Часть 3. Таежная строгость.

Придя домой, медведица устало положила ящик с кристаллами на снегоход, что стоял поодаль. Затем, внимательно осмотревшись по сторонам, окликнула собак и пустила их в избу – что делала очень редко, только в самые суровые холода. Однако, сегодня она боялась не мороза, а того, что может в нем таиться. Черный силуэт не выходил из ее головы. Раздевшись, девушка крепко закрыла ставни на стальные крюки и задернула шторы. Дерево глухо стучало о косяки, отсекая лунный свет и оставляя дом в кромешной тьме, нарушаемой лишь багровым светом от печной дверцы. В такую ночь даже привычные тени на стенах казались враждебными. Найда, на правах самой старшей собаки в стае, легла у дверей. Чувствуя напряжение хозяйки, она недоверчиво и тихо рычала, будто пыталась прогнать всех врагов, таящихся снаружи.

Спать с винтовкой в руках Заря не привыкла. Ледяной металл был непривычным, но успокаивал в эту ночь. Вслушиваясь в гул ветра за толстыми бревнами дома, медведица с трудом, но смогла уснуть.

Утром тревога не ушла, лишь отступила, сменившись бытовой практичностью. Осмотрев снаружи ставни и не найдя следов взлома, она с оружием в руках вышла к снегоходу. Думала о том, что пора отправляться в город. И тут же ее спокойствие рухнуло. Массивный железный ящик, в который она вчера аккуратно уложила добычу, зиял открытым замком. Не взломан. Не разрушен. Его аккуратно вскрыли, а внутри не было и половины кристаллов.

По спине Зари пробежала волна злости, а ладони сжались в кулаки. Глухая, медвежья ярость закипела внутри. Вот ведь козел! Это была не просто кража. Это – нарушение ее границ, плевок в ее уклад, в ее труд. Кто-то чужой не просто бродил по ее земле – он хозяйничал на ней. Она с силой захлопнула крышку ящика, и эхо удара раскатилось по застывшей опушке. Собаки поджали хвосты и спрятались под верандой. Знали: если хозяйка шумит и матерится, то дело недоброе. Заря знала, что обязательно найдет вора. И она не будет стрелять – отнимать жизнь без цели пропитания не в ее правилах. Она поговорит с преступником. В своем стиле объяснит, почему красть у нее не стоит. Грузным шагом она снова зашла в дом и вынесла лайкам кастрюлю с рыбьими потрохами. Если вор не поймет ее – значит, пусть молится, ведь тогда у нее не будет милосердия к чужаку и судить она будет по всей таежной строгости.