Фарфоровая кукла.

Тяжелая, вязкая темнота отступала неохотно. Первое, что девушка почувствовала — это покалывание в кончиках пальцев и жуткую, раскалывающуюся боль в затылке. Воздух вокруг был прохладным, пахнущим старым деревом, дорогим парфюмом и едва уловимым ароматом воска.
Алиса медленно открыла глаза. Над головой высился огромный балдахин из темного, тяжелого бархата. Она находилась в незнакомой комнате. Она была колоссальных размеров, обставленная с истинно королевским, изысканным вкусом: антикварная мебель из темного махагони, старинные зеркала в серебряных рамах, на стенах — мрачные полотна. Но вся эта красота казалась слишком хмурой, давящей и загадочной.

За огромными панорамными окнами простиралась все та же глухая, безмолвная ночь. Лунный свет едва пробивался сквозь кружевную тюль, отбрасывая длинные, пугающие тени на ковер.

Превозмогая слабость и легкую тошноту, девушка немного привстала и облокотилась на резное деревянное изголовье огромной кровати. Одеяло соскользнуло с ее плеч. В этот же миг тяжелая дубовая дверь бесшумно приоткрылась. В полосе света, падающего из коридора, появился его силуэт.

Он вошел уверенно, пряча руки в карманах брюк. На его губах играла едва заметная, фирменная полуухмылка.

— Проснулась? — его голос, бархатистый и чуть хриплый, разрезал тишину комнаты.

Алиса зажмурилась от резкого звука, потирая виски, и уставилась на него во все глаза.

— Кол? — Ее голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — Где я?

Кол подошел ближе, его шаги были абсолютно бесшумными. Он остановился у изножья кровати, окинув девушку оценивающим взглядом.

— Пить меньше надо.
— невозмутимо отрезал парень, качнув головой.

Девушка вспыхнула от возмущения, несмотря на слабость.
— Что? Да как ты смеешь! Я выпила всего один бокал! — Она сердито скрестила руки на груди, хотя голова тут же отозвалась резким спазмом.

Кол закатил глаза, сделал шаг вперед и вальяжно сел на самый край матраса, прямо напротив шатенки. Между ними завязался усердный, эмоциональный спор. Она пыталась доказать, что контролировала ситуацию, а он лишь иронично парировал каждую ее фразу, заставляя ее злиться еще больше. Но за его колкостями скрывалось что-то еще — странная, непривычная для него собранность.

— Ладно, ладно, успокойся, пока у тебя голова не лопнула, — наконец перебил ее Кол, примирительно подняв ладони. Его тон стал серьезнее. — Ты действительно выпила один бокал. Вот только на этой паршивой вечеринке кто-то решил подсыпать тебе кое-что в напиток. Яд, транквилизатор — смертным много не надо.

Она замерла. В памяти вдруг вспыхнули обрывки воспоминаний. Шум музыки, внезапно поплывшие стены, земля, уходящая из-под ног... И голос. Последнее, что она услышала перед тем, как окончательно провалиться в темноту, был именно его голос. Резкий, напуганный, выкрикивающий ее имя, когда он поймал ее у самого пола.

— Ты... ты поймал меня? — тихо спросила Алиса, во все глаза глядя на вампира.

— А ты думала, я позволил бы тебе расшибить твой хорошенький носик? — Кол хмыкнул, но взгляд его остался теплым. — Твой дом был заперт. Твоя непутёвая подружка умудрилась уйти со всеми ключами в сумочке, а выламывать твою дверь мне не хотелось. Поэтому я привез тебя к себе в поместье. Чтобы ты благополучно выспалась, пришла в себя и привела мысли в порядок.

Он замолчал, отведя взгляд к окну, словно неохотно вспоминая детали.

«Несколько часов назад.»

Тяжелые дубовые двери особняка бесшумно распахиваются, впуская внутрь прохладу ночного воздуха. В темноту холла входит Кол Майклсон. На его руках — она. Девушка без сознания, ее голова безжизненно откинута назад, а темные локоны шелковым каскадом струятся по его плечу.

Для первородного вампира, который прожил тысячу лет и обладал чудовищной, сокрушительной силой, человеческое тело всегда казалось хрупким. Но сейчас, неся ее сквозь пустые залы, Кол ощущал эту хрупкость особенно остро.

Она казалась ему невероятно, пугающе легкой. Будто он нес не живого человека, а хрупкое перышко или охапку осенних листьев. Каждое ее дыхание было едва уловимым, а сердце билось слабо и редко — токсины, подсыпанные в бокал на вечеринке, медленно отравляли ее организм.

Кол невольно прижал ее к себе чуть крепче, бережно, словно боялся, что его собственные стальные пальцы могут оставить синяки на ее нежной коже. Он шел абсолютно бесшумно. Его шаги тонули в дорогих коврах, пока он поднимался по величественной парадной лестнице, направляясь в самую дальнюю и уединенную часть дома — в свои личные покои.

Кол толкнул массивную дверь своей спальни. Комната встретила их изысканной, но тяжелой, хмурой роскошью. Огромная кровать под балдахином из темного бархата высилась посреди комнаты, словно алтарь.

С максимальной осторожностью, которая была совершенно не свойственна его дикому и импульсивному характеру, Кол опустил девушку на шелковые простыни. Ее голова мягко погрузилась в перьевую подушку. Она даже не пошевелилась, оставаясь в плену тяжелого, глубокого забытья.

Парень присел на самый край матраса. Шумно выдохнув, он потянулся к ней. Его бледная, холодная ладонь медленно опустилась на ее лоб.

Контраст был обжигающим. Кожа девушки была слишком теплой, лихорадочной — тело отчаянно боролось с ядом.
Кол слегка провел тыльной стороной пальцев по ее виску, убирая прилипшую прядку волос. Его ледяное вампирское прикосновение заставило девушку едва заметно вздрогнуть во сне и тихо, жалобно выдохнуть, но она так и не открыла глаза.

Убедившись, что температура не критична, Кол аккуратно натянул до ее подбородка тяжелое, теплое одеяло, укутывая ее от ночной прохлады.

И именно тогда начались эти долгие, безмолвные три часа.

В доме, кроме них, не было ни единой души. Кол не зажигал свет. Единственным источником освещения был бледный лунный луч, пробивавшийся сквозь тяжелые портьеры и падавший прямо на кровать.

Кол замер, подперев подбородок рукой, и стал разглядывать девушку. На его лице не было привычной дерзкой ухмылки — только странная, гипнотическая сосредоточенность. В этот момент она действительно напоминала ему куклу. Прекрасную, редкую фарфоровую куклу, которую какой-то безумный мастер выполнил с идеальной точностью, но забыл вдохнуть в нее жизнь.

Кол смотрел на эту жилку. Как вампир, он должен был чувствовать голод, но вместо этого внутри него росло совершенно другое, непривычное для монстра чувство. Чувство собственничества и глухой, защищающей ярости к тому, кто посмел причинить ей вред.

После того как Кол рассказал тебе все, ты понимаешь, что тебе нужно что-то выпить и поесть. Ты пытаешься встать с кровати, но ноги подкашиваются. Ты едва не падаешь, но Кол ловко подхватывает тебя.

- Ну что за наказание. - Закатив глаза, произнес первородный.

Он бережно поднимает тебя на руки и переносит на кухню с невероятной скоростью.
На кухне царит тепло и уют. Кол ставит тебя на высокий стул у кухонного островка и быстро начинает готовить.

— Сиди и не двигайся.

Ты наблюдаешь за ним, чувствуя себя немного неловко, но в то же время приятно взволнованной. Кол достает стакан воды и ставит его перед тобой.

— Пей.

Ты берешь стакан и делаешь несколько глотков, ощущая, как вода освежает тебя. Затем ты замечаешь, как он ловко нарезает фрукты и готовит что-то простое, но аппетитное.

- Спасибо, Кол. - Девушка тепло улыбнулась, видя как парень ставит на стол нарезку из фруктов, и горячую еду.

— В общем, цени мою доброту, дорогуша, — Кол усмехнулся, снова пряча руки в карманы брюк и чуть склоняя голову набок. — Другой на моем месте оставил бы тебя разбираться с последствиями чужого коварства самостоятельно. Но я, как видишь, сегодня на редкость великодушен.

— На, выпей. Тебе нужно выводить эту дрянь из организма. И не смотри на меня так, будто я подмешал туда что-то еще. Если бы я хотел от тебя избавиться, то точно не стал бы тащить в собственную спальню. - Парень не стал дожидаться ответа девушки и дал ей таблетку с миниральной водой.

В его голосе снова прорезались привычные ироничные нотки, но Кол по-прежнему внимательно следил за каждым вздохом Алисы. Он выжидал, пока к ней окончательно вернутся силы, готовый в любой момент снова подхватить её, если хрупкий человеческий организм даст сбой — хотя вслух он в этом, конечно же, ни за что не признается.