четвертая часть.

Марк шагает рядом, пряча руки в карманах ветровки. Его привычная безмятежность куда-то испарилась, уступив место непривычной, сосредоточенной серьёзности. Перед самыми дверями ГИТИСа он резко останавливается и разворачивается к ней лицом:
— Ну что, Аврора, вот он – твой звёздный час.
Он внимательно вглядывается в её глаза, будто пытается передать ей собственную уверенность:
— Помнишь, о чём мы говорили? Звучи так, будто целишься прямо в последний ряд. Голос должен лететь. И ради всего святого, не робей перед комиссией. Они обычные люди, просто в строгих пиджаках.  – напряжение на его лице внезапно сменяется тёплой, подбадривающей улыбкой:
— Если что – я караулю здесь. Никуда не уйду.
Марк отступает на шаг, оставляя ей пространство для действия, но в его пристальном взгляде читается немая, мощная поддержка: «Ты справишься».

Внутри здание ГИТИСа завораживает своей строгой, величественной красотой. Аврора оглядывается по сторонам, впитывая атмосферу театрального вуза. Время в очереди тянется мучительно долго, но наконец звучит её имя. Её зовут.
Аудитория встречает её простором, высокими потолками и гулкой, безупречной акустикой. За длинным столом расположились экзаменаторы. В их позах и лицах сквозит профессиональное равнодушие. Слишком много абитуриентов прошло через них за этот бесконечный день.
— Фамилия? — сухо чеканит седовласая женщина в очках, не отрывая взгляда от исписанных бланков.
Аврора чётко представляется.
— Программа? — бросает мужчина с аккуратной бородкой, лениво вертя в пальцах ручку.
Глубокий вдох. Выдох. Она начинает.
Первые слова звучат несмело, с едва заметной дрожью, но с каждой новой строчкой голос обретает сочность и силу. Страх отступает. Растворяется строгая комиссия, исчезает Марк за дверью, блекнут прошлые неудачи. Остаётся только чистый, обнажённый текст и она сама, проживающая его до капли.
Последняя фраза буквально разрезает повисшую тишину. Мгновение аудитория безмолвствует.
Женщина в очках медленно снимает очки и впервые смотрит на Аврору с неподдельным, живым интересом:
— Любопытно. Очень любопытно. Откуда вы к нам приехали?
Бородач делает размашистую пометку в журнале и заговорщически перемигивается с коллегой.
— Приходите завтра к десяти утра с оригиналами документов, — женщина тепло, ободряюще улыбается. — Мы вас берём.
Аврора застывает, боясь пошевелиться. Сердце пропускает удар. Неужели это правда? Получилось! В оглушительном восторге сознания бьётся лишь одна мысль: «Марк... нужно скорее сказать Марку!»
Она пулей вылетает в коридор. Марк нервно меряет шагами пространство у окна.
Аврора сияет от абсолютного, захлёбывающего счастья. Улыбка не помещается на лице. Едва парень оборачивается на звук шагов, она с разбегу бросается ему на шею.
— Я прошла!!! — этот крик радости эхом разносится по коридору.
От неожиданности Марк слегка вздрагивает, но тут же подхватывает её. Лицо его озаряется такой же широкой, ликующей улыбкой. Он крепко сжимает девушку в объятиях и на радостях даже слегка приподнимает над полом:
— Серьёзно?! Да ладно! Ты не шутишь? Ты поступила?!
— Да! Да! — смеётся она, не выпуская его из объятий.
Он аккуратно ставит её на землю и отступает на полшага, с ног до головы осматривая девушку, словно до сих пор пытается осознать случившееся. Его взгляд останавливается на её раскрасневшемся лице, а губы расплываются в гордой ухмылке:
— Значит, я теперь официально могу называть тебя коллегой? — его глаза восторженно блеснули, а на лице заиграла широкая улыбка. — Это же просто чертовски круто!
— Получается, что так! — Аврора звонко рассмеялась, не на шутку заражая его своей радостью. — Отпразднуем это мороженым? – не дожидаясь ответа, она подхватила Марка под руку и решительно увлекла за собой на улицу.

Они гуляли до самого заката. Время пролетало незаметно за душевными разговорами, смехом и бесконечным поеданием лакомств. В этот вечер они были по-настоящему, искренне счастливы, как бывают счастливы люди, у которых впереди целая жизнь.

В 19:17 тишину вечернего парка нарушил звонок. На экране смартфона Авроры высветилось короткое: «Мама».
— Алло? — Аврора тут же приняла вызов.
— Ну что? Прошла?! — из динамика донесся взволнованный, слегка дрожащий голос. Даже через километры расстояния чувствовалось, как сильно мать за нее переживает.
— Прошла! — сияя от счастья, выдохнула в трубку девушка.
Одновременно с этим она собственническим жестом потянула Марка в сторону очередного лавочника с десертами. В трубке послышался долгий, облегченный выдох.
— Ну, слава богу! Ты у меня такая умничка, я так горжусь тобой!
Аврора лишь тепло улыбнулась в ответ на мамину похвалу.
— Ты хоть поела нормально? — тут же включила привычную заботу мать.
— Ну... если честно, ничего серьезного я еще не ела, — заговорщически прошептала Аврора. — Но прямо сейчас мы идем за новой порцией мороженого!
На том конце провода воцарилась короткая пауза, а затем мать понимающе хмыкнула:
— «Мы»?
— Ну конечно, мы. Я и Марк, кто же еще, — Аврора бросила на парня быстрый, едва заметный взгляд.
Мать тихо вздохнула, но в ее голосе уже отчетливо зазвучали теплые, одобрительные нотки:
— Ну ладно, раз уж ты так счастлива... Только пообещай, что позже вы нормально поужинаете, а не будете питаться одними сладостями!
В этот момент на заднем плане послышался громкий, приглушенный расстоянием крик отца с кухни:
— Пусть она хоть фотку этого твоего Марка пришлет! А то мы тут места себе не находим, гадаем, что за кавалер!
Мать тут же заговорщически добавила:
— Да, кстати, насчет фото... — она сделала многозначительную заминку. — Ну, ты меня поняла.
Марк тем временем уже вовсю хозяйничал у ларька. Он держал в руках два эскимо и демонстративно, с аппетитом откусывал от одного из них.
— Ой, мам, ладно-ладно, скину. Сейчас сфотографируемся и отправлю, — шутливо цыкнула Аврора, не сводя глаз с парня.
Услышав это, Марк буквально замер на месте с эскимо во рту. Его глаза округлились от неожиданности. Поспешно проглотив кусок, он испуганно отшатнулся назад:
— Фотку?! Твоим родителям?! Прямо сейчас?!
Он судорожно провел рукой по своим непослушным кудрям, безуспешно пытаясь придать им мало-мальски приличный вид. Затем резко притянул Аврору к себе за руку, увлекая в кадр:
— Ладно, давай быстрее, пока я окончательно не растаял от страха перед твоим папой! — он попытался ухмыльнуться, хотя в глазах все еще читалась легкая паника.
Мать в трубке ехидно рассмеялась:
— Ах вот оно как... Ну хорошо, жду с нетерпением.
На заднем плане отчетливо послышался характерный щелчок открывающейся крышки ноутбука — родительский комитет был во всеоружии и приготовился к детальному осмотру.
Аврора навела камеру. Марк мгновенно преобразился, попытавшись принять максимально серьезный и «интеллигентный» вид. Правда, общую картину немного портили эскимо в одной руке и вторая рука, которая нервно теребила пуговицу ветровки.

Аврора наводит объектив на Марка. Тот мгновенно принимает подчеркнуто интеллигентный вид, хотя в одной руке все еще сжимает эскимо, а пальцами другой нервно перебирает пуговицу ветровки.
Щелчок затвора — кадр выходит на редкость удачным и живым. Отправив снимок маме, Аврора с чувством выполненного долга наконец принимается за свое мороженое.
Мать изучает фотографию в тишине. Спустя несколько секунд в трубке раздается сдавленный смешок:
— Ну, хорош, ничего не скажешь... — тихо, почти шепотом добавляет она. — И кудрявый, как ты любишь. Отец точно будет в восторге, он ведь сам в молодости... – Она резко осекается и мгновенно возвращает голосу серьезность:
— Ладно, теперь мне немного спокойнее. Только помни, дочь: учеба на первом месте, но и про здравый смысл забывать нельзя.
— Хорошо,мам!Не забуду,ладно,мы гуляем. – говорит Аврора,откусывая свое эскимо.
— Гуляйте,гуляйте..ладно,пока!Люблю. – сказала на прощание мать,Аврора попрощалась с ней,и скинула трубку,положив телефон в карман.
Марк тем временем расправляется со своим эскимо и замечает, что у Авроры подтаявшее мороженое начинает капать на пальцы. Актерская привычка быть готовым к любым неожиданностям берет верх: он ловко достает из кармана салфетку и протягивает ей.
— Держи, Аврорка, а то испачкаешься прямо перед первым учебным днем, — подмигивает он, но за легкой шуткой скрывается искренняя забота.
Аврора тихонько хихикает, тепло улыбаясь в ответ, и отпускает встречную шутку.

***

Месяц пролетает совершенно незаметно. Учеба захватывает Аврору с головой. Разделять быт с Марком оказывается идеальным решением: они честно делят расходы на аренду пополам, она берет на себя часть домашних забот, а их доверительные и легкие отношения укрепляются с каждым днем. Это кажется куда надежнее и уютнее, чем делить жилплощадь с чужими людьми.
Аврора постепенно осваивается в шумной Москве, привыкает к бешеному ритму ГИТИСа и обзаводится первыми знакомствами. Но каждый вечер она неизменно возвращается в квартиру Марка, которая незаметно из временного убежища превращается в настоящий дом.
В один из таких вечеров, когда за окном монотонно шумит осенний дождь, а кот Боня мирно дремлет на подоконнике, Марк неожиданно кладет перед девушкой плотный конверт.
— Это тебе, — просто произносит он.
Внутри оказывается пригласительный билет на театральную премьеру, где Марку досталась главная роль.
— Если, конечно, учеба оставит тебе хоть немного свободного времени, — добавляет он с напускным безразличием, но затаенное волнение в глазах выдает его с поличным.
Плотная бумага в руках Авроры кажется почти теплой — будто она впитала в себя весь уют последних месяцев, прожитых под одной крышей и наполненных смехом, взаимной поддержкой и безмолвным пониманием.
Лицо Авроры озаряется счастливой улыбкой:
— Конечно я приду! Боже, я так рада за тебя! И ведь ходил, молчал до последнего, партизан! — смеется она, крепко обнимая его. — Ты такой молодец, я так горжусь тобой!
Марк на секунду замирает, словно не ожидая такой бурной радости, но затем мягко улыбается в ответ и обнимает ее еще крепче.
— Только один небольшой момент... — Марк запнулся, всматриваясь в её лицо. — Ты ведь... пойдёшь со мной?
В ту же секунду он почувствовал себя невероятно глупо. В голове промелькнула очевидная мысль: у такой девушки наверняка отбоя нет от поклонников. И всё же отступить он уже не мог.
— Конечно с тобой, а с кем еще? — хмыкнула она, задорно вскинув аккуратную бровь.
В его взгляде мгновенно промелькнуло облегчение. Марк мягко улыбнулся и едва заметно прикусил губу:
— Отлично. Я очень рад.
Он изо всех сил старался вернуть себе маску абсолютного спокойствия. Словно пригласить на премьеру собственную квартирантку — это самое обычное дело. Однако глаза выдавали его с головой, сияя слишком яркими эмоциями.
— И... — Марк сделал паузу, нервно потирая ладонь о ладонь. — Может, после спектакля задержимся? Там, знаешь... есть неплохое кафе рядом. Или что-то вроде того.
Заметив её выжидающий взгляд, он тут же торопливо добавил:
— Ну, если ты захочешь, конечно. Абсолютно без обязательств.
В этот момент Боня демонстративно и во весь рот зевнул, будто намеренно подчёркивая, насколько все эти мужские ухищрения очевидны и излишни.
— Конечно зайдём! — легко согласилась Аврора, но тут же лукаво прищурилась, вглядываясь в его лицо: — Ты чего так смутился?
— А, я просто... Да так, пустяки, — Марк небрежно отмахнулся, делая вид, что всё в порядке.
Вдруг он осознал, что стоит к ней непозволительно близко, и поспешно отступил на шаг назад. Наконец, собравшись с духом, он решился озвучить то, о чём думал с самой первой минуты:
— На самом деле, я кое-что для тебя приготовил.
Он попытался произнести это как бы между прочим, но в голосе отчётливо зазвучала нервная дрожь. Аврора замерла, с неподдельным интересом глядя на него.
Марк сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, и достал из кармана маленькую бархатную коробочку.
— Не смог удержаться... — тихо произнёс он.
Щелчок — и под крышкой блеснул изящный серебряный кулон в виде крошечной театральной маски. Одна её половина смеялась, другая — застыла в печали.
— Увидел в антикварной лавке и сразу подумал о тебе... Ну, это как твой путь в искусстве. Смех, слёзы, роли... и всё такое, — Марк внезапно замолчал, испугавшись, что его слова звучат слишком напыщенно или глупо.
Лицо Авроры озарилось широкой, искренней улыбкой.
— Спасибо тебе огромное! Он невероятно красивый!
Она шагнула к нему и нежно обвила руками его шею, оставив на щеке почти невесомый, благодарный поцелуй.
Марк застыл, боясь сделать даже вдох, чтобы не разрушить это хрупкое мгновение. Кожа там, где только что коснулись её губы, буквально горела огнём.
— Э-э... Да не за что, — выдавил он, и его голос против воли сорвался на октаву выше.
Боня, наблюдавший за этой сценой, медленно прикрыл глаза, словно обречённо вздыхая: «Ну всё, парень пропал окончательно».
Чуть придя в себя, Марк наконец осмелился и осторожно обнял её в ответ. Его пальцы едва заметно дрожали.
— Ты только... не теряй его, ладно? — чуть слышно прошептал он, вкладывая в эти слова гораздо больший смысл, чем просто заботу об украшении.
— Ни за что в жизни не потеряю! — горячо пообещала Аврора, уже вовсю рассматривая серебро на своей ладони.
Он вдруг сделал шаг назад, увлекая её за собой, но ладоней не выпустил. Напротив, сжал их чуть крепче, заставляя Аврору поднять голову, и посмотрел прямо в глаза — без привычных защитных ухмылок, без напускных шуток. Сейчас он был предельно, пугающе искренен.
— И меня тоже... — выдохнул Марк.
Это последнее признание прозвучало так тихо, на самой грани слышимости, что его скорее можно было прочесть по губам, чем разобрать вслух.
В ту же секунду Марк словно испугался собственной смелости и той беззащитной откровенности, которую только что обнажил. Он резко, будто обжёгшись, выпустил её руки. Стремительно переключив всё внимание на мнимые бытовые заботы, он затараторил, пытаясь скрыть панику:
— Так, ладно, мне срочно нужно... э-э... проверить, не добрался ли Боня опять до моих конспектов. А то пиши потом заново.
Он поспешно ретировался, буквально растворившись в полумраке коридора. Аврора так и осталась стоять посреди комнаты. Она бережно сжимала в ладони тёплый серебряный кулон, а с её лица никак не хотела сходить мягкая, мечтательная улыбка.