The 101

Мы шли уже несколько часов. Тропа вилась сквозь холмы и поляны, и с каждой минутой казалась мне всё более однообразной и выматывающей. Солнце то пряталось за серыми, рваными облаками, то снова пробивалось сквозь них и обжигало лицо — и в этой смене света было что-то раздражающее. Всё это время мы почти не говорили, и это гнетущее молчание становилось для меня хуже усталости. Казалось, оно давило на плечи сильнее, чем сумка.

— У тебя хорошая реакция, — вдруг раздалось сбоку. Голос Мёрфи прозвучал неожиданно. Я повернула голову и взглянула на него. — Я про то, как ты отделала меня в лагере, — пояснил он и улыбнулся.

Эта его улыбка… она была какой-то неправильной. Я привыкла видеть его мрачным, с колким взглядом и прищуром, полным недоверия. Но когда он улыбался — а делал это редко — он почему-то начинал напоминать какого-то добродушного героя из старых книжек, того, кого все обожают просто за то, что он рядом. Это меня немного сбило с толку.

— Ого, спасибо, — отозвалась я с сарказмом, почти не скрывая его.

— Да брось. Ты теперь будешь меня ненавидеть? — спросил он, останавливаясь. Его голос стал мягче, в нём не было иронии.
Я тоже остановилась. Встала напротив него, глядя прямо в глаза. Ветер тронул прядь его волос, и она упала ему на лоб. Он не убрал её — просто смотрел на меня в ответ.

— Что тебе от меня нужно, Мёрфи? — спросила я. Без злости, просто — прямо.

— Я не хочу ходить и молчать. Меня это бесит, — признался он. — Лучше бы я пошёл с Беллами.

— Да? Ну так иди! — вспыхнула я. Усталость застревала в горле и выходила злостью. — Я чертовски устала, и мне сейчас не до разговоров с тобой, Мёрфи!

Я развернулась, сделала шаг прочь, но он вдруг ухмыльнулся и сказал почти весело:

— Ну ладно, кошка.

Прежде чем я поняла, что происходит, его руки обвили меня, и в следующий момент я оказалась у него на плечах, как мешок. Я заколотила ладонями ему по спине, по рёбрам, по всему, до чего могла дотянуться.

— Мёрфи! Отпусти меня! Сейчас же! — выкрикнула я.

Он начал вертеться на месте, раскручивая и меня. Воздух пронзал лицо, волосы разлетелись, и я почувствовала, как хохот подступает сам собой. Его плечо упиралось в грудь, это было невыносимо неудобно, и от этого мне стало смешно ещё сильнее. Я захихикала — сначала раздражённо, потом по-настоящему. Мёрфи засмеялся в ответ, и это было заразительно. Он опустил меня на землю, и когда я выпрямилась, я без раздумий отвесила ему лёгкий шалбан по лбу.

— Ауч! — зашипел он, и его весёлое лицо вдруг стало серьёзным.

В этот момент из-за деревьев послышался крик. Голос Кларк — негромкий, но чёткий, достаточно, чтобы услышали все, кто был поблизости.

— Идём, — сказала я Джону.

Мёрфи не отпустил меня сразу. Он взял меня за палец, как будто мы танцевали, и прокрутил вокруг своей оси, словно в каком-то нелепом вальсе. Потом легко подтолкнул вперёд, и я увидела, что он больше не улыбается.Это отрезвило меня. Я убрала улыбку с лица. Когда он пошёл вперёд, я резко поставила ему подножку. Он споткнулся, едва не упал. Повернулся, а я уже бежала в сторону Кларк.
Он догнал меня быстро, схватил за руку, и я начала вырываться. Но он перехватил меня и прижал к дереву. Мы смотрели друг на друга в упор. Я всё ещё улыбалась, зная, как это его раздражает, и он, хоть и злился, тоже стиснул губы в ухмылке. В этот момент подошли Беллами и Уэллс. Мёрфи тут же отпустил меня. Беллами посмотрел на меня странно, почти укоризненно, и прошёл мимо. Уэллс просто махнул рукой, давая знак следовать за ним.

— Мы кое-что нашли. Нам сюда, — сказал Финн, когда мы подошли к нему и Кларк. Он указал на землю — на камни, запятнанные кровью.
Меня передёрнуло. Кровь была тёмной, уже подсохшей, и всё равно слишком яркой. Мы пошли за Финном, стараясь ступать тише.

— Откуда нам знать, что идти надо именно туда? — спросил Мёрфи, всё ещё насупленный.

— Просто космонавт решил, что знает дорогу, — съязвил Беллами.

— Это называется разуть глаза, попробуй, может и у тебя получится, — бросил Уэллс.
Мы едва успели обменяться взглядами, как Финн остановился — перед ним на кусту висела сломанная ветка а на камушке снизу кровь. И тогда мы услышали крик. Близко. Прямо за полосой деревьев.
Мы кинулись туда. Продрались сквозь кустарник — и остановились, затаив дыхание.

Джаспер.

Он висел привязанный к дереву. Всё тело — в крови, ссадинах. Торс голый. Место, куда попало копьё, было чем-то замазано — грубо, наспех.

— Вот чёрт... — Кларк сорвалась с места, но земля под её ногами предательски провалилась. Яма. Она почти упала на заточенные колья внизу, но Беллами успел схватить её. Он не торопился вытаскивать, и в его взгляде было что-то холодное. Финн, Уэллс и Мёрфи подбежали, и только тогда её вытащили. Кларк встретилась глазами с Беллами — этот взгляд был далеко не дружелюбным.
Финн начал отвязывать Джаспера. Позвал Мёрфи на помощь. Тот, проходя мимо, сунул мне в ладонь что-то холодное. Я взглянула — это был его нож. Мёрфи. Я посмотрела ему вслед.

— Они использовали его как приманку... — прошептала Кларк. — Они охотятся на нас. Или на что-то ещё.

Ветви хрустнули, раздался шелест. Я машинально сделала шаг назад и наткнулась на Беллами. Он, наоборот, сделал шаг вперёд, будто вызывая.

— Белл, вот сейчас самое время достать пистолет, — бросила Кларк.

Он начал судорожно шарить по карманам. И в этот момент из кустов вырвалась чёрная пантера. Она летела прямо на Беллами. Раздался выстрел. Ещё один. Пули летели мимо, но один всё-таки попал — Уэллс стрелял. Пантера отскочила, скрылась в кустах, затем снова метнулась к нам, и прямо в прыжке он подстрелил её в упор. Тело упало, уже безжизненное.

— Вот теперь она тебя точно заметила, — сказал Беллами, не отрывая взгляда от Уэллса. А тот повернулся к Кларк.
Парни сняли Джаспера с дерева и аккуратно опустили на землю. Уэллс достал из сумки кусок парашюта, и они уложили его на ткань. Он был жив, и Слава Богу.
Я молчала. Всё ещё держала нож в руке.
И смотрела вглубь леса. Туда, откуда пришёл хищник.