8

Диаспора Романова

Я проснулась в час дня.

Сознание возвращалось медленно, будто нехотя. Свет за шторами слишком яркий, голова тяжёлая, гудящая — как после бессонной ночи. Я почти никогда не спала так поздно. И тело тут же напомнило об этом тупой, ноющей болью от затылка до самых чувствительных мест.

Анора сидела у своей миски и смотрела на меня с таким обвинением, будто я лишила её смысла жизни.

— Сейчас... — прохрипела я, спуская ноги с кровати.

Я насыпала ей столько зелени, сколько могла найти: салат, петрушку, рукколу. Пусть ест, пусть простит. Анора тут же уткнулась мордочкой в миску, громко зачавкала — всем видом показывая, что конфликт исчерпан.

Я налила себе горячий лимонный чай, обхватила чашку ладонями. Руки дрожали. Голова трещала. Тело болело — всё сразу, особенно между ног. Я старалась не думать о прошлой ночи. Стереть её, как страшный сон.

Но это не был кошмар.

Мне понравилось то, что между нами произошло. Мне действительно хотелось этого — его. И именно это пугало больше всего. Потому что желания имеют свойство цепляться и требовать продолжения.

А этого не должно было быть.

Я быстро приготовила завтрак — омлет с зеленью, тосты с маслом и мёдом, нарезала фрукты. Всё на автомате. Потом позвонила Марселле, уверенным голосом сообщив, что со мной всё в порядке. И что младший Витиелло ещё спит в спальне наверху.

Я села за ноутбук и стала искать фермы поблизости. Кролики. Аноре нужен был друг. Кто-то живой, тёплый, кто будет рядом, даже когда я снова уйду в себя.

— Я обещаю, найду тебе друга, милая, — сказала я, погладив её по мягкой светлой головке.

Она выглядела такой спокойной. Пушистой. Настоящей.

Я нашла ферму неподалёку: лошади, собаки, змеи, морские свинки, хомяки, куры... и кролики.

— Может, даже сегодня, — тихо добавила я, словно объясняя это не только ей.

— Доброе утро.

Я вздрогнула.

Валерио спускался по лестнице. Мокрые волосы, усталый взгляд, тени под глазами. Та же одежда. Он выглядел так, будто ночь не дала ему ни отдыха, ни облегчения.

Я поперхнулась чаем. Горячая жидкость пролилась на кожу, задела старые шрамы.

— Чёрт... — выдохнула я, резко наклоняясь к раковине.

Включила холодную воду. Валерио оказался рядом почти сразу. Его ладонь легла мне на спину — осторожно, бережно. Он достал полотенце и начал аккуратно промакивать кожу, не торопясь, не задавая вопросов.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Щёки загорелись. В памяти вспыхнула прошлая ночь. Моя первая ночь с мужчиной.

На мне была та же чёрная ночнушка. Теперь мокрая, липнущая к телу.

— Я не хотел тебя напугать, — сказал он.

— Всё нормально. — Я выпрямилась. — Ты в порядке? Выглядишь не очень.

— Да. Ты сегодня не работаешь? — спросил он.

— Выходной. А ты?

Я посмотрела ему в глаза. Он выглядел уставшим, несмотря на позднее пробуждение. И... обеспокоенным. За меня.

Он был моим первым гостем в этом доме — и уже чувствовал себя здесь неуютно. Это расстраивало. Не из-за нашей ссоры, а из-за того, что я была плохой хозяйкой. И ещё хуже — плохим решением.

— Мне нужно идти, — сказал он наконец.

— Да... я тебя провожу.

Мы действительно решили забыть прошлую ночь. Как и поклялись.

Я шла за ним к двери, стараясь не хромать, хотя каждый шаг отзывался болью.

— Спасибо, что остался. И... что охранял. Я в долгу перед тобой, — сказала я, улыбнувшись.

Его лицо осталось нейтральным.

— Не за что. До свидания, Романова.

— До свидания.

Я смотрела, как он уходит. Потом закрыла дверь.

И сразу стало пусто. Одиноко. Бессмысленно.

Я не должна была позволять ему остаться. Не должна была заходить в его комнату. Не должна была подпускать его так близко.

На плечи навалилась усталость — тяжёлая, глухая.

Я поднялась наверх. В его спальню. Я действительно называла её так.

Его не было. Но остался запах. Тепло. След.

— К чёрту всё, — прошептала я.

Я стянула с себя мокрую ночнушку, осталась нагой, позволяя прохладному воздуху коснуться кожи. Простыни всё ещё хранили его тепло, его запах — едва уловимый, но узнаваемый. Я легла в его постель, обняла подушку и закрыла глаза.

Как будто он всё ещё был рядом.

Я не должна была о нём думать. Но всё равно уснула — с этой мыслью.

***
Проснувшись, я первым делом пошла в душ. Вода стекала по телу, смывая остатки сна и ночи, но не воспоминания. Я долго сушила волосы, глядя на своё отражение — собранное, спокойное, почти холодное.

Я надела свои часы. Лёгкое чёрное шёлковое платье чуть ниже колен. Белую шёлковую рубашку завязала спереди — небрежно, оставляя ощущение воздуха и свободы. Белые кроссовки. Для фермы каблуки были бы издевательством.

И, конечно, красная помада. Даже если на мне нет ни грамма макияжа — помада должна быть.

Схватив сумку Hermès и солнцезащитные очки, я вышла к машине.

Я действительно решилась. Уже знала, какую возьму. Чёрный кролик. Карликовый баран. Сиена.

Анора и Сиена. Инь и ян.

***
Ферма встретила меня запахом сена, влажной земли и спокойствием. Деревянные загоны, низкие постройки, зелёные поля за ограждением. Где-то фыркали лошади, лаяли собаки, кудахтали куры. Здесь всё дышало жизнью — не показной, настоящей.

Животные ухоженные. Сытые. Спокойные. За ними явно следили.

— Здравствуйте.

Женский голос прозвучал за спиной.

— Здравствуйте, — ответила я, снимая очки.

Мы пожали друг другу руки.

— Диаспора.

— Грета. Могу чем-нибудь помочь?

Она была миниатюрной, красивой. Карие глаза, смуглая кожа, каштановые кудрявые волосы, собранные в небрежный пучок. Ковбойские сапоги, джинсовый комбинезон. Изящная — и уверенная.

Я знала, что где-то её уже видела. Но не могла вспомнить где.

— Я уже выбрала, — коротко сказала я. — Нужно знать, где её забрать.

Грета окинула меня внимательным взглядом. На секунду задержалась на сумке.

Чёрт. Да, этой сумке здесь точно не место.

— Я не собираюсь делать из неё аксессуар, — холодно сказала я. — Не стоит смотреть на меня так.

— Я не осуждала вас, — рассмеялась она.

— Я вижу.

— Так кого вы ищете?

— Кролика. Чёрного. Он должен быть один такой.

Я протянула телефон, показывая фотографию — тёмный пушистый комок с длинными ушами и внимательными глазами, будто он уже знал, что я за ним приеду.

— О, тогда идите за мной.

Мы подошли к большой будке с клетками. Кролики прыгали, шевелили ушами, носами.

— Боже... — выдохнула я. — Их так много.

— Есть предпочтения?

— Карликовый баран.

Я заметила её сразу.

— Вот она.

— Я её заберу.

Через несколько минут чёрный пушистый комочек уже был у меня на руках.

— Моя маленькая Сиена, — прошептала я, гладя её по тёплой головке.

Она смешно дёргала носиком.

— Я так понимаю, вы всё заранее спланировали? — улыбнулась Грета.

— Да. У меня уже есть крольчиха. Светлая. Анора. Хочу, чтобы у неё был друг.

По дороге к выходу я продолжала разглядывать животных.

— Сразу извинюсь, — сказала Грета. — Я не осуждала вас. Просто сюда часто приходят мамочки, которые заводят животных как игрушки.

Она смутилась. Я рассмеялась.

— Мамочки?

— Вы не из них?

— Нет. Я не замужем. И без детей. Можете выдохнуть.

Очередное доказательство того, что я выгляжу старше своих лет.

Подойдя к машине, я заметила чёрный Mercedes. Рядом с ним — Амо Витиелло.

Он был полной противоположностью Валерио. Тёмные волосы, смуглая кожа, серые глаза, жёсткие черты лица. Валерио — свет, Амо — тень.

— Семья Витиелло и домашние животные? — усмехнулась я. — Не слишком ли много чести?

Грета хихикнула.

— Это мой муж.

— А... — я замерла. — Что?!

Она кивнула.

— Это проблема?

— Нет. Просто... неожиданно.

— Могу вас познакомить.

— О нет, спасибо, — усмехнулась я. — Со старшим и младшим я и так еле справляюсь. Ещё и средний мне навстречу — это уже перебор.

Я, разумеется, не стала уточнять, насколько близко знакома с младшим. Некоторые подробности лучше держать при себе.

— Вы связаны с Фамилией? — в её голосе мелькнуло удивление.

— Да. Я управляю одним из ресторанов, — ответила я спокойно. — А что?

Она нахмурилась, словно прокручивала воспоминания.

— Странно... Я ни разу о вас не слышала. И не видела.

— Ничего удивительного, — пожала я плечами. — Я стараюсь держаться подальше от мафиозного мира. Живу обычной жизнью.

Сделала паузу и добавила мягче:

— Но, пожалуй, стоит хотя бы поздороваться. Из уважения.

Мы подошли к Амо. Грета обняла его за талию, он поцеловал её в макушку. Они выглядели... правильно. По-семейному.

— Романова.

— Витиелло.

Мы пожали руки.

Меня вдруг накрыло ощущение — будто за мной наблюдают. Я оглянулась, сердце сжалось.

— Не знал, что вы заводите питомцев, — сказал Амо.

— Для меня это тоже ново.

— Она гиперактивная, — добавила Грета.

— Ты сделала это специально?

Она только рассмеялась.

— Мы найдём общий язык, — сказала я, прижимая Сиену к груди.

И в этот момент из машины вышел Валерио.

Я не заметила его раньше — стёкла были тонированы.

Чёрный костюм сидел на нём идеально. Слишком. Ткань подчёркивала каждое движение, каждую линию тела. У меня пересохло в горле. В животе неприятно и знакомо потянуло.

Чёрт.

— Я, пожалуй, пойду, — резко сказала я. — Не буду мешать.

Чем быстрее уйду — тем лучше.

Валерио поднял глаза.

— Диаспора... ты была здесь.

Я закатила глаза.

— Уже нет. Я ухожу. Спасибо, Грета.

— Приходи ещё, — тепло отозвалась она.

Я развернулась и направилась к машине. Осторожно усадила Сиену на заднее сиденье, закрыла дверь — чуть резче, чем следовало. Сердце всё ещё колотилось, будто я бежала, а не просто шла по гравию фермы.

— Диаспора, стой.

Я едва успела обернуться, как Валерио схватил меня за локоть. Я тут же выдернула руку. Резко. Почти зло. Что он себе позволяет?

— Что ты делаешь? — прошипела я.

Мой взгляд метнулся в сторону Амо и Греты. Они смотрели на нас слишком внимательно — как ястребы, выжидающие, когда добыча дрогнет.

— Ты должна кое-что знать.

— Поговорим в офисе или в ресторане, — сквозь зубы бросила я. — Мы выглядим подозрительно.

— Они нихрена не знают, — понизил голос Валерио. — Я никому не рассказал.

— Конечно, не рассказал, — огрызнулась я. — Ты же поклялся.

Я снова посмотрела в сторону пары и натянула вежливую, фальшивую улыбку — ту самую, за которой обычно прячут желание свернуть кому-нибудь шею.

— Альберто, — сказал он.

— Что с ним?

— Он сбежал.

Мир вокруг будто качнулся.

— Что? — голос сорвался. — Когда?

— Не знаю. Но... — он замялся. — Для тебя это небезопасно.

— С чего вдруг? — я усмехнулась, слишком нервно. — Я же ещё жива. Значит, от меня ничего не требуется.

Я не хотела, чтобы он меня защищал. Не нуждалась в этом. Я справлялась сама всегда — и справлюсь сейчас. Не хотела, чтобы он был связан со мной. Не хотела повторять старые ошибки. Не хотела снова наступать на те же грабли, которые однажды уже проломили мне кости.

— Он ищет подходящий момент, — тихо сказал Валерио.

— Подходящий момент для чего?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Чтобы убить тебя.

Холод ударил мгновенно. Не страх — паралич. Будто кто-то резко выдернул воздух из лёгких. В ушах зашумело, пальцы онемели, сердце забилось так громко, что я испугалась: его услышат все вокруг.

Картинки вспыхнули одна за другой. Моя смерть — тихая, незаметная. Пустая могила. Без цветов. Без людей.

— Диаспора... — позвал он.

Но меня уже здесь не было. Я стояла рядом, а внутри уже хоронила себя — одну, никому не нужную, исчезающую без следа.

— Я лучше поеду домой, Валерио, — выдавила я. — И держись от меня подальше.

Я оттолкнула его и села в машину. Захлопнула дверь, словно ставя точку.

Я не должна была связываться с мафией. Это я виновата. Я не должна была помогать Альберто.

Теперь я в беде. Хуже — я почти мертва.

Кто знает, может, он уже стоит у моего дома. С пистолетом. Терпеливо. Всё давно спланировано.

От этих мыслей по коже побежали мурашки. Я сжала руль так крепко, будто он мог удержать меня в живых.

Я выехала с фермы слишком резко — гравий хрустнул под колёсами. Сиена пискнула сзади, и я тут же сбавила скорость.

— Прости, малышка... — прошептала я, не отрывая взгляда от дороги.

Руки дрожали. Не сильно — ровно настолько, чтобы я заметила и разозлилась на себя. Я не паниковала. Я просто считала варианты. Всегда считала.

Зеркало заднего вида. Слева — пусто. Справа — старая посадка, ряды деревьев, слишком плотные, слишком тёмные для солнечного дня.

Каждая чёрная машина теперь казалась подозрительной. Каждый поворот — ловушкой.

«Чтобы убить тебя».

Его голос всё ещё звучал у меня в голове — спокойно, без пафоса, без угроз. Так говорят только тогда, когда знают, о чём говорят.

Я свернула не к дому.

Это было инстинктивно. Почти животно. Дом — это привычка. А привычки убивают быстрее пуль.

Я проехала пару кварталов, остановилась у маленькой заправки, заглушила двигатель — и просто сидела, прислушиваясь. Сердце билось ровно — слишком ровно для человека, который только что узнал, что за ним охотятся.

Я достала телефон.

Сообщение от Марселлы:
«Ты где? Ты не приехала. Всё в порядке?»

Я смотрела на экран несколько секунд, прежде чем ответить.

«Да. Занята. Перезвоню позже».

Ложь далась легко. Это пугало больше всего.

Я посмотрела на Сиену. Она устроилась в переноске, прижавшись к углу, и спокойно шевелила носом — доверчиво, без страха. В груди что-то сжалось.

— Я не позволю, — тихо сказала я. — Ни ему. Ни кому-либо ещё.

Но уверенности в этих словах было меньше, чем мне хотелось бы.

Я завела машину снова и поехала — уже медленно, соблюдая все правила, не привлекая внимания. И всё равно чувствовала: кто-то знает, где я.

Не сейчас. Не сегодня. Но скоро.

Когда показался мой район, я не вздохнула с облегчением. Наоборот — напряжение только усилилось. Слишком тихо. Слишком спокойно. Так бывает только перед тем, как что-то ломается.

Я припарковалась не у дома, а через улицу. Вышла, огляделась, задержалась у машины, будто проверяя телефон — на самом деле считая окна, балконы, отражения в стёклах.

Ничего. И это было хуже всего.

***
В квартире я первым делом заперла дверь. Потом вторую. Потом замерла посреди прихожей, прислушиваясь к собственному дыханию. Тишина давила.

Я сняла обувь, медленно прошлась по комнатам. Проверила окна. Шторы. Балкон. Всё было на месте.

Но ощущение — нет.

Я подошла к зеркалу в коридоре и посмотрела на себя. Красная помада всё ещё была безупречной. Лицо — спокойное. Слишком спокойное для женщины, которой только что вынесли приговор без даты. И Сиена.

— Соберись, Романова, — сказала я своему отражению. — Ты не жертва.

Но в глубине глаз уже жила тень.

Я знала одно: это больше не игра. И прошлое, от которого я так старательно бежала, наконец-то меня догнало.

И где-то в городе человек по имени Альберто уже делал первый ход.

***
Дом встретил меня привычной тишиной — не угрожающей, а мягкой, домашней. Запах дерева, лёгкий аромат чистоты, солнечные полосы на полу.

— Мы дома, — тихо сказала я, будто это было заклинание.

Анора появилась мгновенно. Белое пушистое облако вылетело из-за дивана — уши торчком, носик дёргается. Она всегда так делала, когда чувствовала что-то новое. Её чёрные глазки сразу уставились на переноску в моих руках.

— Спокойно, — предупредила я. — Без истерик.

Я поставила Сиену на пол и открыла дверцу.

Сиена не выскочила. Она осторожно высунулась, прижалась к краю, словно проверяя мир на прочность. Чёрная, бархатная, с мягкими ушами, которые чуть подрагивали.

Анора замерла.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Белое и чёрное. Свет и тень.

Я задержала дыхание.

Анора сделала маленький прыжок вперёд, потом ещё один — не агрессивно, с любопытством. Сиена ответила тем же — неуверенно, но без страха.

И вдруг — нос к носу.

Они обнюхивали друг друга медленно, осторожно, будто заключали негласный договор. Анора фыркнула, Сиена смешно дёрнула усами.

— Ну вот... — прошептала я. — Видишь? Ничего страшного.

Анора первой расслабилась. Она развернулась боком — жест доверия — и начала умываться, будто показывая: ты можешь быть здесь. Сиена, поколебавшись, повторила за ней.

И в этот момент что-то внутри меня треснуло — но не от боли, наоборот.

Я села на пол рядом с ними, поджав ноги, и позволила себе просто смотреть. Два маленьких существа, которые не знали ни мафии, ни угроз, ни имён вроде Альберто. Им было достаточно тепла, еды и присутствия друг друга.

Сиена вдруг неловко прижалась к боку Аноры. Та не оттолкнула. Только чуть сдвинулась ближе.

— Инь и ян, — выдохнула я с улыбкой. — Я же говорила.

Ком в горле отпустил. Сердце замедлилось. Мир, пусть ненадолго, перестал быть враждебным.

Я протянула руку и осторожно погладила их обеих. Белая шерсть. Чёрная шерсть. Разные — и всё же вместе.

— Спасибо вам, — тихо сказала я. — Обеим.

И впервые за весь день мне стало легче. Не потому что опасность исчезла — нет. А потому что я снова почувствовала: я не одна.

И пока они рядом, я выдержу.

***
Телефон завибрировал в тишине так резко, будто выстрелил. Я вздрогнула — и злилась на себя за это, но тело не слушалось. После всего, что произошло, любой звук казался угрозой.

Я схватила телефон почти машинально, как будто без него меня ждала пустота.

Валерио.

Сообщение светилось на экране холодным, строгим шрифтом — коротким, как удар по нервам:
«Это небезопасно».

Я стиснула зубы, пальцы дрожали.
«Я справлюсь без тебя».

Ответ появился мгновенно, будто он держал телефон в руке и наблюдал за каждым моим движением:
«Я понимаю: мы переспали и разошлись. Но не будь глупой».

Щёки вспыхнули огнём. Так прямо. Так грубо. Так... по-нему. Сердце колотилось в груди, лёгкие словно сжались.

«Я жалею об этом, — написала я дрожащими пальцами, — я не должна была заходить в ту комнату».

Несколько секунд — и новое сообщение. У меня перехватило дыхание:
«Ты не говорила этого, когда мой рот был у тебя между ног».

Слишком личное. Слишком дерзкое. Слишком живое.

Тело отреагировало раньше, чем разум успел поставить заслон. Я резко поднялась, прошлась по комнате, чувствуя, как холодный воздух касается кожи, а пальцы сжали телефон так сильно, что ногти впились в ладони.

Хватит.

Я закрыла глаза, вдохнула глубоко, пытаясь вернуть контроль. Затем нажала «вызов».

— Ты настолько отвратителен в постели, что я даже не кончила, — мой голос звучал холодно, но внутри дрожал. — Я бы не стала упоминать об этом, если бы не хотела сохранить твой статус бабника.

На другом конце Валерио рассмеялся. Низко, уверенно, слегка раздражающе-самоуверенно — с такой насыщенной густотой, что я почти почувствовала вибрацию через телефон.

— Не все кончают с первого раза, — сказал он, словно игнорируя мою злость. — Но если ты так хочешь...

— Нет, ни за что! — я перебила, сжимая телефон крепче. — Ты и так капаешь мне на мозги после этого, а ещё и второго раза требуешь!

Он фыркнул — тихо, почти шёпотом, но я уловила эту самоуверенную усмешку.

— Я не требую, — сказал он, и я почти почувствовала, как его голос тянет меня к себе сквозь расстояние. — Я хочу. И да, Диаспора... ты была восхитительна на вкус.

Я стиснула зубы, пытаясь проглотить стыд и раздражение.

— Я сказала: хватит!

Короткое молчание. Я слышала, как он медленно вдыхает — будто считает мои слова.

— Могу поспорить, что ты сейчас возбуждена и требуешь большего, — его голос тихий, но уверенный, почти интимный.

Я сжала телефон так, что пальцы побелели. Это слишком. Я не должна его хотеть.

— Ты не должен заниматься своими мафиозными делами, — выдохнула я. — Найти Альберто, например?

— Должен, — сказал он. Голос внезапно стал мягче, почти заботливым. — Но твоё психическое состояние для меня важнее.

Я почувствовала странное тепло в груди — и тут же смешала его с волнением и страхом.

— Я ещё раз прошу тебя, Валерио... — голос едва держался. — Оставь меня в покое. Я не хочу этого. Ни разговоров. Ни продолжения. Ни тебя рядом.

Тишина. Я слышала только собственное учащённое дыхание и лёгкий шум улицы за окном. Его молчание говорило больше, чем слова.

Я сбросила вызов и отбросила телефон на диван, словно он был горячим.

С меня хватит.

Я глубоко вдохнула, опустилась на пол рядом с Анорой и Сиеной. Они спокойно возились рядом, касались друг друга носами — не зная ни угроз, ни имён, ни опасных игр взрослых людей.

— Всё, — прошептала я себе. — Точка.

Я — Диаспора Романова. Я управляю рестораном. Я забочусь о своих животных. Я возвращаюсь домой и закрываю двери.

И совсем скоро я оставлю позади Фамилию. Имя Витиелло. Этот мир, где чувства — слабость, а близость всегда имеет цену.

Я выберу обычную жизнь. Даже если для этого придётся научиться быть сильной в одиночестве.