5.Неудавшийся соблазнитель.

Сказка, как выяснилось, имела трещины. И звали одну из этих трещин Розали Хейл.

Если дом Калленов был светлым и гостеприимным замком, то Розали была его ледяной королевой, которая явно не подписывалась на появление придворного шута в моем лице. Ее совершенство было пугающим. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, был отточенным, как алмаз, и холодным, как арктический ветер. Она не говорила ничего прямо, но ее молчание кричало: «Ты не принадлежишь этому месту. Ты - пятно».

После моего разговора с Элис, когда я наконец-то перестал пытаться сосватать Эдварда и Беллу, Розали, казалось, стала еще более подозрительной. Может, она чувствовала, что я скрываю что-то важное. А может, ей просто не нравилось, что я дышу ее воздухом.

Она не нападала открыто. Но ее пассивная агрессия была искусством. Вот я захожу на кухню, чтобы взять стакан воды, - она тут как тут, с видом королевы, которая обнаружила в своем дворце крысу.

- Ты планируешь жить здесь вечно? - спросила она как-то, когда мы остались вдвоем в гостиной. Эдвард уехал с Карлайлом в больницу, Элис куда-то умчалась, а я, как дурак, сидел и читал какую-то книгу по истории Форкса, чтобы хоть как-то ориентироваться в этом мире.

Я моргнул, отрываясь от страницы.
- Э-э... я не знаю. Карлайл сказал, я могу оставаться, сколько нужно.

- «Сколько нужно», - повторила она с легкой усмешкой. - Интересно, кому это «нужно»? Тебе? Или нам?

Я почувствовал, как внутри закипает обида. Но подавил ее. Розали была не злой. Просто... защищала свою территорию. Как Элис сказала: «Она слишком переживает за семью».

- Я не собираюсь вам мешать, Розали, - сказал я как можно спокойнее. - Я просто... жду. Чего-то.

- Чего именно? - она подошла ближе, ее каблуки цокали по паркету. - Ты появился из ниоткуда. Ты не похож на других людей. Эдвард не слышит твоих мыслей. Это пугает. А когда меня пугает неизвестность, я хочу от нее избавиться.

Она не угрожала. Она констатировала факт. И от этого становилось еще страшнее.

- Я не угроза, - повторил я свою любимую мантру.
- Пока нет, - ответила она и вышла из комнаты, оставив меня одного с книгой и чувством, что меня только что допросили с пристрастием.

Я выдохнул. Розали явно не собиралась становиться моей лучшей подругой.

Но у меня были другие союзники. Иногда слишком ретивые.

Элис, узнав мой секрет и проникнувшись ко мне еще большей симпатией, решила, что мне пора перестать быть «робким и неуверенным» (ее слова) и начать действовать. В смысле, действовать в направлении Эдварда.

- Ты не можешь вечно на него пялиться из-за угла, - заявила она мне как-то утром, затащив в свою комнату для «серьезного разговора». - Ты ему нравишься. Я это чувствую. Но он столетний дурак, который привык, что все само падает ему в руки. А ты - не само. Ты - исключение. Поэтому нужно подтолкнуть.

- И как ты предлагаешь это сделать? - спросил я, подозревая неладное.

- Очень просто. Ты будешь... соблазнять. Нежно, изящно, с чувством стиля.

- Элис, я однажды уже пытался. Соблазнить парня в своём мире

- В прошлый раз ты действовал без меня, - она загадочно улыбнулась. - А теперь у тебя есть я. И Джаспер.

Я вытаращил глаза.
- Джаспер? При чем здесь Джаспер?

Она понизила голос до заговорщического шепота:
- Джаспер чувствует эмоции. И может ими управлять. Не грубо, не как марионеткой, а... слегка подталкивать. Я попрошу его создать тебе фон уверенности. Чуть-чуть. Чтобы ты не боялся. И тогда твоя природная харизма сделает свое дело.

- Моя природная харизма заключается в том, чтобы падать лицом в грязь и ронять посуду, - мрачно заметил я. - И вообще, это как-то нечестно. Манипуляции.

- Это не манипуляции, это... помощь в самовыражении, - отмахнулась Элис. - Ты сам не свой, когда рядом с ним. Трясешься, краснеешь, заикаешься. А с небольшой поддержкой Джаспера ты станешь самим собой. Смелым. Остроумным. Неотразимым.

Я сомневался. Но, черт возьми, мне так надоело быть вечным другом и объектом насмешек, что я согласился.

Перед «испытанием» я заглянул к Джасперу и спросил напрямую:
- Слушай, а как это вообще работает? Ты можешь заставить меня влюбиться? Или хотя бы почувствовать то, чего нет?

- То есть... - я задумался. - То, что я скажу или сделаю под твоим «влиянием», будет исходить от меня?

- Да. Просто ты перестанешь бояться последствий.

Это обнадеживало. Немного. Хотя страх быть отвергнутым никуда не делся. Но хотя бы я знал, что не превращаюсь в марионетку.

И вот, вечером, когда Эдвард играл на рояле в гостиной, я, под чутким руководством Джаспера (который сидел в соседней комнате и концентрировался, как сапер на минном поле), вошел в комнату.

Волна уверенности накрыла меня с головой. Я вдруг перестал бояться. Перестал думать, что я неуклюжий идиот. Я почувствовал себя... героем романтической комедии. Тем самым парнем, который входит в кадр под красивую музыку, и зрители понимают: сейчас что-то случится.

Я решил, что для такого ответственного момента нужно выглядеть соответствующе. Поэтому футболка осталась на спинке стула в коридоре. Я вошел в гостиную без нее.

Мое тело, которое я обычно прятал под мешковатыми свитерами, было не таким уж и плохим. Наоборот. Годы тренировок в моем старом мире - не для кого-то, а для себя, чтобы чувствовать себя увереннее среди всего этого хаоса - сделали свое дело. Плечи были широкими, грудь рельефной, кубики пресса угадывались даже при мягком свете ламп. Кожа, бледная от вечного форкского солнца, казалась почти мраморной. Я выглядел... хорошо. Даже очень. И сейчас, под действием дара Джаспера, я знал это и не стеснялся.

Я встал в дверях в той самой драматичной позе, которую так любил: одна рука на косяке, голова слегка наклонена, взгляд томный. Свет от лампы падал на мои плечи, подчеркивая каждый мускул.

Эдвард играл. Его пальцы летали по клавишам, извлекая сложную, печальную мелодию. Он услышал мое приближение, но не обернулся.

- Александр, если ты снова споткнешься о ковер, я не буду тебя ловить. У меня заняты руки.

- Я не для этого, - произнес я хриплым, как мне казалось, очень сексуальным шепотом.

Он обернулся. И замер. На миг его пальцы застыли над клавишами. Его взгляд скользнул по моему лицу, потом опустился ниже, на мои плечи, на грудь, на пресс, которые так явно выделялись в золотистом свете. Его золотистые глаза слегка расширились.

- У тебя что-то с лицом? - спросил он, но голос его прозвучал не так уверенно, как обычно. - И... где твоя футболка?

- Решил, что она лишняя, - ответил я, делая шаг вперед. - Для такого разговора.

- Какого разговора? - он отвëл взгляд, но потом снова посмотрел на меня, словно не мог удержаться.

- О том, что между нами есть искра, - произнес я, подходя ближе.

Его взгляд снова скользнул по моему торсу. На его идеальном лице промелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Смущение? Интерес?

- Ты выглядишь так, будто тебе пора в туалет, - повторил он свою старую шутку, но она прозвучала неубедительно. - Или ты решил, что раздевание поможет тебе лучше излагать мысли?

- Это страсть, - парировал я, не сдавая позиций.

- Похоже на солнечный удар, - сказал он, но его голос дрогнул.

Я видел, как его взгляд снова и снова возвращался к моим плечам, к рельефу мышц, к линии ключиц. Он явно не оставался равнодушным. И это придавало мне сил.

Я сделал шаг вперед, покачивая бедрами, и остановился прямо перед ним, так близко, что он мог видеть каждую деталь моего тела.

- Эдвард, - я посмотрел ему прямо в глаза. - Между нами есть искра. Давай не будем отрицать очевидное.

Он замер. Пальцы застыли над клавишами. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не мог разобрать. Шок? Желание? Страх?

- Что? - это был не вопрос, а звук полного и абсолютного недоумения. Смесь ужаса и любопытства.

- Ты слышал, - настаивал я, делая еще шаг, почти прижимаясь к нему. - Мы оба это чувствуем. Этот... магнетизм.

В этот момент я попытался опереться на рояль, чтобы принять еще более соблазнительную позу. Но моя рука соскользнула с полированной крышки, и я, потеряв равновесие, полетел вперед. Прямо на Эдварда.

Он, конечно, поймал меня. Но удар был такой силы, что стул, на котором он сидел, отлетел назад, и мы оба рухнули на пол. Я приземлился прямо на него, наши лица оказались в сантиметре друг от друга. Моя голая грудь прижалась к его груди, и я почувствовал, какой он холодный - и как сильно бьется его сердце, хотя вампиры не должны иметь пульса. Его золотистые глаза смотрели на меня с выражением, которое невозможно было описать: шок, неловкость и... что-то еще. Что-то, что заставило мое сердце биться так, что, казалось, оно пробьет грудную клетку.

- Тяжелый, - констатировал Эдвард, глядя на меня снизу вверх. - Ты тяжелее, чем выглядишь. И... твоя кожа...

- Что с моей кожей? - просипел я, пытаясь отодвинуться, но моя рука зацепилась за его рубашку, и я только еще больше запутался.

- Она... теплая, - прошептал он, и его пальцы непроизвольно коснулись моего плеча.

В этот момент в гостиную зашли Элис и Джаспер. Они застали картину маслом: я без футболки на Эдварде, он на полу, моя голова у него на груди, его руки на моей талии, а его пальцы все еще касаются моей голой кожи.

- О! - сказала Элис. - Мы... помешали? Выглядит... интимно.

- Нет! - рявкнули мы с Эдвардом хором.

Я наконец-то откатился в сторону и сел на пол, чувствуя, как пылают мои щеки. Эдвард поднялся, отряхнул свой идеальный пиджак и посмотрел на меня таким взглядом, от которого я захотел провалиться сквозь землю. Но его взгляд снова на мгновение задержался на моем торсе, прежде чем он отвел глаза.

- Александр, что это было?! - спросил он негромко, но в его голосе звенел металл.

- Я... просто... - я не знал, что сказать.

И тут Джаспер, который, видимо, перестал концентрироваться, не выдержал и выпалил:

- Элис попросила меня помочь ему с настроением! Чтобы он не боялся! Но я только убирал его страх - все чувства и слова были его собственными. Он правда так думает.

В комнате воцарилась тишина. Звенящая, страшная тишина. Эдвард медленно повернулся к Элис. Его лицо было каменным.

- Ты? Опять?

- Я хотела помочь! - Элис выглядела виноватой, как нашкодивший котенок. - Он так переживает из-за тебя! Он не решается!

- Не решается на что? - Эдвард перевел взгляд на меня. - Александр, что ты не решаешься сделать? Признаться, что у тебя пунктик по поводу падений? Или что ты тайно ненавидишь мою музыку?

Я сидел на полу, голый по пояс, смотрел на него снизу вверх и чувствовал себя последним идиотом. Волна уверенности окончательно схлынула, оставив меня разбитым и униженным. Слезы подступили к глазам, но я заставил себя сдержаться.

- Я... не ненавижу твою музыку, - пробормотал я, глядя в пол. - Она прекрасна. Как и все остальное в тебе. И я дурак. Просто дурак.

Эдвард моргнул. Его гнев, казалось, на секунду утих, сменившись недоумением.

- Что?

- Ничего, - я встал, нашел взглядом свою футболку, натянул ее через голову и, не глядя ни на кого, вышел из гостиной.

Я шел по коридору, потом по лестнице, потом через прихожую. Я вышел на улицу, в холодный ночной воздух, и побрел к саду. К той самой каменной скамейке, где мы с Эдвардом однажды сидели.

Я рухнул на нее и закрыл лицо руками. Идиот. Идиот. Идиот. Я не просто упал в грязь лицом. Я устроил целый цирк с участием двух вампиров. И хуже всего было то, что Джаспер подтвердил - это были мои настоящие чувства. Я правда думал, что между нами есть искра. А Эдвард... он просто смотрел на меня как на умалишенного. Хотя... его взгляд, когда он разглядывал мое тело... в нем было что-то, что не давало мне покоя.

Шагов я не услышал. Но почувствовал чужое присутствие. Я поднял голову, ожидая увидеть Эдварда или Элис. Но это была Розали.

Она села на противоположный конец скамьи, сохраняя дистанцию. Ее идеальное лицо было бесстрастным, но в глазах... в глазах не было обычной враждебности. Было что-то вроде... усталости.

- И часто ты так позоришься при всех? - спросила она после долгого молчания.

Я усмехнулся. Горько, безрадостно.
- Постоянно. Не привыкать.

Она помолчала, глядя на луну.

- Элис перегнула палку. Она всегда перегибает, когда хочет как лучше. Джасперу следовало отказаться. Но он слишком ее любит. И, надо признать, твой способ соблазнения был... оригинальным. Без футболки - смелый ход.

- Я дурак, - буркнул я.

- Это не новость, - она усмехнулась. - Но, знаешь... Эдвард не сразу отвел глаза. Я видела.

Я резко поднял голову.
- Что?

- То, что слышал. Он смотрел на тебя. На твое тело. Не как на друга-неудачника. Иначе. Так что, возможно, не все потеряно.

Она замолчала, давая мне переварить услышанное.

- Элис перегнула палку. Она всегда перегибает, когда хочет как лучше. Джасперу следовало отказаться. Но он слишком ее любит.

- Я знаю, - вздохнул я. - Она не со зла. Просто... хочет, чтобы у меня все получилось.

- Получилось что? - Розали повернулась ко мне. - Признаться Эдварду в своих чувствах?

Я снова опустил голову. Скрывать что-либо не было сил.

- Да. Нравится он мне. Очень. По-дурацки, по-подростковому, безнадежно. И я не знаю, что с этим делать.

Розали молчала. Я ждал насмешки, презрения, очередного ледяного замечания. Но она просто спросила:

- Почему безнадежно?

- Потому что он... он Эдвард. А я... я Александр. Неуклюжий, странный, без определенного места жительства. И потом, - я запнулся. - Я даже не знаю, нравятся ли ему парни. Вообще. Он сто лет прожил, но я ни разу не слышал, чтобы он к кому-то проявлял интерес. Может, он натурал. Классический, традиционный, любящий девушек. А я тут со своими чувствами...

Розали усмехнулась. Это была странная усмешка - не злая, не насмешливая, а скорее... знающая.

- Ты правда ничего не знаешь о прошлом Эдварда?

- А что я должен знать? - я насторожился.

Она помолчала, видимо, решая, стоит ли говорить.

- В его долгой жизни были... моменты. Не буду вдаваться в подробности, это не моя история. Но скажу так: Эдвард не тот, кого можно назвать «классическим натуралом». Он просто... очень долго никого не хотел. Ни мужчин, ни женщин. До встречи с тобой.

У меня перехватило дыхание.

- Что ты имеешь в виду?

Розали посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом.

- То, что слышал. Он изменился после твоего появления. Я видела его на протяжении почти ста лет. Он никогда так не смотрел ни на кого. Даже на Беллу. А сегодня... сегодня он смотрел на твое тело так, что я бы сказала - у него сдали нервы, если бы у вампиров были нервы. Так что проблема не в его ориентации. Проблема в том, что он боится. Так же, как и ты.

Я сидел, переваривая услышанное. Это было... слишком. Слишком много информации за один раз. Эдвард - не натурал? Эдвард - смотрел на меня? На мое тело? С желанием?

- Ты не шутишь? - хрипло спросил я.

- Я никогда не шучу на такие темы, - сухо ответила Розали. - Но предупреждаю: если ты причинишь ему боль, я тебя уничтожу. Не потому, что я его особенно люблю. А потому, что эта семья - моя семья. И я не позволю какому-то межпространственному неудачнику разбить сердце моему брату.

- Откуда ты... - я опешил. - Откуда ты знаешь про «межпространственного»?

- Элис проболталась, - Розали скрестила руки на груди. - Не в деталях. Сказала, что ты не из нашего мира, но просила не давить. Я, в отличие от нее, умею хранить секреты. Твоя тайна при мне.

Я был в шоке. Элис рассказала Розали? Но когда?

- Не волнуйся, больше никто не знает. Даже Эдвард, - добавила Розали. - И я не скажу. Мне не нужны лишние проблемы.

- Спасибо, - выдавил я. - Это... щедро с твоей стороны.

- Не благодари. Я делаю это не ради тебя. А ради семьи. Если твой секрет раскроется, пострадают все. Так что молчи. И научись лучше врать.

Она встала, но перед уходом бросила:

- И еще, Александр. Прекрати пытаться свести Эдварда с Беллой. Это не только бесполезно, но и обидно для него. И для тебя самого. Если тебе есть что сказать ему - скажи. Без посредников, без манипуляций. Просто... будь собой. Даже если это означает быть неуклюжим идиотом без футболки.

Она ушла, оставив меня одного на скамейке с ее словами, которые жгли больнее любой иглы.

Я сидел и смотрел на звезды. Розали была права. Я боялся. Боялся признаться даже самому себе, насколько сильно хочу остаться здесь. С ними. С ним. Боялся, что Эдвард не примет меня. Что я ему не нужен. Что все мои чувства - это просто плод больного воображения фаната, попавшего в свой любимый фильм.

Но слова Розали о том, что Эдвард «смотрел на мое тело», давали слабый, теплый лучик надежды.

А что, если... что, если я не ошибался насчет искры? Что, если Эдвард правда чувствует то же самое, но тоже боится? И мы оба - два дурака - ходим вокруг да около, вместо того чтобы просто поговорить?

Я понял, что должен что-то сделать. Не сценарий из фильма. Не план Элис. А что-то свое. Честное. Даже если это будет выглядеть нелепо. Даже если я упаду. Еще раз.

Вернувшись в дом, я встретил в прихожей Эдварда. Он ждал. Стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня. Его лицо было непроницаемым, но в глазах я видел что-то, чего не замечал раньше. Беспокойство? И... что-то еще.

- Александр... - начал он.

- Прости, - перебил я. - За весь этот цирк. За Джаспера и Элис. Я не знал. Вернее, знал, но не до конца понимал, к чему это приведет. Мне жаль.

Он смотрел на меня, и в его глазах не было гнева. Было что-то другое. Усталость, смешанная с теплотой.

- Я уже поговорил с ними. Этого больше не повторится.

- Спасибо, - кивнул я.

Мы стояли в тишине. Он - красивый, ледяной, далекий. Я - взъерошенный, перепачканный землей после падения на скамейку, с красными глазами, и все еще чувствующий на себе его взгляд.

- Ты сказал, что моя музыка прекрасна, - вдруг произнес он. - Ты правда так думаешь? Или это был результат манипуляции?

Я посмотрел ему в глаза и сказал честно:

- Я так думаю. С первого дня, как услышал. Без всяких манипуляций. Джаспер только убрал мой страх, но слова были мои. И чувства - мои.

Он улыбнулся. Той самой редкой, настоящей улыбкой, от которой у меня замирало сердце.

- Тогда, может быть, завтра, когда все успокоится, ты послушаешь еще кое-что? Что я написал сам.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

- Спокойной ночи, Александр, - сказал он.
- Спокойной ночи, Эдвард.

Он ушел наверх, а я долго стоял в прихожей, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце.

Розали была права. Я бежал от своих чувств, прячась за выдуманный «правильный» сценарий. Но сценарий этот не имел силы. Реальность была другой. И в этой реальности я не хотел быть свахой. Я хотел быть рядом с ним. Всегда.

Оставалось только набраться смелости и признаться. И, возможно, рассказать всю правду. О том, кто я на самом деле. О том, откуда пришел. Но не сегодня. Сегодня я просто хотел уснуть и увидеть во сне его улыбку. И его взгляд, скользящий по моему телу. А завтра... завтра будет новый день. И я попробую стать немного смелее.

И, возможно, наконец-то спрошу его напрямую, что он чувствует. Без посредников, без манипуляций. Просто - спрошу. Потому что, как сказала Розали, даже неуклюжий идиот имеет право на честность. А я, кажется, начинал верить, что не такой уж я и идиот.