Часть 5. Оборотень.

Стрелка на часах пробила три ночи. Терпение Зари начало иссякать, она тихо зевала, потягиваясь возле деревянных окон. Медведица уже почти решила, что воровка оказалась умнее, чем кажется, и не придет. Но в самый разгар этих мыслей, из-за угла старого сарая выскользнула знакомая тень. Тот самый черный балахон. На спине болтался огромный мешок. Девушка двигалась бесшумно, как призрак, аккуратно озираясь по сторонам. Она снова подобралась к ящику, и ее рука с тонким металлическим щупом уверенно потянулась к замку.

Больше Заря ждать не стала. 

Дверь избы распахнулась. Скрип железных петель застал незнакомку врасплох. На снег, словно пестрые тени, выскользнула тройка мохнатых великанов, а следом, заняв позицию на пороге дома, – сама хозяйка снегохода и кристаллов. Приклад винтовки тяжелым металлом лег ей в плечо, а ствол направился точно в цель. Лайки, злобно скрипя зубами, осторожно подкрадывались ближе к девушке – они тихо рычали и жались друг к другу шерстяными боками, пытались защититься от пронизывающего ветра.

Заря стояла на месте огромной, грузной стеной. Облаченная в соболиный мех, словно символ таежной ночи, она держала между собой и воровкой добрых десять метров. Этого бы хватило, чтобы не промахнуться.

– А ну-ка, стоять! – строгий, командирский голос Зари прорубал морозный воздух. – Давай называйся, кто такая? Зачем крадешь мое?

Девушка вздрогнула и резко попятилась назад, выронив свой инструмент. Он с легким звоном упал в снег. Она застыла, увидев трех псов и фигуру в темном проеме двери с оружием, направленным прямо на нее. Незнакомка медленно подняла руки, и в свете луны, падавшем из-за туч, Заря наконец разглядела ее лицо. Бледное, испуганное, с острыми выпирающими скулами. Костлявую, высокую фигуру безуспешно прятал длинный плащ, предназначенный скорее для прохладной городской зимы, чем для сорокаградусного мороза суровой Сибири. Сотни мелких, непонятных механизмов покрывали ткань: мигающие тусклые лампы, медные трубки, железные гайки и катушки с тонкой проволокой – они жалобно и звонко постукивали друг о друга, когда девушка двигалась. Большие, темно-зеленые глаза, цвета ни то тех самых кристаллов, ни то хвойной еловой кроны. В ее взгляде не было ужаса или желания сдаться. Только паника, как у загнанного в ловушку зверька. Воровка бегло осматривала медведицу, ища способ сбежать, спастись. Лайки скулили от холода и тут же срывались на хищное рычание. Отчаяние. Острое и стремительное. Ее рука рывком нырнула в складки плаща и выхватила небольшой матовый куб, похожий на кусок обсидиана.

– Стой! – закричала Заря, смещая прицел винтовки. Слишком поздно.

Незнакомка швырнула куб на снег. Тот издал высокочастотный писк, его грани мгновенно разошлись в стороны, превратившись в тонкую, светящуюся пластину, парившую в сантиметре над настом. Она прыжком вскочила на нее, и доска, со скрипом рассекая сугроб, рванула прочь от медведицы, оставляя за собой сияющий, быстро гаснущий зеленый след.

На мгновение Заря остолбенела. Она видела многое, но не была готова к такому. Транспорт, которого она не видела даже у самых толстых богачей из Ельск-Устоя. Ярость, кипевшая в ней всю ночь, взыграла с новой силой, сменив собой немой шок. С диким рыком она сорвала с себя тяжелую соболиную шубу, выпустила из рук оружие. Кости с глухим хрустом начали менять форму, мышцы набухли, разрывая тонкий свитер. Протяжный крик, начавшийся в человеческой глотке, за секунду перерос в медвежий рев. Заря ненавидела перевоплощаться – это адски больно. А еще, невероятно сложно сохранять рассудок, когда тобой всецело овладевает зверь. Она согнулась над упавшей винтовкой, прислонившись к бревенчатой стене дома. Затем, с большим трудом встала на мясистые, тяжелые лапы. Изогнутая, мощная спина, покрытая бурой шерстью; ладони с когтями на конце толстых пальцев, способными вспороть сталь. Все еще человеческое, но искаженное яростью лицо с торчащими белыми клыками. Заря, - а может то, что называлось ею, - рванула за беглянкой, легко поднимая дыбами снежную толщу. Огромные конечности не проваливались в сугробы, а лишь слегка утопали в них, давая мощный, стремительный толчок. Отец говорил, что их народ – истинные хозяева тайги. Заря ненавидела быть животным, но только в этом состоянии понимала всю правдивость его слов, ведь никакая магия или технология не сравнится с желанием медведицы поймать и разорвать то, что докучало ей так долго.

Оглянувшись, девушка увидела это чудовище и в надежде спастись пригнулась к своей доске, пытаясь увильнуть в чащу. Но было поздно. Гигантская мохнатая лапа с когтями, взметнулась и с силой врезалась в светящуюся пластину. Раздался оглушительный треск, искры плазмы и испарения зеленого топлива осыпали снег. Доска кувыркнулась. Незнакомка с коротким вскриком полетела в глубокий сугроб.

Прежде чем она успела понять, что произошло, на нее навалилась гора звериных мышц, бурого меха и похожих на клинки когтей. Сотни килограммов живого веса вдавили ее в снег, вышибая воздух из легких. Волосатые лапы, еще сохранявшие подобие ладони, с силой схватили ее запястья и прижали к снегу. Медвежья морда, оскалившись, приблизилась к ее лицу. Теплое, пахнущее крепким морозом и хвойной смолой дыхание. Глухой голос, обернутый низким рыком, прогремел у самого уха:

– Почему? — каждое слово было похоже на удар грома. – Почему ты украла мои кристаллы? А, воровка!? – медведица из последних сил пыталась держать себя в руках. Или лапах.