Глава 2

ЛИСА.
К тому времени, когда я вернулась в зал, церемония уже началась. Келлианн стояла рядом с Коннором, одетая в ангельское белое платье с фатой, с элегантной прической из светлых волос. Увидев ее такой ангельской и добродетельной, я еще больше укрепилась в своем решении высказаться.
Она была именно той, с кем, как я и предполагала, он, в конце концов, останется. Тело модели, характер святой и возраст следующей подружки Леонардо ДиКаприо.
   
Свадебный регистратор монотонно рассказывал о том, как познакомилась эта пара, когда я вернулась на свое место рядом с Тарой.
Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что она рыдает в смятую салфетку. Я отвернулась от нее и осторожно положила руку ей на плечо. Я никогда не была так эмоциональна на свадьбе. Даже когда Мэдс, моя лучшая подруга с тех пор, как мы обе перестали носить подгузники, вышла замуж за Чейза.
   
— Эй, воды? — спросила я.
   
— Нет. — Она громко высморкалась в платок, вызвав встревоженные взгляды окружающих. — Я просто... это так... неожиданно.
   
— Неожиданно? — Я моргнула.
   
— Коннор и я встречались два года, прежде чем он познакомился с Келлианн. Я всегда задавалась вопросом, не было ли небольшого пересечения, поскольку... поскольку... — Пфффф. Она снова высморкалась. — Но он сказал, что я все выдумываю. Что мне нужно отпустить прошлое. Ну, а теперь свадебный регистратор сказал, что они познакомились на Коачелле? В апреле мы еще были вместе. Я купила ему тот билет. В итоге я не поехала, потому что умерла моя бабушка.
   
— Что? — прошептала женщина рядом с ней, резко повернув голову в нашу сторону. — Он был с тобой? Он был со мной до конца марта включительно. Два года.
   
О боже.
   
— Как долго Коннор и Келлианн вместе? — спросила я Тару, почувствовав, как холод проникает в мои кости.
   
— Официально с июня. — Она спрятала лицо в платок, а потом опомнилась. — Мне просто нужно немного времени. Это все. Я люблю их обоих и желаю им всего наилучшего.
   
Ну, я любила только одного из них, а другому желала генитальных бородавок.
Женщины в моем ряду начали оживленно обсуждать, когда они встречались с Коннором. Похоже, их отношения частично пересекались, что меня не удивило. Коннор определенно был неверным. И не только в любви.
Было совершенно иронично, что я оказалась зажата между бывшими Коннора. Больше всего меня беспокоило: почему их вообще пригласили сюда? Коннор был жестоким, но не глупым. Даже близко.
Ответ я получила от всхлипывающей Тары.
   
— Я согласилась прийти сюда только потому, что он сказал, что я очень много для него значила. Что он все еще считает меня своей хорошей подругой.
   
— То же самое, — стонали другие.
   
Какой манипулятор. Он разбил их сердца, нарушил их доверие, а затем, чтобы избежать последствий, успокоил их, заставив почувствовать, что они все еще часть его жизни.
Он остался прежним Коннором.
Манипулятивным. Жестоким. Хитрым.
Гнев закипел под моей кожей. Я снова устремила взгляд на священника и пару. И когда пожилой священник спросил, есть ли кто-нибудь, кто возражает против этого брака, я вскочила с места.
   
— Да, на самом деле. — Я подняла руку, как любимица учителя, пытающаяся ответить на сложный вопрос. — Я возражаю против этой свадьбы.
   
Женщины в моем ряду одновременно ахнули, на их лицах отразился ужас. Он был настолько ощутим, что я могла видеть его краем глаза, даже не обращая на них внимания.
Вся комната смотрела на меня, как будто я заговорила на другом языке. Я заставила себя посмотреть Коннору в глаза, чтобы показать ему, что я не боюсь. Я увидела, как все стало ясно в его голове, и он понял, что девочка, которую он оставил, выросла и стала женщиной с характером, которую уже не так легко запугать и укротить.
Его карие глаза встретились с моими голубыми, и в них было предупреждение. И угроза.
Не переходи мне дорогу, — говорили они. — Ты знаешь, что было в последний раз, когда ты это сделала.
   
— Келли, детка. — Коннор положил руку на плечо своей будущей жены, не отрывая от меня взгляда. — Где ты...
   
— Мадам... — Священник прочистил горло. Теперь я была мадам, да? — Не могли бы вы сделать паузу...
   
— Нет. Вы задали вопрос, и теперь я на него отвечаю. Я возражаю против этой свадьбы на том основании, что жених — абсолютный придурок, а милая Келлианн заслуживает большего. И я объясню, почему. — Я выпрямилась.
   
По всему залу раздался шум. Два седеющих мужчины с выражением лица, похожим на Грю, встали из первого ряда и направились ко мне. Одного из них я узнала как отца Коннора, а другого, как я предположила, как отца Келлианн.
   
— Возьми чек, Лиса. Сделай, как я говорю. Начни сначала. Забудь, что это когда-либо происходило. Что эти два мира столкнулись. Что мой сын и ты когда-либо подумывали о том, чтобы быть вместе.
   
У меня не было много времени.
   
— Келлиан! — крикнула я, повернувшись к ней. Ее подбородок дрожал, когда она смотрела на меня. Даже сквозь густой слой слез и издалека я могла разглядеть выражение замешательства, недоверия и предательства на ее лице.
— Пожалуйста, не делай этого, — я сжала ладони. — Он ужасный партнер. Я была с ним три года. Он диктовал мне, что я могу носить, есть и смотреть. С кем я могу общаться. Он унижал всех моих друзей. Даже тех, с кем он мне изменял. Он заставлял меня чувствовать себя глупой, неспособной и неуверенной. Всегда говорил мне, что я должна похудеть, сменить прическу, сменить духи. Он спал с несколькими людьми, пока мы были вместе, и одна из них любезно подарила ему ИППП. Он всегда был плох в выборе подарков, но это было уже перебором. — Раскрытие этой информации перед полным залом людей не было тем, что я обязательно добавила бы в свое резюме; но с другой стороны, я не могла не предупредить ее.
— И я ненавижу признавать это, но даже это не заставило мою глупую двадцатиоднолетнюю задницу бросить его. Потребовалось гораздо худшее, чтобы я поняла, что он ужасный человек.
   
Я задыхалась, тяжело дыша, воспоминания сжимали мои запястья и лодыжки, как лианы, тянущие меня вниз, в темное и удушающее место. Его бывшие шептались между собой, толкая друг друга локтями. В воздухе витало возбуждение. И хотя я не получила их поддержки вслух, у меня было ощущение, что они болеют за меня.
Двое мужчин были почти у моего ряда. Пора было заканчивать.
   
— Я согласилась, потому что была ослеплена его внешностью и родословной его семьи. И я здесь, чтобы сказать тебе, что внешность проходит, а условные деньги заточат тебя, а не освободят. — Наконец, наконец, я двинулась. Я протискивалась между коленями и ногами, пытаясь выбраться из ряда стульев и убежать, пока их отцы не догнали меня. — Когда дело дошло до критической точки, когда я нуждалась в нем, он подвел меня. Он преследовал и оскорблял меня. Он и вся его семья.
   
— Она одержимая бывшая. — Коннор указал на меня, его ухоженный палец дрожал.
Может быть, он все еще был красив, с его медовыми каштановыми волосами, стрижкой за триста долларов и квадратным подбородком, но я не могла не заметить его уродливый характер. — Я расстался с ней, а она так и не смогла с этим смириться.
Серьезно? Сказать кому-то, что ему нужно похудеть, теперь считается оскорблением? Келли, детка, ты должна мне поверить.
   
Я уже спешила по роскошному белому ковру к двойным дверям. Я не хотела ждать лифт. Не тогда, когда я была уверена, что их отцы все еще преследуют меня. Я сняла туфли с каблуками, собрала их по шпилькам и спустилась на два этажа по лестнице, а потом подождала лифт.
Меня тошнило от адреналина. Волосы прилипли к потному лбу. И я никак не могла надеть туфли, потому что руки у меня дрожали.
Что я только что наделала?
Я испортила свадьбу. Я воспротивилась браку. Боже мой, я попаду в ад. Моя кожа слишком светлая для такого климата. Я не зря выбрала Нью-Йорк.
Мысли плыли в моей голове, не имея никакой связной направленности.
Вероятно, они все еще женились прямо сейчас. И все же я не сожалела об этом. Я выполнила свой гражданский долг. Я предупредила ее. То, что она сделала с этого момента, было ее делом.
   
Я достала телефон из сумочки и уставилась на экран.
Кому позвонить, Лиса Манобан, когда мир рушится на голову и кто-то должен собрать осколки?
Конечно, Мэдди. Моей лучшей подруге во всем мире. Но она настаивала бы на том, чтобы заехать за мной, а ее тошнота во время беременности была просто невыносимой. Нет, было уже слишком поздно. И она была настолько уставшей, что в последнее время даже не тянулась за пультом.
Всегда можно было позвонить родителям. Они теперь жили в Джерси. Но, честно говоря, я не могла придумать ничего более депрессивного, чем бежать обратно к маме и папе, чтобы зализывать свои двенадцатилетние раны, которые только что вновь открылись.
Остался только один вариант.
Я открыла окно с текстовыми сообщениями Чонгука Чона. Последний раз мы переписывались месяц назад. Он написал мне, что я забыла свою толстовку у него дома. Я так и не ответила, потому что... ну, мы были такими. Непринужденными. Необязательными. Свободными приходить и уходить, когда нам заблагорассудится (все каламбуры намеренные).
   
Лиса: Привет.
   
Сообщение сразу же было прочитано. Одно из того, что мне нравилось в Чонгуке, было то, что у нас обоих почти не было жизни вне работы и лучших друзей, поэтому у нас всегда было время друг для друга.
   
Чонгук: Привет.
   
Лиса: Чем занимаешься?
   
Чонгук: Ничем особенным. А ты?
   
Боже, в текстовых сообщениях он был суше, чем мой рот после ночи, проведенной в заложенности. Он был совсем не таким, как в жизни.
   
Лиса: Я только что выступила против брака посреди свадебной церемонии с 350 гостями и...
   
Лифт пискнул, и дверь открылась. Я вошла внутрь, благодарная за то, что он был пуст. Пока дверь закрывалась, я подумывала передумать и не рассказывать Чонгуку всю историю, но решила все же рассказать. Он был удивительно непредвзятым для высокого, высокооплачиваемого, трахающегося с порнозвездами холостяка, который к тому же был врачом.
   
Лиса: Я только что выступила против брака посреди свадебной церемонии с 350 гостями и сбежала.
   
Чонгук: Ты не сделала этого.
   
Лиса: Сделала.
   
Чонгук: Фотография или это не произошло.
   
Я нажала на приложение камеры, перевернула экран и сделала селфи в роскошном лифте отеля, сделав романтическое лицо с прической и в роскошном розовом платье. Затем применила три разных фильтра. Затем нажала «Отправить».
   
Чонгук: Это вызов Тиктока?
Клянусь Богом, поколение Z так испорчено. Я рад, что не воспроизвожу потомство.
   
Лиса: Жених был моим мифическим бывшим.
Лиса: Моим мифическим бывшим-придурком. Я считаю, что предупредить невесту — это общественная услуга, хотя, по-моему, свадьба все еще состоится.
   
Чонгук: Мне нужно внести залог?
   
Тот факт, что я знала, что он так поступит, сделало меня менее раздраженной своим собственным существованием. Он был таким земным для человека, который выглядел так ослепительно. Я улыбнулась, и мои пальцы забегали по экрану.
   
Лиса: Я явно не в полицейском участке.
   
Чонгук: Пока. Ночь еще молода, и я тебя знаю.
   
Он знал, почему я связалась с ним. Я всегда связывалась с ним именно по этой причине. Чтобы заняться диким, горячим сексом. Но он хотел, чтобы я это сказала. Чтобы я прямо предложила ему это. Ему было все равно, что я только что пережила худшую ночь в своей жизни. Для него это была сделка, как и любая другая. Сделка с оргазмом, но все же сделка.
   
Лиса: Кстати, о ночах, раз ты не занят ничем интересным...
   
Читал. Он все еще смотрел на экран. Не отвечал.
   
Чонгук: Технически это не полное предложение, Лиса.
   
Лиса: Можешь меня забрать. Я угощу тебя ужином*.
   
Чонгук: *?
   
Лиса: *Очень дешевым. Зарплата будет на следующей неделе.
   
Чонгук: Я что, похож на дешевого любовника?
   
Лиса: Я не уверена, на кого ты похож. Твои черты лица немного размыты в моей памяти. Каждый раз, когда мы вместе, я сажусь тебе на лицо.
   
Чонгук: Отправь мне свое местоположение. Я уже в пути.
   
Я повернулась к зеркалу, прижалась к нему лбом, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
Я только что противостояла своему монстру.
И выжила, чтобы рассказать об этом.