1.3. Обещание

Лето. Жаркие лучи солнца просачивались сквозь пушистые ветви с обилием листья и падали немного косыми лучами нам в глаза. Из-за этого я постоянно щурился, а Нора говорила: "Будешь так кривиться - появятся морщины! И станешь стариком! Ха-ха!" С этими словами зачастую её маленькие ручки тянулись к моему лицу, дабы выровнять складки на лбу. Я же уворачивался и лишь ухмылялся: "Ну, старики умные, это не так уж плохо..." Наступило молчание. Ветер непрерывно дул, заставляя расслабиться и в полной мере насладиться жарким летним днём; птицы пели всё ту же красивую песню, но ни песни, ни дуновения желанного ветра не было слышно - каждый из нас погрузился в раздумья.

- Маркус, а мы всегда будем дружить? - нарушила наше обоюдное молчание девятилетняя подруга, пристально смотря в мои глаза. 

Я выпал из размышлений. Это был такой странный и, как мне показалось, глупый вопрос. Я не мог представить своей жизни без Норы, ведь она моя единственная подруга, поэтому удивлённо ответил:

- Ну конечно, а как же иначе? 

Норин ещё немного посмотрела на меня, а потом перевела взор на небо, которое было безоблачным и почти синим.

- А что, если тебе надоест со мною дружить, что тогда? - весьма озадаченным тоном спросила подруга. Да что же она хочет услышать? Что за глупые вопросы задаёт?

- Скорее, тебе надоест, - на этих словах я закрыл глаза и ещё больше растянулся возле старого дуба. Этот дуб был для детей наибольшей загадкой. Ведь среди нас ходила легенда, что каждый, кто услышит голос этого могучего пятисотлетнего древа, будет бессмертным. И как же интересно было нам ходить тихими вечерами в дубраву к этому дубу, чтобы хоть что-нибудь услышать. Но как бы ми не просили дуба заговорить с нами, никаких слов не следовало, что, в принципе, очевидно. Лишь шорох холящихся от ветра листьев, но вряд ли это можно назвать словами...

- Может быть... - как-то совсем отстранёно и двояко прозвучало. - Может быть...

Эти слова эхом отдались у меня внутри. Что ещё за "может быть"? Это как понимать? По-детски напыщенно я сложил руки на груди и самодовольно хмыкнул своему поведению, что ясно говорило: "Я, вообще-то, обиделся!" Но Енот сделала вид, будто этого не заметила. Или же в самом деле... Ведь тогда она ещё долго смотрела на почти синее небо, не внимая ничему вокруг. 

- Маркус, - начала девчонка после долгого молчания.

- А? - я вопросительно посмотрел на девочку. Она сидела возле меня, такая неуклюжая и будто из солнца. Её тонкие волосы цвета хмельного мёда развивались  по ветру, а лицо одновременно излучало умиротворённость и озадаченность. Норин неуверенно продолжила:

- Обещай мне кое-что, ладно? 

Что это за тон? Такой серьёзный и даже в какой-то степени взрослый. А я ух как ненавижу, когда начинают таким тоном разговаривать. Ведь если взрослый говорит, по крайней мере, ко мне, то эта серьёзность ничего хорошего не сулит. Но это был не взрослый, а Енот, поэтому я, не долго думая, спросил:

- Что?

- Обещай, что мы всегда будем друзьями, - золотистые волосы рассыпались на её худые плечи, будто жёлтые лилии, качались по ветру, а голубые глаза пленила небесная синева. Это было сказано так невозмутимо и в тот же час серьёзно, что я поневоле начал свешивать все "за" и "против", чтобы дать конечный ответ. Тогда в моей голове, хоть и мельком, но пролетела весьма необычная, хоть и логичная мысль. Так... Стоп! Что за ерундой я занимаюсь?

- Конечно же! Обещаю! А теперь и ты пообещай, - стряхнув голову, чтобы избавиться от лишних мыслей, я протянул девчонке руку ладонью вверх. Точно так же, как и она в тот предновогодний вечер, желая получить свой подарок.

- Обещаю, - лучезарно сказала Норин, сжав мою руку в виде договорённости. И можно было заметить, что голова этой девчонки стала яснее. - Сегодня небо такое безоблачное. Пошли на речку?

Я одобрительно кивнул. И мы медленно, под жарким летнем солнцем, поплелись к воде. Ветер гонял взад-вперёд, и можно было услышать шорох листья на старом дубе. 

Я на мгновение прислушался... Показалось?..