивона, м?

Дружок резко развернулся всем корпусом в сторону тёмного крыла коридора. Его ноздри шумно втянули воздух, и он сделал пару шагов вперёд, оборачиваясь на меня, словно приглашая следовать за ним.

Сайрус безошибочно провёл меня к массивной двустворчатой двери игровой комнаты и застыл рядом, низко опустив морду. Из-под щели по полу тянуло еле уловимым, но отчётливым запахом крови.

— Хороший мальчик, Сайрус, — я легонько похлопала добермана по боку. — Дальше я сама.

Перехватив нож поудобнее, я с силой толкнула дверь ногой. Она с грохотом распахнулась, являя мне полумрак огромного помещения.

— Прятаться больше нет смысла, Ивона, — я остановилась возле бильярдного стола и медленно провела пальцами по его бортику. — Выходи!

Надеяться, что она выйдет сама, было глупо — подохнуть сразу дур не находится. Издевательски поцокав языком, я решила не спеша пройтись по комнате и подошла к дальней стене, где расположился роскошный бар. Заглянув под стойку и убедившись, что там пусто, я выпрямилась.

Но что-то я засмотрелась на заднюю стенку с зеркалами и витриной для бутылок. Выбор алкоголя впечатлял. Каулитц знатный любитель выпить, прямо как и я. Надо будет обязательно зайти сюда попозже, когда всё закончится, и оценить его коллекцию.

Сайрус вошёл следом и тихо, предупреждающе зарычал, уставившись в пространство за массивными шторами у высокого арочного окна.

— О, кажется, мой пёсик тебя нашёл, — хладнокровно констатировала я, отрываясь от столика и ускорив шаг в сторону окна.

Резко раздвинув тяжёлые шторы, я наконец увидела Ивону. Она дрожала, буквально прижимаясь спиной к стеклу, за которым расстилалась непроглядная темнота ночного сада и шумно метались силуэты качающихся ветвей. Эта дрянь даже перевязала себе плечо, разорвав подол униформы, чтобы остановить кровотечение. Ткань уже насквозь пропиталась багровым.

— Ну привет, — оскалилась я, поднимая руку с ножом. — Конец игры!

С пронзительным криком она увернулась от удара, успев поднырнуть под мою занесённую руку.

— Помогите! — простонала она сквозь слёзы, спотыкаясь почти на каждом шагу, и метнулась к выходу.

— Сука, — выругалась я вполголоса, заметив отсутствие Сайруса.

На этот раз я не позволю ей сбежать от меня.

Я бросилась следом, и в каком-то безумном порыве с ходу запрыгнула на бильярдный стол. Ивона глупо замешкалась в метре от двери и обернулась через плечо, проверяя, где я. Оттолкнувшись от стола, я коршуном прыгнула ей на спину. Мой вес сбил её с ног, и мы вместе покатились по полу под её истошный, захлёбывающийся визг.

— Мэм, прошу вас! — взмолилась эта мерзавка, когда я, прижав её к полу своим весом, дёрнула её голову назад за растрёпанные пряди.

— Тихо, — приказала я, прижимая лезвие ножа к её горлу. — Твои слёзы меня не трогают. Игра окончена, сучка. Ты проиграла.

— Да послушайте же вы меня! — она судорожно стала пытаться ухватиться за последний шанс спасти свою шкуру. — Это же не настоящая вы! Препарат полностью затуманил вам мозг, очнитесь! Я вообще ни при чём, я просто выполняла приказы сэра! Пожалуйста, мэм, поверьте мне... Вы даже близко не представляете, что этот мистер Каулитц задумал сотворить с вами дальше! Не верьте ни единому его слову! Он же буквально играет вашим разумом, крутит и вертит вами, как послушной куклой на ниточках! Если вы прямо сейчас не придёте в себя, вам конец!

Я склонила голову набок, прислушиваясь к её словам, как к жужжанию надоедливой мухи.

— Заткнись! — рявкнула я, рванув её за волосы ещё сильнее. — Мне конец?! И это ты мне сейчас заявляешь?! С какой стати я вообще должна тебе верить, а? Ты предала меня, Менса! А ведь я, идиотка, тебе доверяла! Я прекрасно соображаю, что делаю, и я сама хочу тебя прикончить! Наконец-то до меня дошло, что кроме Тома я вообще никому в этом проклятом мире не нужна. Все меня бросили! Моя так называемая семья даже искать меня не думала. Устроили дешёвый спектакль, сделали вид, будто простили, а сами до сих пор считают меня конченой предательницей! Я всю жизнь корячилась ради других, наступая себе на горло! Родная мамаша меня до сих пор ненавидит, хотя сейчас наверняка строит из себя невинную овечку. Она твердила, что я никому не упёрлась, но я-то теперь точно знаю, для кого я — весь мир. Для Него. Ему никто не нужен, кроме меня! Он просто вышвыривает из моей жизни тех, кто меня недостоин. Всех, кто причинял мне боль, использовал и пытался влезть в мою душу! И ты думаешь, я поверю тебе, а не человеку, который ради меня готов на всё?! Который любит меня больше собственной жизни и нуждается во мне с самого детства?! Я нужна ему, и только ему. А мне не нужен никто, кроме него. Слышишь меня?! Вообще никто!

Всё кончилось. Я перерезала ей горло. Надсадно дыша, выпустила голову из захвата, и тело обмякло. Кровь из глотки Ивоны текла медленно, растекаясь по полу чёрной лужей.

Сидя верхом на ней, я не могла заставить себя пошевелиться. Убив её, я вымела из головы весь шум. На душе воцарилось блаженное спокойствие. Этот поступок принёс мне долгожданное успокоение, разлившееся по телу приятной истомой. Я не чувствовала ни жалости, ни страха, только глубокое удовлетворение от завершённой работы.

Я так сильно задумалась, что выпала из реальности. Очнулась только от аплодисментов, которые доносились из открытой настежь двери.

— Не перестаю гордиться тобой, моя девочка, — одобрительно кивнул Том, не прекращая своих неспешных аплодисментов. — Ты переступила через этот барьер и убила её. Умница, ты оправдала все мои ожидания. Запомни этот урок: тот, кто предал однажды, сделает это снова. От таких тварей нужно избавляться сразу и без сожалений, просто стирая их из своего мира.

───···───

Tom's POV:

Я притащился домой, просто чтобы своими глазами увидеть, как Сильвия окончательно слетит с катушек. Я наблюдал за ними со стороны ещё с тех пор, как она едва не пустила ту в расход на кухне. Малышка так увлечённо выслеживала Ивону, что меня в упор не видела, зато умудрилась пересечься с Сайрусом.

Перед тем как показаться ей, я маякнул Сайрусу, чтобы он свалил и не путался под ногами. Зачем портить шоу? Я хотел, чтобы она сделала это в одиночку. Мне до безумия хотелось посмотреть, насколько глубока её ненависть и как далеко её заведёт желание убивать.

Моя обновлённая формула пашет просто блестяще, пусть пока и действует всего пять часов. Но фишка в том, что у ARX-5 накопительный эффект. Да, она каждый раз будет приходить в сознание, но учитывая её черепно-мозговую после той аварии и в хлам разнесённую психику, держать себя в руках ей будет чертовски трудно. Головка у неё останется мутной, так что придётся попотеть, чтобы вернуть хоть какой-то контроль над собой. Ещё пара-тройка доз и несколько моих уроков жестокости и хладнокровия — на выходе я получу свою идеальную копию.

— О, ты пришёл! — обрадовалась куколка, бросив окровавленный нож.

В ту же секунду она поднялась с трупа, на ходу отряхиваясь и направляясь прямо ко мне.

— Не поранилась, любимая? — я притянул её к себе за запястья и стал проверять, нет ли на ней хоть какой-то мелкой царапины.

— Жива-здорова, — промурлыкала она и тут же крепко обняла меня.

— Милый... всё, что сказала эта дрянь... — судорожно прошептала она, сильнее сжимая пальцами мою куртку. — Всё, что она говорила перед смертью...

— Обычная дешёвая ложь, — оборвал я сомнения, крепче обнимая за талию. Наклонившись к её уху, я зарылся пальцами в растрёпанные пряди, слегка оттягивая их назад, чтобы она слушала внимательнее. — Ты чертовски правильно поступила, что не повелась на её бред. Слушай только меня, Сильвия. Больше ни одна тварь не должна иметь над тобой власти. В нашем окружении полно гнили, все они только и думают, как бы нас растащить по сторонам. Они ненавидят мысль о том, что ты можешь быть счастлива рядом со мной, им хочется сломать тебя, растоптать. Но ты теперь знаешь, кто я для тебя и как сильно я тобой дорожу. Я буду с тобой до самого конца, маленькая моя, потому что это судьба. Мы как два острых осколка от разбитого сердца — по отдельности только режемся, а вместе заполняем эту пустоту, лечим любые раны и становимся единым целым.

— Только с тобой мне будет по-настоящему хорошо, — со слезами в голосе прошептала моя роза, сильнее утыкаясь мне в грудь. — Сегодня всё встало на свои места. Я уже вычеркнула из своей жизни всех этих предателей.... Мне никто больше не нужен. Только ты.

— Я твой, Сильвия, полностью твой, — заключил я, слегка разорвав объятия.

Я бережно взял её лицо в руки, заставляя сфокусироваться на мне, и нежно стёр покатившиеся слёзы.

— Моё сердце принадлежит только тебе, — прошептал я ей в губы, поглаживая скулы. — Запомни это раз и навсегда. Ты — моя, а я — твой. Мы связаны, девочка моя.

Напоследок поцеловав её в губы, я неохотно оторвался и легко взял её на руки. Пора было уводить её отсюда в нашу спальню — пускай приведёт себя в порядок, ведь впереди нас ждал мой бой.

Мои парни уже ждали снаружи. Я заранее велел им зачистить игровую комнату и убрать труп сразу же, как я выведу оттуда Сильвию.

Всё шло строго по моему сценарию. Именно этого я и добивался — чтобы она наконец вбила себе в голову, что кроме меня её никто не ждёт и никому она нахрен не нужна. Моя девочка уже сидит на игле зависимости от меня, мы будем вместе всегда, и я больше никому не позволю её у меня отобрать.