Глава шестая. Клетка из костей.

Проснувшись и еле открыв глаза, первым, что я увидел, были кристально чистые капли, медленно стекавшие на мой лоб, и блеклый солнечный свет, исходящий из пробоины в крыше храма. Было явно раннее утро.

Мой живот громко урчал, давая понять, что два дня без еды сказываются на организме. Однако мысли были лишь о вчерашнем. Было ли всё увиденное на самом деле или просто дурной сон?

Прислонив руку к груди, я не нашёл медальона, данного сущностью во сне. Я уже выдохнул, пока не обнаружил его в кармане шорт. Ужас осознания и полное непонимание охватили меня. Он и правда выглядел хрупким. На обратной стороне была изображена птица, отдалённо напоминающая ласточку. Чтобы не сойти с ума от отчаяния, я хотел положить его обратно, хотя перед этим долго смотрел на странное изделие, вспоминая разговор с теневой сущностью, и всё никак не мог решиться надеть.

Пересилив страх, я всё же сделал это. Медальон уже висел у меня на груди. Медленно открыв дверь, я осмотрелся — никого не было. Идя по тропе в обратном направлении, внимательно осматривал каждый куст на наличие съедобных ягод, каждое дерево с возможными плодами. Однако, к огорчению, природных даров я так и не получил. Почти весь день проболтался по лесу, но ничего съедобного не нашёл. А рана на плече, по всей видимости, загноилась. Пришлось промывать её в реке. Благо в храме были старые тряпки, и я смог перевязать плечо — что следовало сделать раньше. Уже начинало темнеть. Смотря на медальон, вспоминал прошлую встречу с Асмодеем. Меня мучил сильный голод, и я понимал: возможность говорить — пожалуй, самое ценное, что у меня осталось.

Ни за что не подумал бы, что окажусь перед таким выбором. Однако условия казались простыми: не говорить никому о даре. Возможно, это и правда был Антару формы, но тогда враги сразу поняли бы, что у меня за дар. Так или иначе, он всё равно пытается меня обмануть. Я не знаю всех карт. А ахексия начала сдавливать мои лёгкие мертвой хваткой. Неужели я просто умру здесь, если не соглашусь на сделку?

Даже если это просто магия — какая бы ни была — она не нуждается в объяснении. Словно, согласившись, я выбираю беспроигрышный вариант, несмотря на условие.

Идя в тёмный угол для ночлега, споткнулся о маленькую табуретку и сильно ушиб ногу.

Уже на пределе сил, уняв боль в животе, я провалился в сон на сооружённой из тряпок куче.

Я вновь проснулся от странного чувства. В кромешной темноте, но в горле было сухо, и ощущалось, будто я проснулся уже давно. Как странно.

В этот же момент в храме загорелись свечи, тускло, но освещая пространство.

"Всё повторяется", — подумал я. Поднявшись, снова увидел самого себя позади.

— Ну и где ты? Пришёл, чтобы понасмехаться?
— Вовсе нет. Сильно удивлён, что мы снова разговариваем. Так ты согласен?
— Хочу кое-что уточнить. Этот дар поможет мне раздобыть еды и выжить?
— Это лишь малая часть его силы.
— Я даю своё согласие.
— Не всё так просто, агнец. Спой мне что-нибудь из того, что ты знаешь.

Появилось напряжение. Я пытался вспомнить — не знал буквально ни одной песни, — однако в голову пришла колыбельная, что напевала мне служанка. Удивительно, но я прекрасно помнил слова, хотя ничего особенного в ней не было — просто я её любил.

— Я знаю лишь колыбельную. Считается?
— Годится.

Вспомнив строки, начал напевать её Асмодею.

Свет в храме начал меркнуть, пока не осталась одна-единственная свеча.

Сердце — сосуд, а не клинок,
Спрячь его от зноя и льдин.
Кто разделит твой груз — не враг и не друг,
А голос, что схож с журавлиным...

Спи, я возьму твои сны на заре...
Спи, я останусь на страже в песке...
Песчаные ветры умолкнут в крови,
И утро придёт — не спеши, не спеши...

Астартэ почувствовала пламенную боль у шеи. Словно на неё положили что-то тяжёлое и раскалённое.

Секунда. Крик. И наступила полная тишина.

Открыв глаза, первое, что я увидел — всё вокруг было сильно размыто. Лишь спустя время понял: проснулся под мостом. Это меня ужасно напугало. Мгновенно вскочив на ноги, я задрожал, словно не в себе. Абсолютно не понимал, что здесь делаю и как оказался. Немного успокоившись, неуверенно огляделся — вокруг не было ничего подозрительного.

Горло горело, и я начал припоминать ту ночь. Идя к реке, меня сильно лихорадило, я шатался из стороны в сторону, словно на корабле во время шторма. Еле взяв себя в руки, решил утолить жажду водой, что текла под мостом. Жадно глотая, заметил своё отражение: черты лица мягче, волосы длиннее, а в глазах мерцал чужеродный блеск.

Я упал на колени, отчуждённо глядя на отражение. Под левым глазом виднелась родинка, которой там никогда не было — небольшая. Я нервно ощупал шею: медальон всё так же висел. Вместе с тем обнаружил на шее крошечный рунический знак. Место, где он находился, безумно болело.

От тяжёлых траурных мыслей меня отвлёк прекрасный голос, напевавший ту самую мелодию из кошмара. Покинув тень моста, я увидел молодую девушку, стиравшую бельё у реки. Она напевала:

Я могу снова дышать полной грудью?

Голова безумно раскалывалась. Идя на голос, я отчётливо слышал строчки:

— Спи, путник усталых дорог,
Звёзды-чакры зажгутся во мгле.
Песок унесёт твою боль за порог,
А ветер даст ощущение руки на плече...

Лунный серп — колыбель для души,
Тысяча лет — лишь миг для пустынь.
Засыпай, засыпай, не спеши,
Пока догорит этот синий шагир...

Девушка остановилась, словно забыв продолжение. В этот момент я, медленно подходя, продолжил:

— Караван твоих грёз устал,
Бурдюки опустели до дна.
Но тот, кто с тобою пески прошагал,
Тебе подпоёт у огня...

Удивлённое выражение её лица было не передать словами.
— Откуда ты знаешь? Мне в детстве её напевали, она и сейчас довольно приятно звучит. — Девушка расправила плечи. — Эмилия, приятно познакомиться. — Она удивлённо оглядела меня с головы до ног. — Все зовут меня Эми, можешь и ты.
— Астартэ, — прошипел я, слегка съёжившись.

Длинные прямые волосы с небольшой чёлкой, градиентом от тёмных корней к красноватым кончикам, сразу приковали моё внимание. Судя по всему, она была из эриз — немногочисленной расы людей, берущей корни из Раджори.

На мгновение я удивился чистоте её речи. Она явно была не из богатой семьи, но показалась очень начитанной. Хотя, скорее всего, это я полжизни провёл в поместье, не зная ни голода, ни холода. Узнав сейчас, кто я, она бы, наверное, плюнула мне в лицо.
— Всё хорошо?
— Да, просто задумался.
— Задумался?

Меня словно ударило током. Я понял, о чём говорила сущность.
Я не понимаю.

Первый мой вопрос к Эми оказался до безумия глупым.
— Где мы?
— Аврора, — ответила девушка.

В ужасе я поднялся по ступенькам к дороге и сразу увидел ряд жилых частных домов, растянувшихся вдоль реки. Побежав обратно в сторону моста, под которым проснулся, первым делом заметил гостиницу. За мостом виднелись крыши невысоких зданий. Через мгновение Эми окликнула меня. Мысли путались, словно в густом тумане.

— Аврора?

Воспоминания всплывали фрагментами, отказываясь складываться в единый пазл, будто мой разум не принимал суровую реальность. Я ненавидел Асмодея, но больше винил себя. Сразу вспомнились слова покойного деда: "Если тебе больно — ты жив". Слова эхом разлетелись по сознанию. Казалось, я медленно схожу с ума. Любая физическая боль не сравнится с мрачной, гнетущей пустотой, затаившейся в груди. Теперь я должен притворяться кем-то другим? Или потеряю голос.

За спиной послышался голос запыхавшейся Эми. Она схватила меня за локоть.
— Асе, ты не жила здесь раньше? Позволь помочь, — сказала она с улыбкой.

Настоящее время.

Утром Рё принёс яичницу с луком, что меня сильно удивило. Он поставил тарелку на небольшую прикроватную тумбу и сел на край кровати, где я лежал. В руке Рё держал стакан.
— Я тут подумал... Мне нужно срочно уехать в Хандзи-Яму. Уверен, там безопаснее, чем здесь. Решил, что если хочешь, можешь составить компанию. Знаю, решение для тебя, скорее всего, сложное.
— Рё. Я...
Слёзы снова навернулись на глаза.
— Прости. Такие решения даются трудно. Но поверь, в этом нет ничего такого. Запомни: это только твой выбор — пойти со мной или остаться. Ты ничего мне не должна, у меня была своя причина помочь. — Рё вытер со лба холодный пот, встал и уже собрался уйти. Однако я схватила его за руку.
— Рё... Понимаешь, мне всегда было так одиноко. Это чувство пустоты, страх потерять всё дорогое. Даже когда это случилось... оно сжигает меня. Тебе не понять, что я чувствую. Я потеряла всё.

Рё выдержал долгую паузу.
— Скоро в Аврору прибудет караван — с ним перемещаться по пустошам безопаснее. Так что решай, — сказал Рё, уже направляясь к двери.
— А, чуть не забыл. На столе лежит обезболивающее, выпей — станет лучше, — бросил он, хлопнув дверью. Я снова осталась наедине со своими мыслями.

Я так и не сказал ему. Есть ли в этом смысл? Схватившись за голову, я пытался понять, как поступить. Останется ли у меня после этого выбор? Неспешно ковыряя вилкой еду, я вдруг заметил что-то необычное в углу номера. Запив водой пилюли со стола, я встал с кровати и подошёл к зеркалу. Небольшой путь оказался пыткой: ноги всё ещё горели. Ненавижу тех, кто это со мной сделал. Подойдя ближе, сел на стул напротив зеркала. Наконец я мог в полной мере увидеть отражение. Первая мысль: Это всё ещё я? Шрам на плече почти затянулся. В тот день, когда я потерял прежнего себя, боль в груди утихла, ахексия больше не тревожила. Это ли цена? Странно, учитывая мои ощущения. Несмотря на грязную одежду и растрёпанные волосы, выглядел я вполне здоровым. Раньше это было единственным, чего я желал. Теперь фраза "бойся своих желаний" заиграла новыми красками. Я не могу принять то, что со мной стало. Смогу ли вообще жить с этим?

Подойдя к окну, я смотрел, как люди неспешно гуляют вдоль реки. Их было больше обычного. Ах да. Сегодня День падения Азиры. Люди плетут венки и пускают их плыть по течению — дань уважения Азире-освободительнице, изменившей политику государства, из-за чего Нацумэ потеряло влияние на долгие годы. Её судьбе не позавидуешь. Но сейчас всё так резко поменялось. Они правда не боятся гнева Нацумэ, отмечая этот праздник? Надеюсь, ничего плохого не случится. Первое время ощущения были мерзкими, но сейчас стало как-то проще. Солнечный луч упал на мою руку, вернув к началу мыслей. Я другой. Как такое возможно? В том храме я потерял остатки своей... мужественности? И ради чего? Чтобы прожить жизнь кем-то другим? Какой в ней теперь смысл? Он меня обманул? Или я сама себя обманула? Я не маг, хотя прямо он и не говорил, что наделит меня магией. Ощупывая голову от кончика носа до затылка, я пытался оценить изменения. Ощущения были двоякими: словно не изменилось ничего и одновременно всё. Или я просто привык? Я жив. Но смогу ли вернуть то, что отнял у меня Асмодэй? Долго разглядывая порезы на ногах и ощупывая волосы, я думал: Так непривычно. Я должен просто принять это как данность? Сжав зубы, я обернулся, бросив взгляд на отражение. И ведь я никогда не скажу никому, кем я был. Почему Рё вообще решил мне помочь? Сознание мутнело. Обезболивающее начало действовать, и вскоре я забыл о боли в ногах. Вернувшись в кровать и глядя в потолок, я снова думала, что скажу Рё. Как прозвучит мой ответ?

Я не хочу его обманывать... Но и жить на улице больше не могу.