Глава 3

Ночь липла к телу вязким кошмаром. Элиан бежал по коридору, не оборачиваясь. Взгляд преследовал его, куда бы он ни свернул — тяжёлый, омерзительный, будто оставлял на коже грязный след.

Все двери были заперты. Каждый новый поворот приводил обратно к одной и той же вазе, одной и той же картине. Лестница исчезла вместе со всем первым этажом. Дом замкнулся в бесконечную петлю.

Человека, наблюдавшего за ним, нигде не было видно. Ни в тёмном углу, ни за шторами, ни за очередным поворотом. Но Элиан знал — он смотрит. Наблюдает. Изучает. Ждёт подходящего момента, чтобы наконец выйти из мрака.

Юноша открыл глаза слишком резко — свет из окна больно ударил по ним. Он сел на кровати и дышал так быстро, словно весь воздух в комнате вот-вот закончится. Дрожащие ладони легли на плечи. Элиан качался из стороны в сторону, пытаясь убаюкать себя после кошмара. На миг ему показалось, что сердце не выдержит этого бешеного ритма и просто остановится.

Ноги ощущались слишком слабыми, когда он медленно поднялся с кровати. После вчерашнего вина желудок мутило. До стола Элиан добирался мучительно долго. Стакан воды выскользнул из руки и разбился вдребезги. Вода тут же впиталась в обшарпанный паркет.

— Почему?.. — шёпот предназначался лишь ему самому. — Я же оставил его возле кровати.

Элиан поднял мокрый платок жены и осторожно стряхнул с него осколки. Ком подступил к горлу так резко, что стало трудно дышать. Лоскут шёлка должен был лежать по меньшей мере в метре от того места, где он его нашёл.

Взгляд метнулся к окну. «Может, сквозняк», — мелькнуло в голове. Оно было закрыто.

Стук в дверь прозвучал неожиданно громко.

— Господин, принести завтрак в комнату? — Арден слегка пошатнулся, когда Элиан резко вцепился в его плечо.

— Ты заходил ко мне ночью? — зрачки юноши расширились, взгляд казался почти болезненным.

— Нет, господин.

— Кто-то другой заходил? Ты видел? Почему он... почему он лежал не там? — пальцы вместе с ногтями царапали ткань рубашки мужчины.

— Слуги отходят ко сну ещё до полуночи, — Арден осторожно взял юношу за запястье. — Вам нездоровится.

— Я не болен, — Элиан наконец отпустил дворецкого.

Арден коснулся ладонью его лба. Жара нет, мелькнуло у него в мыслях. Отчего-то Элиан тут же отвёл взгляд, слегка заалев.

— Хочу сладкого. Передай Рут, чтобы приготовила что-нибудь. Я спущусь позже.

Аромат яблочного пирога доносился даже до деревьев за окном. Рут поставила тяжёлый чугунный противень на стол и устало выдохнула.

— Я уже вся извелась. Когда его наконец можно будет попробовать? — Грета нагнулась ближе и шумно вдохнула сладкий запах.

— Не раньше, чем остынет, если не хочешь несварение, — улыбнулась Рут почти по-матерински.

— Грета! — крик Ханны донёсся из коридора. — Повозка вот-вот приедет! Мы не вынесли ещё и половины вещей!

Грета хихикнула, прикрыв рот ладонью, и метнулась к двери. В тот же момент створка распахнулась с размаху.

Девушку отбросило назад. Она ударилась плечом о косяк и тихо охнула. В проходе стоял Элиан с широко раскрытыми глазами.

— Грета... — Элиан смотрел на кровь у неё под носом слишком долго прежде чем заговорить. — Я не хотел.

Из её носа медленно потекла тонкая струйка крови, капнув на белый фартук. Грета поспешно смахнула её тыльной стороной ладони, но слёзы всё равно выступили на глазах.

— Ничего... всё в порядке, господин, — голос слегка дрожал. — Мне нужно к Ханне. Она волнуется.

Она быстро поклонилась и почти выбежала из кухни, прижимая руку к носу.

Элиан стоял неподвижно. Маленькая ярко-красная капля блестела на полу там, где только что стояла Грета. В ушах снова начал нарастать знакомый звон.

«Я просто шёл быстрее обычного», — подумал он, но мысль тут же утонула в нарастающей панике.

Тело качнулось вперёд. Рут что-то говорила несколько минут, прежде чем Элиан наконец обратил на неё внимание.

— Сладкое... оно готово? — голос прозвучал хрипло и слишком резко.

— Пирог ещё стынет.

— Отрежь его! — стул противно заскрипел, когда Элиан торопливо сел за стол.

Первый кусок обжёг язык, но юноша даже не поморщился. Вилка и нож остались нетронутыми — десерт он ел прямо руками.

Рут с трудом скрывала отвращение, наблюдая, как крошки выпадали изо рта господина. Элиан никак не мог насытиться. За второй порцией почти сразу последовала третья. Сладость неприятно вязла на языке, но руки всё равно тянулись за новым куском.

—  Всё требует меры, господин Элиан.

Арден появился так тихо, будто вырос из воздуха. Он забрал почти пустую тарелку и передал её кухарке. Рут что-то быстро прошептала дворецкому, но так тихо, что слова остались для Элиана тайной.

Тот лишь устало провёл ладонью по лицу. После резкого прилива сил внутри снова начала расползаться знакомая пустота.

— Вы ещё не видели западное крыло. Я могу вас сопроводить.

Элиан поднял взгляд на мужчину и лишь на мгновение уловил в его глазах что-то похожее на нежность. Или ему просто хотелось это увидеть.

Арден шёл следом за господином почти бесшумно, словно тень. Дистанция между ними казалась чуть меньше, чем следовало.

Путь к западному крылу проходил мимо комнаты, где ещё вчера громоздились вещи прошлых владельцев. Теперь дверь стояла распахнутой настежь. Внутри слышались голоса слуг и звук передвигаемой мебели — повозка для аукциона уже прибыла.

Небольшой коридор украшали пейзажи в тяжёлых рамах. Элиан рассматривал их с нескрываемым любопытством. Лак поверх красок местами потрескался от времени.

На одной из картин было изображено само поместье, утонувшее в тумане. Дерево выглядело точь-в-точь как то, что стояло у входа в сад. Возле него будто бы виднелся человеческий силуэт.

— Это место придётся вам по вкусу, — тихий голос Ардена отвлёк его от картины.

Перед тем как открыть дверь, Элиан ещё раз взглянул на полотно. «Силуэт» оказался всего лишь кустом. Хотя юноша почему-то не помнил, чтобы возле дерева росло еще хоть что-то.

Петли тихо скрипнули. Арден, слегка поклонившись, пригласил хозяина войти первым.

Шкафы тянулись от пола до самого потолка, закрывая почти все стены и оставляя место лишь для пары высоких окон. Комната пахла старой бумагой и древесной пылью. Даже если за стенами поместья бушевала бы гроза, библиотека всё равно жила по собственным законам. Спокойствие медленно растекалось по телу вместе с кровью.

Элиан провёл пальцами по нескольким корешкам и стряхнул слой пыли. В родном доме едва ли нашлась бы хотя бы треть книг, стоявших здесь.

— Вы предпочитаете знать конец заранее? — Арден задумчиво крутил в руках один из романов.

— Нет. Люблю, когда интрига держится до самого конца.

— Тем лучше.

Элиан вопросительно поднял брови и уставился на спину мужчины. Всегда слишком прямую. Будто Арден годами учился прятать за этой осанкой любой человеческий изъян.

У окна стоял массивный письменный стол. Одна из ножек треснула и теперь подпиралась неровной стопкой книг.

— Арден, чем ты занимался до приезда сюда?

— Тем же, чем и сейчас, господин. Есть вещи, которые не меняются.

Элиан медленно выдвинул ящик стола и достал старую перьевую ручку. Металл холодил пальцы.

— И тебе никогда не хотелось чего-то другого? Объездить мир? Создать семью?

— Нет нужды. — Ответ прозвучал с пугающим спокойствием. Будто вопрос не имел никакого значения.

— А я хочу однажды забрать жену и уплыть куда-нибудь далеко, — Элиан задумчиво покрутил ручку между пальцев. — Туда, где всегда светит солнце.

Арден посмотрел на него слишком пристально. Так, словно пытался заглянуть под кожу.

— От себя не сбежать.

В библиотеке стало совсем тихо. Пальцы Элиана медленно сжались в кулак. На мгновение захотелось схватить Ардена за воротник и заставить объяснить, что именно скрывается за этими словами.

— Ты... — он раздражённо выдохнул. — Невыносимый человек.

Гнетущую тишину нарушали лишь редкие шаги да тихий шелест страниц. Элиан вытаскивал книги с полок одну за другой. Некоторые небрежно складывал на столе, другие откладывал в сторону с почти детским интересом. Один старый роман привлёк его вовсе не содержанием, а запахом пожелтевшей бумаги.

Со временем полки заметно опустели. Казалось, юноша пытался собрать запас историй на годы вперёд.

Новая стопка книг перекочевала на кресло-качалку в углу. Элиан отряхнул пыльные ладони о ткань штанов.

— Некоторые книги стоит читать медленно, — заметил Арден. — Он уже направлялся к выходу. —  Мне стоит вернуться к работе.

Ответом ему стал лишь небрежный взмах кисти.

Элиан вновь подошёл к столу, намереваясь отыскать чернила. Истории на старой бумаге вполне могли заменить собеседника, но отчего-то внутри всё равно тяжело ворочалось одиночество.

Спустя время десятки самых разных книг превратились лишь в беспорядок на полу. Открытые страницы мялись под сапогами, несколько томов опасно нависли над краем кресла-качалки.

Из библиотеки Элиан вышел с пустыми руками.

Оставшаяся часть дня утомила своей бессмысленной скукой. Ужин показался безвкусным. Утиную грудку он съел лишь наполовину — только чтобы желудок перестал неприятно саднить.

Перед сном Элиан вышел прогуляться по саду. Заметив господина, Грета испуганно бросила инструменты и поспешила скрыться в поместье. Впрочем, сам Элиан этого даже не заметил.

Звёзды светили слишком тускло. Дорогу к беседке освещали лишь хрупкие огоньки свечей.

Деревянные балки беседки местами вздулись от сырости. Из-под треугольной крыши выглядывал резной карниз. Поднявшись на помост, Элиан носком сапога нащупал небольшую дыру в досках.

— Хоть что-нибудь в этом доме может быть не сломанным?

Раздражённый голос растворился в ночи. В ответ лишь качнулась ветвь под порывом ветра.

Ржавый канделябр нашёл временное пристанище на центральной скамье.

Скрытый от чужих взглядов, Элиан сел, чуть сгорбившись.

Пальцы лениво постукивали по обложке дневника. В этот вечер он собирался читать совсем другую книгу, но записи незнакомки тянули к себе с необъяснимым упрямством.

«Он сказал, что у меня красивые глаза. Весь день я была такой рассеянной... никак не могла закончить вышивку. Несколько раз укололась иглой. Матушка говорит, что я витаю в облаках.

Ну и пусть так. Зато, когда он приезжает к нам в поместье, мои серые будни наполняются красками.

Из-за моей суматошности я стала терять вещи. Моя лента для волос оказалась совсем не там, куда я её клала. Я точно помню, что оставляла её на туалетном столике».

Холодный пот пробежал по спине.

Сердце застучало быстрее от внезапного чувства дежавю.

В последнее время он и сам был будто не в себе. Возможно, как и эта девушка, Элиан просто забывал, куда кладёт вещи.

От этой мысли мышцы слегка расслабились.

Пожалуй, хандра скоро пройдёт. А вместе с ней исчезнет и эта глупая забывчивость.

«На прогулке он сорвал цветок гортензии и вплёл его в мою косу. Отец очень разгневанно посмотрел на нас с веранды. Я засмеялась, но пришлось отойти чуть дальше, чем мне бы хотелось.

Завтра нам привезут новые ткани. Матушка обещала сопроводить меня к швее за новым платьем. Ах, если бы она узнала, что нарядиться я хочу лишь для него...»

Перед глазами всплыл образ жены.

Думает ли она о нём так же? Правда ли тоскует так сильно, как описывала в том письме?

Элиан крепче сжал дневник. В какой-то момент он поймал себя на том, что уже пытается представить, как именно звучал её голос.

В конце концов он резко захлопнул рукопись. Сосредоточиться на тексте больше не получалось.

Элиан вскочил со скамьи так резко, будто его что-то ударило изнутри. Сначала слёзы просто потекли по щекам. Затем из груди вырвался такой пронзительный вой, от которого запершило в горле.

Рухнув на колени, он беспомощно застонал от боли, разрывающей его изнутри.

Аделин. Совушка.

Воспоминания хлынули волной.

Как вечерами она обнимала его за плечи, пока пальцы Элиана скользили по клавишам рояля. Как смеялась, кружась с ним в танце. Её голос. Её тихие ласковые слова.

«Мой воробушек, не тоскуй».

Он снова и снова повторял эту фразу её голосом у себя в голове, пока кулак с глухим стуком бился о деревянный пол.

Арден нашёл господина совершенно разбитым.

Крепкие руки помогли Элиану подняться и удержаться на ногах. Оступившись, юноша уткнулся лицом в грудь дворецкого.

Тепло чужого тела оказалось почти невыносимым.

Элиан ненавидел себя за то, как отчаянно вцепился в чужую рубашку.

Всего на несколько коротких мгновений он позволил себе эту слабость — спрятать лицо у кого-то на груди и сделать вид, будто от чужого присутствия внутри действительно становится тише.

Арден ничего не сказал. Но в тот вечер то, что он не оттолкнул, значило гораздо больше любых слов.

В конце концов Арден поднял с пола канделябр и молча повёл господина обратно в спальню. Свет свечей дрожал на стенах, вытягивая тени в длинные уродливые силуэты.

Элиан шёл рядом почти без сил. Иногда плечо задевало чужую руку, и Элиан ловил себя на отвратительном облегчении от того, что рядом всё ещё кто-то есть.

Арден расправил смятые простыни, закрыл дребезжащую от ветра оконную раму и поправил съехавшую занавесь. Движения его были спокойными, почти привычными.

Ни жалости. Ни насмешки. Ни осуждения.

Именно это почему-то оказалось страшно важным.

Элиан рухнул на кровать прямо в сапогах, слишком измученный, чтобы двигаться дальше. Веки жгло от слёз.

Арден опустился перед кроватью и, не говоря ни слова, стянул с него сапоги.

На мгновение Элиану захотелось схватить этого человека за рукав и попросить не уходить. Хоть ненадолго. Хоть до тех пор, пока в комнате окончательно не стихнет эхо собственного воя.

Но губы так и не разомкнулись.

— Всё имеет свой конец, господин Элиан.

Дворецкий остановился у двери и медленно обернулся через плечо. Пламя свечи дрогнуло, на миг исказив черты его лица.

— Стоит лишь немного подождать.