Глава двадцать четвертая

Никос

Он видел, как бездыханное тело Дионы рухнуло на землю, и осознал – надежды больше нет. Но разум капитана был поглощен яростью, не подвластной логике. Враги неумолимо напирали, их натиск не ослабевал даже после того, как цель их вторжения была поражена в самое сердце. "Я уничтожу их всех!" – пронеслось в его сознании. Его клинок стал продолжением его воли, безжалостно обрушиваясь на каждого, кто осмеливался поднять оружие в его поле зрения.

Агата, первой добравшись до павшей, бережно уложила голову убитой на колени. Ее глаза наполнились слезами. У Риза они тоже блестели, но он продолжал отбиваться от наседавших противников, оберегая свою возлюбленную. Для Никоса же спасение любимой уже стало несбыточной мечтой. Он не смог ее уберечь. С тяжелым вздохом капитан опустился на колени, его лицо исказила гримаса невыносимой боли. Он взял ее лицо в ладони, но в ответ смотрели лишь мертвые, стеклянные глаза, лишенные жизни. И тогда он закричал. Его крик заставил замереть все вокруг. Стихло лязганье стали, и воцарилась мертвая тишина, которую не смело нарушить ни одно живое существо.

Он поднял взгляд на Леона. Александр одержал верх, держа противника за плечи, но тот не выглядел побежденным. На его лице сияла торжествующая улыбка – замысел был исполнен. Никос осторожно положил голову Дионы и закрыл ей глаза. Сжимая в руках окровавленную саблю, он устало поднялся и побрел к брату. Битва не возобновилась; в этом больше не было смысла.

Александр молча отступил. Ник занял его место, схватил Леона за волосы, приставив острие к его горлу: - На моих руках – кровь моей женщины. Не жди от меня пощады. - Он обвел взглядом присутствующих, держа клинок: - И всякий, кто прольет кровь моей семьи, разделит его участь. - И Никос вновь опустил лезвие на шею Леона, полоснув с такой силой, что раздался хруст стали о кость.

Безжизненное тело упало. Никос, шатаясь, направился к лежащей на земле Дионе. Он опустился на колени и вытащил клинок из ее сердца. Лицо капитана было мокрым от слез.

В тот миг, когда слезы по любимой и кровь тех, кого он оплакивал, соединились, земля издала сияние. Все вокруг озарилось, и волна силы, исходящая от нее, поглотила врагов, словно сама планета избавлялась от паразитов.

Когда не осталось с кем сражаться,  пришло время для скорби павшей, если бы остров не избавился от них, Ник бы это сделал сам, он чувствовал, что остров бы его поддержал, они были едины в своем горе, будто бы клочок земли на которой они находились была живой.

Уставшая и наполненная грустью команда сидела на земле, никто не ожидал, что все закончится так. Никос так и не отпустил девушку, нежно покачивая ее у себя на коленях, будто она всего лишь спала.

Диона

Девушка оказалась в месте, напоминающем Тартар, где ее уже ждали крепкие объятия отца. Холод этого места пробирал до костей, но тепло рук Хроноса было знакомым и успокаивающим.

- Почему я здесь? – спросила она, инстинктивно немного отстраняясь. В его глазах, полных древней мудрости, она искала ответы. Он по-отечески погладил ее по голове, и этот жест, такой привычный, вдруг показался ей чужим в этой странной реальности. - Ты случайно не умерла?

Ее сердце сжалось. Воспоминания обрушились на нее, как лавина, сметая все на своем пути. Острая боль, холод металла, темнота, поглотившая ее...  - Да, кинжал вонзился мне прямо в сердце, – прошептала она, чувствуя, как по щекам текут слезы, которых, казалось, уже не осталось.

Вновь взглянув на отца, она увидела в его глазах не скорбь, а какое-то странное понимание. - Тебя убили на острове? – спросил он, и в его голосе не было удивления, только констатация факта.

- Да, но мы так и не нашли храм, – с горечью ответила она, и эта мысль ударила ее сильнее, чем сам удар кинжала. Все ее усилия, вся боль – оказались напрасными. Чувство опустошения захлестнуло ее.

- Эй, – Хронос снова обнял ее, и на этот раз она не отстранилась, позволив себе опереться на его силу. - Все хорошо. Храм появится. Ему просто нужна была твоя кровь, и он ее получил. - Слова отца звучали как заклинание, но в них была и доля правды, которую она начинала чувствовать.

Она снова отстранилась, пытаясь осмыслить его слова. - Но как мне принять наследие, если я здесь? Если я мертва? - В ее голосе звучало отчаяние и непонимание.

Хронос не выглядел расстроенным ее смертью. Напротив, в его глазах светилось удовлетворение, словно он предвидел и принял это как неизбежное. - Они не знали, что мы и остров – одно целое. Ты напитаешь остров своей кровью, и природа острова дарует тебе новую жизнь. - Он подошел к столу, где, как и в прошлый раз, стоял чайник с чашками. В воздухе витал аромат трав, знакомый и успокаивающий. - Пока твоя душа не вернулась в тело, давай выпьем чаю. Это поможет тебе собраться с мыслями.

Никос

Когда перед ними начал появляться очертания храма, будто бы он всегда был тут, но только сейчас решил сделать его вимимым для обычных смертных. Его архитектура не подчинялась привычным земным законам. Вместо массивных колонн, поддерживающих своды, здесь возносились тонкие, словно сотканные из солнечных лучей, пилястры, мерцающие в вечном движении. Стены, казалось, были не из камня, а из застывшего тумана, сквозь который проглядывали отголоски минувших эпох и предвестия грядущих.

Внутри царила особая атмосфера. Воздух был наполнен тихим шепотом, напоминающим шелест песка в песочных часах, отмеряющих бесконечные мгновения. Алтарь, если его можно было так назвать, представлял собой пульсирующий кристалл, в глубине которого отражались все возможные варианты будущего и прошлого.
Ник положил тело девушки на него: - ты вернулась домой, жемчужинка, - он нежно погладил ее волосы, его фигура была сгорблена, как у старика. Он корил себя за то, что не смог ее спасти.

И тут, в полной тишине скорбящих, он услышал тихое, но такое знакомое: - у нас получилось..
Он резко поднял глаза, на него смотрела синева глубины океана с мягкой улыбкой на губах.
- Ты жива! - он крепко обнял ее. Спасибо, кто бы не вернул ее обратно.