7.За Danaus!
Тусклый свет лампы, одиноко висящей в пустой комнате, падал на тело светловолосого парня, который лежал без сознания уже пару часов. Лишь одна его грудь мерно вздымалась от тяжёлого дыхания. Но постепенно его глаза начали жмуриться. Аято очнулся от невыносимо пересохшего горла. Через силу парень разлепил ставшие чугунными веки и попытался приподняться. Но безуспешно. Казалось, словно всё тело онемело. Он пролежал на полу без движения несколько минут, напряжённо вслушиваясь в давящую тишину, пока постепенно не начал ощущать свои конечности. Вторая попытка подняться также не увенчалась успехом. Аято упал обратно на пол, сжав челюсть от невыносимо саднящей боли. Все кости ломило, а в тело словно воткнули тысячи раскалённых игл, голова гудела и раскалывалась, будто по ней ударили железной балкой. Терпя ужасные муки, Аято всё-таки смог немного приподняться на локтях и осмотреться вокруг. Ничего. Голые серые стены окружали парня. Блондину показалось, что он лежит в каком-то подвальном помещении. Вокруг не было ни единого окошка, а в нос сильно ударял запах сырости и затхлости. Перед парнем, в метрах пяти, стояла железная дверь с обычным и кодовым замком. Такимура пытался вспомнить, как он тут оказался, но все мысли путались, вызывая лишь больше вопросов. Аято чувствовал, как его тело начинает пробивать дрожь от холодного бетонного пола. Во рту всё ещё было сухо и ужасно першило, из-за чего блондин разразился безостановочным кашлем.
Внезапно, Такимура услышал тяжелые приближающиеся шаги. Спустя минуту послышался лязг ключей и дверных замков. Сердце сковал страх, оно начало бешено колотиться, а в горле словно застрял ком, не дающий парню закричать. Да и кому Аято закричит? Он в ловушке. Железная дверь начала со скрипом открываться, и в тёмное помещение ворвался свет, ослепляя заслезившиеся глаза Такимуры. Зажмурившись от неприятного ощущения, парень застыл, пытаясь совладеть со своей паникой. Через силу раскрыв веки, Аято увидел двух вошедших мужчин. Они были высокими, под метра два ростом, и одеты во всё чёрное, включая маски на лицах.
- Уже очнулся. Быстрый, - грубым голосом усмехнулся один из них.
- Где я? - прохрипел Аято, поднимая свой озлобленный и вместе с тем болезненный взгляд.
Проигнорировав вопрос парня, мужчины резко приблизились к нему и, с обеих сторон подхватив под руки, подняли с пола. Такимура попытался вырвать руки из крепкой хватки, уже намного громче повторяя свой вопрос:
- Я спрашиваю, где я?
В эту же секунду ему прилетел сильный удар под дых. Согнувшись, блондин зашипел от боли, но он не смог постоять на месте, вновь чувствуя, как его хватают за руки и насильно выводят из подвального помещения. Мужчины шли стремительно быстро, не давая Аято освоиться под их темп. Ноги Такимуры волочились по полу, больно ударяясь о ступеньки, когда парня потащили на широкую лестницу. Зуд на всём теле стал ощущаться ещё острее, из-за чего Аято жмурился, закусывая губы до крови. Его голова всё время была опущена вниз. Когда многочисленные ступеньки закончились, перед его прищуренными глазами замелькал паркет, а после – красный ковролин.
Волочась минут пять по какому-то бесконечному коридору, мужчины в масках наконец-то остановились возле одной двери. Она раскрылась, и, затащив Аято в неизвестное помещение, бугаи вновь небрежно швырнули его на пол. Такимура зашипел, больно ударяясь головой о край кожаного дивана, но, получив очередной тычок под бок, быстро затих.
- Не трогайте парнишку, - внезапно прозвучал в комнате властный голос. – С него хватит. Оставьте нас.
После этого приказа, мужчины, поклонившись, без лишних слов вышли за дверь. Аято в это время немного приподнялся и, опираясь руками о диван, встал на ноги. Перед глазами вновь всё начало расплываться, но зрение быстро сфокусировалось, и парень увидел перед собой взрослого, лет пятидесяти пяти мужчину. Он сидел за большим и широким столом, на котором стояло два монитора. Мужчина был неприятной наружности, и что-то в его внешности устрашало, отпугивало. Он был одет в чёрно-бардовый костюм, а на его пальцах рук сияли различные перстни. Сидел он, закинув одну ногу на другую, и медленно выкуривал сигару, пуская в воздух клубы едкого дыма. На его кисти красовались дорогие золотые часы, что прибавляло его образу важности. Мужчина неотрывно смотрел в глаза Такимуре. Взгляд был леденящим, сковывающим все внутренности. Желая отвести свои глаза в сторону, Аято начал осматривать саму комнату, в которой они находились. Просторный кабинет, отделанный в тёмно-бардовых тонах. Небольшие окна завешаны шторами, а на потолке висит огромная люстра, чем-то напоминающая готический стиль. Рядом с Аято, а также и посередине кабинета стояли два черных кожаных дивана. На полу был постелен красный ковёр, скорее всего ручной работы. У стены возле двери стояли три высоких сейфа, плавно переходящие в широкий книжный шкаф. И наконец, с другой стороны находился рабочий стол из чёрного дерева, перед которым стояли два небольших кожаных кресла. За самим столом висела длинная белая доска с непонятными чертежами. По две её стороны также стояли высокие книжные шкафы.
Пока Аято осматривался вокруг, мужчина продолжал наблюдать за ним. Блондин чувствовал его прожигающий взгляд на себе, из-за чего никак не решался посмотреть на него в ответ. Но вдруг, Такимура услышал, как мужчина скрипнул креслом и поднялся из-за стола. После этого последовали шаги. Тяжёлые, уверенные, определённо принадлежащие человеку властному и сильному. По бледной коже парня пробежал холодок. Аято нервно сглотнул. Мужчина медленно подошёл к блондину и, выдохнув дым от недавно затушенной сигары прямо в лицо, чеканно спросил:
- Такимура Аято, это ведь ты? - изучающим взглядом осматривал он лицо закашлявшегося парня.
- Почему вы у меня это спрашиваете? - увильнув от ответа, несмело вопросил блондин.
Мужчина совершено неожиданно и резко захохотал. Его смех оказался утробным и ещё более неприятным, чем внешность.
- Пытаешься обхитрить меня? - широко улыбнулся он. – Скажу тебе сразу, можешь не стараться. Я знаю о тебе больше, чем ты сам, - уверено прозвучал грубый голос прямо над ухом Аято.
- Кто вы такой?- терпение Такимуры было на пределе, он еле сдержался, сжав зубы, чтобы не перейти на крик.
- Киоши-сан. Но все зовут меня босс. И ты привыкай, - спокойно ответил мужчина, закуривая новую сигару. – Присядь, - твёрдым тоном приказал он, отходя к своему столу.
Аято неуверенно сел на диван, расположенный перед Киоши-саном. Не став медлить, Такимура сразу же задал очередной вопрос:
- Где я, и зачем меня сюда притащили?
Помолчав секунд десять, и, неспешно затушив сигару, мужчина начал говорить:
- Я так и знал, что ты завалишь меня расспросами быстрее, чем боль в твоей голове и твоём теле утихнет, - усмехнулся Киоши-сан, облокачиваясь на стол. – Но сейчас тебе лучше замолчать и послушать меня, - мгновенно перешёл он на властный тембр. Убедившись, что Такимура не собирается больше ничего говорить, мужчина продолжил. – Место, в котором ты находишься, называется Danaus, что в переводе с латинского означает «Данаида Монарх». Это такая бабочка. Она очень крупная и правит обширными угодьями. С виду красивая и привлекательная. Но это лишь обманка, скрывающая за собой яд, который убьёт любую птицу, позарившуюся полакомиться ей. Можешь считать нас мафией, можешь называть ублюдками или чокнутыми психопатами, однако твоё мнение никак не повлияет на устройство нашего мира. Понимаешь ли, люди – короли в иерархии. Но среди них тоже есть своя верхушка. И это не политики или кинозвёзды, нет. Это те, кому не требуется огласка, чтобы управлять жизнями. Я не президент, не король и не Бог. Я просто всё контролирую, но делаю это незаметно. И делиться я совсем не люблю. В одном городе двух правителей быть не может. Вот я и держу всё в узде. А уж какими методами, не тебе судить, - замолкает Киоши-сан, переводя взгляд на Аято, который всё это время сидел, отказываясь верить в происходящее.
В голове Такимуры было слишком много вопросов, от которых, буквально, взрывалось сознание. Сердце перестало бешено стучать. Казалось, словно оно вообще остановилось, сковывая всё тело страхом. От переизбытка чувств и эмоций, Аято понятия не имел, что делать или говорить. Но наихудшим решением для блондина в этой ситуации было бы показать свою панику. Парень знал, что в таком случаем ему лучше не станет. А потому Такимура попытался состроить невозмутимый вид и, подняв на Киоши-сана спокойный взгляд, спросил:
- Ну и какими же методами вы пользуетесь?
В ответ на такую непоколебимость, мужчина довольно хмыкнул, словно и ожидал этого вопроса, после чего продолжил рассказывать об устройстве своей организации.
- Danaus – место крайностей, где законы и их нарушение идут рука об руку, дополняя друг друга и делая эту группировку целостной, а её силу нерушимой. Мы убиваем невыгодных людей, крадём необходимые кому-то документы, продаём наркотики и секс. И получаем за это всё деньги. Немыслимые суммы. Ничего личного – только бизнес, - хрипло посмеивается он. – Но в отличие от тех же предпринимателей, мы не подчиняемся воле государства и прочей мишуры. У нас есть свой собственный свод законов, нарушение которых влечёт за собой неминуемое наказание, - отчеканивает последнее слово мужчина, медленными шагами подходя к Аято и поднимая его лицо за подбородок. – От потери уважения и вплоть до лишения жизни. Ведь некоторые ошибки нельзя прощать, верно, малыш? - громко цокнув, задал риторический вопрос Киоши-сан.
Внутри блондина всё скривилось от такого неподходящего прозвища. Его мозг всё ещё пытался переварить услышанное, хоть это и невозможно – сразу же принять такую информацию. Заметив недоумение на лице парня, Киоши-сан отошёл от него на два метра и спросил:
- Ты хочешь узнать, для чего ты тут?
- Да, я хочу, – тихо, будто неуверенно, произнёс блондин, внутри разрываясь от страха услышать ответ.
- Ты будешь работать на меня, - властно и чётко отрезал Киоши-сан.
Услышав эти слова, Аято удивлённо вылупил глаза, тут же подскакивая с дивана и восклицая:
- Что?! Нет! Ни за что! Я не собираюсь быть частью преступной группировки. Я не настолько ничтожен, как вы!
- Но именно так и говорят ничтожества, - весело усмехнулся Киоши-сан. – Насколько мне известно, у тебя проблемы с деньгами. Знаешь, я бы мог обеспечить тебе нормальную жизнь, а твоему парню – поступление в самый лучший университет этой страны. Разве это не то, что тебе нужно? - выжидающе изогнул одну бровь мужчина.
- Но откуда вы знаете..., - застыл в немом шоке блондин, чувствуя, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди от нарастающего ужаса.
- Я следил за вами некоторое время. Тетсуя сразу же рассказал мне о тебе. И та квартира, в которой вы проживаете с Кеном – моя. Так что выбора у тебя нет, малыш. Либо работаешь с нами, в месте, где, тебе обеспечена безопасность, если будешь преданно подчиняться закону. Либо замерзаешь со своим парнем на улице с последними грошами в кармане.
- Да я лучше на десяти работах буду убиваться, чем стану одним из вас, - чуть ли не отхаркивает ему в лицо Аято.
- Это твоё непоколебимое упрямство. Оно мне всегда нравилось, - улыбнулся мужчина, поворачиваясь к Такимуре спиной. – Но я не заставляю тебя посвятить Danaus всю свою жизнь. Ты можешь поработать на меня лишь пару месяцев, приглядеться, познакомиться поближе, может, и сменишь своё мнение на наш счёт...
- Мне это не интересно, - быстро отрезал Аято, надеясь сбежать из этого места как можно скорее.
Такимура уже собрался уходить, подходя к двери и нажимая на ручку, как вдруг, в кабинете прозвучал громкий и строгий голос.
- А что, если я скажу, что был знаком с твоим отцом?
В одно мгновение в комнате воцарилось тяжёлое молчание. А эта фраза отдалась эхом в голове блондина.
Аято показалось, что он ослышался. Всё, о чём они говорили с Киоши-саном ранее, теперь походило на бред сумасшедшего. Такимура не хотел, нет, не мог поверить в услышанное. Он потерял отца уже черт знает когда. И всё, что парень помнил о своей семье, можно было бы исписать в пяти предложениях. Сказать, что слова Киоши-сана ввели блондина в шок – ничего не сказать. В груди парня всё сжалось, а дыхание перехватило, словно преградив доступ к кислороду. Ему было страшно, непонятно и интересно одновременно. Аято медленно убрал дрожащую ладонь с ручки двери и повернулся к Киоши-сану.
- Вы знали моего отца? - с не скрытой опаской и недоверием переспросил Такимура.
- О да, Арэто был моим близким другом и напарником, - печально вздохнул мужчина, подходя к письменному столу и выдвигая нижний ящик.
Аято внимательно следил за тем, как Киоши-сан достаёт и раскладывает на столе множество фотографий. Мужчина слегка кивнул головой, подзывая парня к себе. Такимура немного потупился на месте, но интерес взял вверх и он подошёл к столу, в удивлении раскрывая глаза от увиденных фото. На них была его семья: отец, мать, старшая сестра и сам Аято в возрасте четырёх или пяти лет. Блондин никогда не видел этих фотографий. После трагического происшествия мальчику не разрешили в последний раз посетить свой дом, чтобы забрать хотя бы одну вещь в память о родителях. Парень уже успел забыть лица своих родных, они стёрлись в его памяти, как самые незначительные события прошлого. И от осознания этого на глазах Аято стали наворачиваться слёзы. Он аккуратно, лишь кончиками пальцев провёл по старым фотографиям, невольно воспроизводя в сознание моменты, которые запомнились ему в раннем детстве. Всё внутри сжалось от боли, а обида с новой силой вспыхнула в его теле. Он всё ещё любил их. Но так давно не оплакивал потерю, что в эту секунду Аято возненавидел себя. Мысли и чувства начали терзать его душу так, как никогда раньше. Он вспомнил всё: каждый страх, каждую пролитую слезу, каждый сдержанный крик, каждую молитву, сказанную в пустоту. Стало невыносимо. Аято сжал руку в кулак с таким напряжением, что вены набухли и, казалось, вот-вот вылезут из-под кожи. Такимура опустил голову вниз и очень тихо, почти что шёпотом спросил:
- Откуда у вас эти снимки?
Киоши-сан горько усмехнулся и, положив ладонь на плечо блондина, ответил:
- Арэто любил рассказывать о вас. Он частенько хвастался женой и дочкой, но больше всего говорил о тебе, - сделал паузу мужчина, заставляя Аято поднять на него свои покрасневшие глаза. – Он был хорошим человеком, любящим, преданным, но глупым. А такие в нашем мире не выживают. Вот и у него не вышло. Погубил себя и всю свою семью, - резко перешёл на холодный тон Киоши-сан.
- Что произошло в тот вечер? - выдержав спокойствие в голосе, спросил Такимура.
- Эта долгая история, - заявил мужчина, закуривая очередную сигару. – Узнаешь, когда...
- Когда буду готов? - возмущённо перебил его Аято. – Я находился в полном неведении больше одиннадцати лет...
- Нет, - холодно отрезал мужчина. – Мне прекрасно известно, что ты готов услышать то, что я скажу, - опроверг он предположение блондина. – Но узнаешь ты это тогда, когда я посчитаю нужным.
Блондин было хотел вновь возразить, но Киоши-сан перебил его, строго и властно заявляя:
- На сегодня достаточно расспросов. Твой парень уже в сотый раз тебе названивает. Боится, что ты потерялся, небось, - усмехается мужчина, доставая из внутреннего кармана своего пиджака телефон Аято.
Такимура удивлённо начал шарпать по карманам джинсов, но кроме ключей в них ничего не находилось. Убедившись, что Киоши-сан держит именно его телефон, Аято моментально вырвал его из рук мужчины и сразу же включил экран. Время близилось в половине одиннадцатого, а количество пропущенных от Кена звонков равнялось тридцати двум. Разозлившись на Киоши-сана, Такимура воскликнул:
- Зачем вы забрали мой телефон!?
- Для безопасности, - как ни в чём не бывало, ответил мужчина. – Я не был уверен в том, что ты, как очнёшься, первым же делом не позвонишь в полицию. Мне не нужны проблемы, и тебе, думаю, тоже, - отчеканил Киоши-сан, приближая своё морщинистое лицо к парню. – А теперь, прежде, чем ты уйдёшь, я хочу тебя поведать два главных правила Danaus, - сделал он небольшую паузу, после чего продолжил. – Первое – никто и никогда не смеет выносить информацию о нашей группировке за её стены. И если ты хоть что-нибудь шепнёшь своему любовничку – сделаешь плохо вам обоим. А второе и, наверное, самое важное правило – любая ложь карается наихудшим способом, - отчеканил последнее предложение он своим леденящим голосом. – Надеюсь, ты понял?
- Понял, - процедил сквозь зубы Аято, мысленно проклиная себя за то, что ввязался во всё это.
- Вот и отлично, - довольно оскалился Киоши-сан, провожая Такимуру к выходу из кабинета. – Тетсуя проводит тебя на улицу.
Мужчина раскрывает дверь и Аято видит за ней Ёсиду, стоявшего с выжидающими сложенными на груди руками. Киоши-сан толкает блондина вперёд, кидая кроткое:
- До встречи, - после чего он, довольно улыбнувшись, закрывает за собой дверь.
Аято сразу же переводит свой взгляд на Тетсую, который без промедлений отрывается от стены и, говоря блондину следовать за ним, начинает идти по длинному коридору. Поначалу Аято молчал, но, как только они свернули за угол, парень не смог сохранить давящую тишину и заговорил.
- И как давно ты работаешь на него?
- Почти три года, - быстро отвечает Тетсуя.
- Ты только торгуешь наркотиками или...
- Я мошенник, - не даёт договорить ему парень, оборачиваясь к блондину. – Как видишь, врать я умею искусно, - широко улыбается он.
- Что из сказанного тобой мне было ложью?
- Всё, - мгновенно звучит ответ.
В это время парни уже подходят к выходу из этого здания и останавливаются у большой железной двери.
- Сколько тебе на самом деле лет? - интересуется Аято, поднимая свой холодный взгляд.
- Двадцать два года.
- И каково же твоё настоящее имя?
- На работе зови меня Тетсуей.
- А вне работы? - хмыкает блондин.
- А вне работы мы не увидимся, - быстро отвечает парень, раскрывая входную дверь и выпроваживая Аято на улицу.
***
Не успел блондин и опомниться, как за его спиной послышался хлопок. Железная дверь закрылась, и Такимура остался на улице в полном одиночестве. Парень начал осматривать местность, но сделать это при тусклом свете одного фонаря было очень непросто. Здание, в котором находился парень, оказалось семиэтажным домом. Представив, что происходит в этом месте, Аято ужаснулся, и его не хило передёрнуло. Убийства, наркоторговля, проституция, мошенничество. И всё это сосредоточилось здесь.
"Семь кругов ада" – промелькнуло в голове почти сразу же. Парень, определённо, счёл количество этажей в доме символичным.
После осмотра здания, каждое окно которого было завешано, Такимура принялся за изучение территории. Неподалёку находился какой-то небольшой сквер, который, по всей видимости, мало кто посещал. Слева стояли заброшенные дома, окна которых были выбиты. В них наверняка ночевали бездомные или пьяницы. Чуть подальше за заброшками были видны уже жилые дома, а за ними, совсем вдалеке, начинали возвышаться многоэтажки. По всей видимости, его занесло в район Конохана-ку. Справа от парня послышались звуки колёс и гул от машин.
Блондин прошёл в эту сторону по широкой дорожке и быстро вышел к оживлённому шоссе. Быстрым шагом он потратил минут пятнадцать на то, чтобы дойти до ближайшей остановки. Он стал ожидать своего автобуса, хотя уже очень сомневался, что они ходят в такое позднее время. А на такси у Аято всё равно не хватило бы денег. Даже на полпути. Подумав об этом, Такимура вспомнил, что Киоши-сан напомнил ему сегодня об их с Кеном невесёлом денежном положение. Это было так иронично, что блондин невольно усмехнулся.
До сих пор всё произошедшее казалось парню нелепым сном. Аято был бы очень рад, если бы это и впрямь оказалось лишь кошмаром. Различные мысли, сомнения и переживания терзали его сознание в эту минуту. Он лишь тяжело вздохнул, присаживаясь на холодную скамью и, опустив голову вниз, схватился руками за свои светлые локоны.
"Почему с каждым днём я натыкаюсь на новые проблемы? Мне поставили выбор, но есть ли он у меня на самом деле? Киоши-сан, кем бы он ни был, прав - Кену нужны деньги на образование. Но самостоятельно нам их не накопить и за год. А если ещё и придётся переселиться в новую квартиру, то ко всему прочему прибавится плата за аренду. Мы не вытянем, просто не сможем. Но неужели, мне придётся врать любимому человеку о том, что я веду преступную жизнь? Интересно, а чтобы сделал Кен, будь он на моём месте? Хотя тут всё ясно, все бы его мысли были забиты тем, как сделать лучше для меня. Чёрт. А выбора-то и впрямь нет. Может, если я поработаю на них немного и накоплю достаточно денег, ничего не случится? Я ведь не собираюсь убивать кого-то или сам принимать наркотики. Но мне нужны эти деньги, чтобы создать нам с Кеном нормальные условия жизни. А может, я бы так и ушёл из кабинета Киоши-сана, если бы тот не сказал, что знал моего отца? Почему папа отдал ему столько наших семейных фотографий? По какой причине он связался с мафией? Зачем мою маму и сестру убили вместе с ним, а я остался в живых? И самое главное, кто причастен к этому? Теперь я не смогу успокоиться, пока не узнаю ответы на все эти вопросы. Наверное, мне ещё следует подумать над работой в Danaus, но я уже точно уверен в том, что хотя бы раз, но вернусь туда"
Пока Аято рассуждал над тем, что ему делать дальше, к остановке подъехал нужный автобус. Он был практически пуст. Кроме водителя и какого-то парня в наушниках внутри никто не сидел. Такимура быстро запрыгнул в него, занимая место рядом с окном. Он ехал так около часа, за это время написав Кену сообщение о том, что скоро придёт и всё объяснит. Аято даже улыбнулся со своего сообщения, ведь он понятия не имел, что объяснять. Блондин умел врать, причём очень даже неплохо. Но лишь от одного представления о том, что ему придётся скрывать что-то от Судзуки, внутри всё разрывалось от стыда и негодования. Аято чувствовал презрение к самому себе.
Как только парень вышел из автобуса, он сразу же побежал к своей многоэтажке. Он старался как можно скорее добраться до дома, но, как только блондин подошёл к подъезду, его тело словно онемело, а рука, держащая ключи, застыла в воздухе. Аято боялся. И нет, не того, что Кен обиделся на него. А того, что Судзуки сильно переволновался, накрутил себя, ведь парня не было чёрт знает сколько. Такимура понятия не имел, как посмотрит в эти уставшие, но полные заботы и любви глаза. Но дороги назад не было. Пересилив себя, Аято вошёл в подъезд и уже через пять минут открывал входную дверь в их квартиру.
Как только он переступил порог, то увидел перепуганного Кена, стоящего в коридоре в растянутой футболке и серых шортах. Шатен мгновенно ринулся к Аято, заключая того в крепкие объятья. Но не успел Такимура сказать и слова, как Кен поменялся в лице, а его ласка перешла на несильные удары кулаками в грудь и плечи блондина. Кен безостановочно стучал по Аято, начиная высказывать своё возмущение.
- Где ты пропадал, Такимура? Что с тобой произошло? Я себе места найти не мог! Тридцать с лишним раз названивал! А ты, неблагодарное существо, даже не удосужился перезвонить. Я думал, что у тебя проблемы, хотел звонить в полицию, а ты, чудо человечества, посчитал, что отделаешься одним сообщением?! Так вот, будь уверен, что не отделаешься, и сейчас тебе придётся придумать хорошее оправдание своим действиям. И если оно мне не понравится, то сегодняшнюю ночь ты проведёшь в компании неразложенного дивана и безо всякой надежды на получение подушки!
Когда Кен закончил свою блистательную тираду и сложил руки на груди, выжидающе смотря на растерянного Аято, всё, что смог выжить из себя блондин – это поражённый вздох. Но видя всю серьёзность, написанную на лице Судзуки, Аято не стал испытывать терпение парня и заговорил.
- Во-первых, я знаю, что облажался, так что готов принять и понять любое твоё наказание. А во-вторых..., - сделал блондин небольшую паузу, в мыслях придумывая, что сказать, – Тетсуя взял не те документы, и нам пришлось ехать к нему домой, чтобы забрать нужную папку. Из-за этого мы опоздали на встречу. Отец Тетсуи долго ругался на него, но в итоге встречу перенесли на девять. А после я долго ждал своего автобуса и, прости, звук на телефоне был выключен. Я совершенно забыл про него, - стыдливо опустил голову вниз Аято, понимая, насколько натянуто звучит его оправдание.
Спустя полминуты неловкого молчания в комнате эхом отдаётся уставший и ласковый голос Кена:
- Ты не исправим, Такимура, - говорит шатен, тяжело выдыхая. – Уже второй день подряд напрочь забываешь о существование телефона. Пожалуйста, больше не делай так. Это сводит меня с ума, когда я понятия не имею, что с тобой.
- Прости, - виновато протягивает блондин.
Аято мысленно успокаивается, видя, что Кен ничего не заподозрил в его наспех выдуманной истории. Судзуки всё ещё немного зол из-за безответственности старшего, но он не показывает этого, а даже наоборот старается скрыть, поднимая голову на Такимуру и растягиваясь в доброй улыбке. В ответ Аято также широко улыбается, но именно в этот момент его живот начинает урчать. Кен тихо посмеивается, но быстро меняется в лице и возмущённо говорит парню о том, что тот должен немедленно что-нибудь поесть. Под «что-нибудь» имеется в виду рамён, так как другой еды в их холодильнике всё равно нет.
Парни сидели за кухонным столом и ели лапшу. Кен удивлённо наблюдал за тем, как Аято уминает свою порцию за обе щеки. Видимо, блондин ужасно проголодался. Ему удалось расправиться с ужином за пару минут. Как только Такимура поставил пустую тарелку на стол, Кен также оторвался от своей порции, хотя съел он меньше половины лапши. Приподняв уголки своих губ, Судзуки посмотрел на Аято и сказал:
- Я уже наелся.
Такимура изогнул одну бровь и заглянул в практически полную тарелку младшего.
- Шутишь? Ты не мог наесться этим.
- Мог. До твоего прихода я перекусил, так что можешь доесть мой рамён, пожалуйста?
Аято недоверчиво посмотрел в лицо Кену и, видя всю серьёзность шатена, медленно придвинул к себе его тарелку с лапшой. Младший лишь довольно хмыкнул, наблюдая, как Такимура быстро поедает вторую порцию. По правде говоря, Кен ничего не ел до прихода Аято, но убедиться в том, что блондин полностью насытился, для Судзуки было важнее, чем утолить свой собственный голод.
В этот момент шатен задумался над тем, почему они так сильно экономят на еде, ведь квартира им досталась за даром, и им не нужно выплачивать её аренду каждый божий месяц. Но парень сам быстро ответил на свой вопрос, понимая, что денег у них всё равно не будет очень много, а жизнь бывает непредсказуема. И, кто знает, что произойдёт завтра. Может, кто-то из них лишиться работы или парни и вовсе потеряют эту квартиру. Поэтому чем больше денег они отложат, тем у них меньше шансов попасть впросак.
Когда Аято доел рамён, они на скорую руку прибрались на кухне и сразу же пошли в спальню. Оба были настолько измотаны, что сил не осталось даже на то, чтобы принять душ. Кен с Аято просто свалились в мягкую постель и прижались ближе друг к другу, вскоре засыпая.
Где-то около трёх часов ночи, Аято начал ворочаться и корчить странные гримасы во сне. Парень то и дело сжимал руки в кулаки, скалил зубы и тяжело дышал. В этот момент его сознание рисовало как никогда красочный, но затуманенный сон.
"Маленький мальчик в чёрном балахоне лежит на земле в полнейшей тиши. Кажется, словно всё вокруг боится нарушить молчание. Однако эта тишина не расслабляет, а наоборот напрягает, заставляет грудную клетку сжаться от малейшего движения затёкшей руки или ноги. Но мелкие травинки и камешки больно колют спину, заставляя парнишку ёрзать, слегка приподнимая свой корпус. Он хочет встать, но вместо этого осматривается вокруг. Повсюду деревья, высокие, грозные, пугающие. Они устремились своими ветвями высоко вверх, прорезая чёрное небо. Холодно. Ветер пробивает до костей. Мальчик видит, как от сильных порывов сгибаются кроны сосен и секвой. Но ветер немой. А парнишка всё также не слышит ни звука вокруг. И с каждой секундой это заставляет его сердце биться всё сильнее. Он хочет закричать, но замирает с раскрытым ртом. В горле ком. Слёзы льются из глаз, обжигая лицо. Щёки становятся красными, словно ошпаренными кипятком. Мальчик подпрыгивает, вставая на ноги, и в истерике хватается руками за голову. Он рвёт свои пепельные волосы, кусает губы, а грудная клетка в это время разрывается на части. Тощие ноги поочерёдно стучат по земле, пинают близ лежащие камни, разрыхляют землю, которая внезапно начинает превращаться в зыбучие пески. Он тонет! Ему страшно. Деревья грозно нагнулись, смеясь над ним, вдавливая всё глубже и глубже в землю...
Внезапно, в лесу раздаётся еле уловимая мелодия. Мальчик вмиг раскрывает свои покрасневшие глаза. Под ногами уже нет зыбучих песков, а деревья стоят в полнейшем спокойствии. Мелодия. Она настолько тихая, что достаточно небольшого шуршания в кустах, чтобы заглушить её. Но мальчишка слышит, нет, он чувствует музыку. Она проходит под кожей, влезает в сознание. И страх исчезает из этого мира. Мальчик больше не может думать или чувствовать что-то, кроме этой мелодии. Она кажется такой знакомой и родной. Она зовёт его, тянет куда-то вглубь. И, делая один неуверенный шаг, парнишка чувствует прилив уверенности. Она заполняет каждую клетку хрупкого тельца. Босыми ногами он срывается на бег. Бег в темноту, самую глубь леса. И с каждой минутой музыка становится громче. Мальчик уже может различить лады. Спокойный минор сменяется резким мажором, ритмы мелодии набирают свой темп и вновь успокаиваются, но спустя пару секунд повторяют звонкие кульбиты. Мальчик бежит, спотыкается, камни режут ноги, но боли нет. Нет ничего, кроме музыки. Она становится всё громче, громче и громче. До закладывания в ушах.
Внезапно, парнишка выбегает из непробиваемой гущи деревьев. Лес кончается. А впереди прямо в глаза ударяет яркий и ослепляющий свет. Громкость музыки достигла своего апогея. Она играет, вопит, заедает, глушит! Кажется, ещё один шаг и из ушей хлынет кровь от такого невозможного шума. Но мальчик наступает ногой вперёд и, внезапно, всё вокруг потухает. Картина в сознании мгновенно сменяется полнейшей темнотой"
Аято широко раскрывает глаза, подпрыгивая на кровати. Грудь безостановочно вздымается от прерывистого дыхания. Во рту пересохло, а по лбу скатываются капли холодного пота. Это был сон. Самый обычный сон. Но чувства, которые ему пришлось испытать, сравнимы с кошмаром. Моменты из сновидения всплывают в голове кусками но, постепенно, они складываются в полную картину. Аято понимает, что это был обычный бред, но внутри его не покидает ощущение, что это видение несло за собой какой-то смысл. Понемногу приходя в себя, Такимура тошно выдохнул и, встряхнув своей белокурой головой, посмотрел на Кена. Младший мирно посапывал на другой половине кровати, немного приоткрыв свои пухлые губы. Аято слегка улыбнулся и аккуратно лёг обратно в постель.
Неприятные чувства после сна ещё не пропали. Они не давали покоя, мучали, забивали голову ненужными мыслями. Чтобы хотя бы немного расслабиться, Аято придвинулся ближе к Кену, скрепляя под одеялом их ладони и утыкаясь лицом в ключицы младшего. В таком положении Такимуре стало многим спокойнее. И спустя полчаса ему таки удалось провалиться в тихий и крепкий сон...
***
Календарь неумолимо перелистывал свои страницы, и вот уже прошла неделя с того момента, как Такимура узнал о Danaus и познакомился с Киоши-саном. За всё это время Аято не покидали различные мысли по поводу того дня. Парень не мог выкинуть их из головы ни на минуту. Такимура безумно хотел вернуться в Danaus, и он уже не пытался подавить в себе это желание. С каждым днём интерес к группировке, Киоши-сану и тому, что он знает, лишь крепчал. Аято прекрасно помнил месторасположение здания, в котором он находился в ту ночь, но парень понятия не имел, что сказать Киоши-сану о своём возвращение. В некотором роде это предаст принципы блондина, ведь тот всю свою жизнь старался избегать преступности. И нет, Аято всё ещё не собирался присоединяться к Danaus, но точно так же, как и он не был уверен в своём отказе от работы там. Блондин старался заработать на жизнь честным путём, он продолжал делать всё, что в его силах, но чем больше усилий прикладывал парень, тем меньше он получал взамен.
Сейчас Такимура размеренно шёл по оживлённому проспекту. Он отработал две смены в разных заведениях, из-за чего его руки безумно болели, шея затекла, а позвоночник стал деревянным. Аято так измотался, что перед глазами рябило. Он не спал всю ночь, работая над песней, которую согласился купить один парень за хорошие деньги. Именно к нему и направлялся блондин, держа в руках сложенный тетрадный листок и флэшку. Аято мысленно гордился своей работой, ведь песня вышла, действительно, прекрасной. Совсем недавно он нашёл студию, в которой ему удалось записать музыку. Однако фортепиано, стоящее в гостиной, теперь тоже очень часто звучало в их квартире. Блондин любил расслабляться за ним по вечерам, а Кен был без ума от его игры. Последние месяца были невыносимыми, они кардинально поменяли жизнь парней. Но музыка так и не пропала из души Аято. Кажется, что она была в его крови. Такимура частенько задумывался над тем, что если бы его судьба сложилась немного удачнее, то, возможно, он бы смог стать известным музыкантом. Но в данный момент самое важное для парня – деньги. А когда прибыль стоит выше, чем интерес, то успех предпочитает обходить такого человека стороной. Аято это знал, но иного выхода у него пока не было.
Блондин уже завернул на небольшую улицу и подошёл к назначенному месту встречи. Ему пришлось простоять в ожидании ещё несколько минут, во время которых в его голове всё не утихали мысли о Danaus.
"Интересно, Киоши-сан ожидает моего прихода? Или же у него есть план, по которому он подошлёт ко мне очередного человека и вернёт в группировку насильно? А, может, он решил, что я ему не нужен? Наверное, так даже лучше. Я хочу узнать всё, что ему известно о моём отце, но я не могу работать на Киоши-сана. По крайней мере, сейчас. Мне нужны деньги, но я смогу заработать их иначе, продавая свои песни. Кажется, парень, который должен сюда подойти, обещал неплохую сумму, а, значит, на данный момент я справлюсь и без работы на этих бабочек-монархистов"
Не успел Такимура подытожить свои рассуждения, как он увидел, что к нему бежит молодой парнишка в жёлтой куртке. Он очень быстро подбегает к Аято и сгибается всем телом, пытаясь отдышаться.
- Ты Сеиджи? - спрашивает блондин, попутно с этим расправляя в руке текст песни.
- Да, это она? - кротко интересуется парень, кивая головой в сторону листочка и флэшки. – Можно посмотрю?
- Конечно, держи, - сразу же отвечает Аято, протягивая обе вещи покупателю.
Парень аккуратно забирает листок, начиная внимательно изучать текст. Флэшку он быстро закидывает в карман. Такимура видит, как тот довольно улыбается и даже немного пропевает слова песни, постукивая ладонью по бедру в такт. Спустя минуту Сеиджи поднимает глаза на Аято и, довольный как слон, говорит:
- Ты и впрямь настоящий талант. Мне нравится то, как ты пишешь.
- Спасибо, - быстро благодарит парня Аято, приподнимая уголки своих губ. – Я спешу домой, так что давай ты сейчас расплатишься, и мы разойдёмся.
- Да, да, конечно, - суетливо отвечает Сеиджи, запихивая текст песни в карман своих джинсов и доставая пару купюр для блондина. – Вот, - быстро отдаёт деньги парень, сразу же отходя от Аято. – Ещё раз спасибо, и, возможно, до встречи, - поклонился он, начиная стремительно и резво удаляться в сторону, откуда пришел.
Аято довольно выдохнул и опустил взгляд на купюры, лежащие в его руках. Он повертел деньги, мысленно радуясь такой прибыли. Но, внезапно, Такимура замер на месте, почувствовав что-то неладное. Аято пощупал бумажки, которые показались ему слишком жесткими, после чего парень направил купюры на солнце. Его опасения подтвердились.
"Фальшивка!" – быстро понял Такимура, мгновенно поворачивая голову в сторону почти скрывшегося Сеиджи.
- Эй, а ну стой! - грозно кричит во весь голос блондин.
Услышав его, парень мгновенно срывается на утёк. Аято мысленно материться и начинает бежать вдогонку за ним. Такимура кричит ему вслед, пытаясь остановить, поймать и врезать как можно сильнее этому лжецу. Он заворачивает то за один угол, то за другой, перепрыгивает через невысокий забор, всё ещё отставая от парня метров на десять. Блондин вырывается на широкий проспект, как вдруг он видит Сеиджи, со всех ног бегущего через дорогу. На светофоре крупными цифрами показано, что остаётся двенадцать секунд на переход улицы. Аято как можно быстрее гонится за вором, он надеется, что ещё сможет успеть перебежать на другую сторону. Но как только блондин наступает на белую полосу пешехода, он поднимает голову вверх и видит, что у него осталось три секунды. Не успел. Машины с рёвом начали движение по трассе. Такимура замер на месте и с тяжёлой отдышкой смотрел за тем, как Сеиджи быстро исчезает из его поля зрения, скрываясь за высоким торговым центром.
- Твою мать! - процеживает сквозь зубы блондин, злостно сжимая руки в кулаки и со всей силой ударяя по близ стоящему фонарному столбу.
Стиснув челюсть, Аято, смотрит на свои разбитые костяшки. Ладонь испачкана в кровь и ржавчину. Но Такимура лишь обтёр её о чёрную ткань брюк. Не став долго стоять на месте, он резко разворачивается назад и стремительным шагом направляется в сторону ближайшей остановки. Пункт назначения – новая жизнь.
***
В это время Кен находился в квартире. Он сам недавно пришёл со своей подработки, но, отложив отдых на потом, сразу же принялся за учёбу. На носу стоял важный период в его жизни. Кен определился, куда будет поступать. И выбор пал на юридический факультет Университета Осаки. Но он ещё требовал и сдачу дополнительных экзаменов при поступлении. А это отнимало так много усилий, что Судзуки последние несколько дней пренебрегал даже сном. Вот и сейчас Кен идёт с кухни с чашкой растворимого кофе в руках. Он уже успел записать несколько конспектов и выучить один параграф по естествознанию. Парень не спеша подошёл к своему рабочему кабинету, но, как только он поставил чашку на письменный стол, в кармане брюк раздалась вибрация его телефона. Кен быстро достал его, смотря на экран.
Судзуки окаменел почти мгновенно. Его лицо побледнело, руки затряслись, а глаза испуганно уставились в телефон. Звонок исходил от отца. Сердце шатена упало в пятки. Он не мог пересилить себя и принять вызов. Парень лишь растерянно смотрел на экран до тех пор, пока вызов не завершился.
"Что ему от меня нужно?" – повис безответный вопрос.
Парень не имел ни малейшего понятия о том, зачем господин Соичиро решил связаться с ним. Но Кен был уверен в одном – ничего хорошего это предвещать не должно. Холодный пот скатился по его вискам. Судзуки нервно сглотнул и присел на стул, пытаясь угомонить свои мысли. Но вдруг, телефон вновь завибрировал. Кен дёрнулся от неожиданности, смотря на экран и мысленно взвывая от происходящего. Опять его отец. Соичиро определённо не намерен сдаваться. Шатен неуверенно тянется к телефону, лихорадочно поднося его к уху и нажимая на кнопку «принять вызов».
Спустя пару секунд напряжённой тишины на другом конце линии раздаётся удивлённый и вместе с тем тяжёлый голос господина Судзуки.
- Ответил всё-таки. Я думал, что ты уже давно заблокировал мой номер, - хмыкает он, не скрывая ехидного тона.
- Мне незачем делать это, - не дрогнув голосом, сохранил спокойствие Кен. – Почему ты звонишь? Зачем? - сразу же спрашивает парень, не желая обмениваться любезностями.
- Почему я звоню? Действительно, хороший вопрос, - усмехается Соичиро. – Просто мне интересно, когда ты уже наиграешься.
- О чём ты?
- О твоей глупой обиде и безрассудной выходке, - грубо бросает отец. – Возвращайся домой. Один, - делает он акцент на последнем слове. – И мы простим тебя.
- Простите за что? - возмущённо подпрыгивает на стуле Кен. – За то, что я люблю Аято?
- Именно, - как ни в чём не бывало, отвечает Соичиро. – Брось эту чушь. Это не любовь, а игра, - уверенным голосом заявляет он.
- Тебе ли говорить мне об игре, - горько хмыкает шатен, вспоминая то, что ему рассказал Аято. – Ты прожил с мамой больше двадцати лет, не любя её, а лишь пользуясь.
- О чём ты, чёрт возьми, говоришь? - злостно огрызается отец.
- Ты изменял ей, и я сомневаюсь, что один раз.
- Чушь! - мгновенно восклицает Соичиро с еле различимой дрожью в голосе. – Откуда ты это взял?!
- Не важно. Но это ведь правда? - выжидающе спрашивает Кен, тем самым заставая отца врасплох.
- Это не твоё дело, - отмахивается господин Судзуки, чем и выдаёт себя. – Я звонил в попытках образумить и вернуть тебя, а ты перекидываешь стрелки, обвиняя меня во всех грехах! - повышает он голос так, что Кен невольно вздрагивает. – Ты причиняешь мне боль, сын, - внезапно переходит на тихий тон Соичиро. – Мы с матерью любим тебя и ждём, когда вновь сможем увидеться с тобой. Ты, наверное, сильно изменился, подрос. Было так невыносимо отмечать твой день рождения без тебя. Мама плакала. Она скучает каждый день, терзая себя мыслями, что твой уход – её вина. За что ты так с ней? - жалостно вопросил отец, горестно усмехаясь.
На глазах Кена навернулись слёзы. Рука, держащая телефон, начала дрожать, а сам парень, пытаясь успокоиться, глубоко дышал.
- Я не хотел причинять ей боль. Не хотел, чтобы всё так вышло, - заикаясь, проговорил шатен. – Я просто думал, что мы сможем жить вместе. Вы, я и Аято. Я правда люблю его, пап. И не смогу без него.
- Ты просто ещё не разобрался в своих чувствах, - спокойно ответил Соичиро. – Вы с Аято не должны быть вместе. Брось его и возвращайся домой, в место, где тебя, действительно, любят.
- Без Аято я никуда не вернусь, - твёрдо отвечает Кен, чувствуя заметно охладевший голос отца.
- Прекрати! - переходит на крик Соичиро и, судя по звукам, ударяет кулаком по чему-то тяжёлому. – Мне не нужен такой дефективный сын, как ты!
- Значит, у тебя его и не будет, - сквозь неимоверную внутреннюю боль отвечает шатен.
- Я счастлив от этой мысли, - грубо отрезает отец и сбрасывает звонок.
Когда Кен услышал гудки на другом конце линии, телефон выпал из его руки, ударяясь о пол. Парень медленно спустился по креслу вниз, крепко прижимая свои колени к груди. Он то и дело прокручивал в голове слова Соичиро об их с матерью любви к нему. Но после последней фразы отца, Кен понял, что это ложь, и, кажется, теперь от него официально отказались.
- Неужели это я принёс им боль? - застыл в воздухе вопрос, сильно бьющий под дых.
Кен поднял голову вверх, устремляя свой взгляд в потолок. Парень неотрывно смотрел в одну точку, просидев в таком положение довольно-таки долго, пока на его телефон не пришло сообщение от Аято. Блондин предупредил Кена, что задержится ещё на пару часов.
***
Время близилось к пяти вечера. Запихнув свои руки в карманы, Аято шёл по расколотой дороге вдоль заброшенных зданий и домов. Эта улица казалась ему мёртвой. Стены построек были разбиты, стёкла в окнах выбиты, а на земле валялась сломанная и старая мебель, которую, по всей видимости, разворовали вандалы.
Какой-то бездомный старик в грязной одежде сидел на земле, возле покоцанной двери в подъезд. Рядом с ним валялись пустые бутылки и банки из-под пива. Пока Аято смотрел на это, к его горлу подступила тошнота. Он как можно быстрее прошёл эти дома, стараясь не оглядываться по сторонам. Спустя пять минут парень вышел к небольшому парку. Голые деревья и сухая трава, слегка покрытая снегом, придавали этому месту мрачности. Пройдя от парка метров сто, блондин остановился, оказываясь напротив семиэтажного дома. Это здание он узнал сразу же. Логово Danaus. При дневном свете оно кажется ещё более устрашающим и опасным. Бардовый кирпич режет глаза, а черная, железная дверь всем своим видом отталкивает, предупреждает, что входить вовнутрь не стоит.
Аято нервно сглатывает и уже собирается подойти ближе, как тут, он видит, что из-за угла выходит какой-то мальчишка, лет двенадцати. Ребёнок беспокойно осматривается по сторонам, сразу же замечая Такимуру. На удивление блондина, мальчишка как-то странно оценивает его взглядом, после чего медленным, но уверенным шагом начинает подходить к Аято. Встав напротив Такимуры, паренёк сложил руки на груди и, изогнув одну бровь, спросил:
- Ты кто?
Аято слегка растерялся, не зная, как расценивать этот вопрос, но быстро ответил:
- А тебе какая разница?
- В этом месте кто попало не гуляет, - грубо огрызается мальчишка.
- Тогда что здесь делаешь ты? – задаёт вопрос Такимура, возмущаясь с такой дерзости парня.
- Я тут живу.
- Тут? - растерянно переспрашивает Аято. – В этом доме? - указывает он на штаб Danaus.
- А ты догадливый, как я вижу, - язвит мальчишка, начиная обходить блондина со всех сторон, внимательно изучая его. – Так что ты тут делаешь?
- Не борзей, - оскалился Такимура, не выдержав такого тона по отношению к нему. – Мне нужно зайти в это здание, - махнул он головой на семиэтажку.
- Вот как, - вдруг ехидно улыбнулся ребёнок. – Тогда пошли. Помогу пройти, - проговорил он, резвым шагом направляясь к железной двери.
- Мне не нужна помощь, - заявил Такимура, тоже подходя ближе к входу.
- А как же, - усмехнулся мальчишка. – Danaus – это тебе не притон. Сюда просто так не попасть, - холодным тоном отозвался он, начиная вбивать длинный пароль на замке.
Аято удивлённо вытаращил глаза и раскрыл рот в немом вопросе.
- Откуда ты знаешь о Danaus?!
Открыв железную дверь, парнишка кивнул Такимуре, заставляя того войти вовнутрь. Когда же они зашли в здание, мальчик опёрся спиной о стену и, сложив руки на груди, начал говорить.
- Я же сказал, что живу здесь, - цокнул он, показательно закатив глаза вверх. – А ты новенький, видно. Раньше я тебя тут не замечал.
- Я не работаю на Киоши-сана.
- Ну, это пока..., - протянул мальчишка, прожигая Аято уверенным взглядом. – Ты ведь за этим сюда и пришёл? С деньгами у тебя, по всей видимости, большие проблемы.
- С чего ты взял? - насторожившись, спросил Такимура.
В ответ паренёк усмехнулся и запихнул руку в карман своих джинсов. Мальчишка достал оттуда смятые купюры и насмешливо поинтересовался:
- А ты вообще в курсе, что носишь с собой фальшивые деньги?
- Какого хрена?! - выругался Аято, начиная проверять свои карманы, но не нащупал в них ничего, кроме пары монет. – Как ты украл их?
- Нужно быть внимательнее, - язвительно ответил мальчишка. – Мало того, что тебя надурил какой-то фальшивомонетчик, так ты ещё умудрился потерять и эти игрушечные купюры.
Аято только хотел обрушить свой гнев на наглого паренька, как, внезапно, сзади послышались тяжёлые шаги, а затем громкий и строгий голос.
- Хидэки, прекрати!
Такимура мгновенно развернулся и увидел перед собой Киоши-сана, грозно смотрящего на мальчишку, который в свою очередь прикусил губу и быстро запихнул деньги обратно в карман.
- Почему ты так рано пришёл? Ты выполнил то, о чём я тебе говорил? - уже спокойным тоном спросил Киоши-сан.
- Да, вот документы, - ответил Хидэки, доставая из-под своей лёгкой куртки тонкую папку с бумагами. – Никто ничего не увидел, так что мне удалось скрыться незаметно, Босс, - протянул он документы мужчине.
Киоши-сан довольно улыбнулся и в качестве поощрения похлопал мальчишку по плечу.
- Верни деньги Аято, - приказал он, будто собаке.
- Аято? - удивлённо переспросил Хидэки, переводя взгляд на Такимуру. – Так ты тот самый Аято?!
- В каком смысле тот самый? - непонимающе вопросил блондин.
- Хидэки, - кашлянул в кулак Киоши-сан, заставляя мальчишку прикусить язык.
- Да, да, хорошо, - саркастично протянул парнишка. – Ухожу, - добавил он, отдавая Аято смятые купюры и быстро скрываясь в левом крыле здания.
Такимура остался стоять в полнейшем непонимании. Он испуганно посмотрел на Киоши-сана, ожидая от того очередных объяснений.
- Славный паренёк, верно? – самодовольно улыбнулся мужчина. – Танака Хидэки. Очень хитёр для своих двенадцати.
- Вы и детей впутываете в ваши грязные дела? - возмущённо спросил Такимура.
- Никто его не впутывал. Он сам просил дать ему работу. Мальчишка сбежал из детдома, а я предоставил ему еду, крышу над головой и даже нашёл, куда применить его феноменальные способности в мошенничестве, - с не скрытой гордостью объяснился Киоши-сан.
- И тем самым вы лишили его нормального будущего, - уверенно заявил блондин.
- Смотря, что есть нормально, - как ни в чём не бывало, хмыкнул босс.
Мужчина подошёл к лестнице и, проведя рукой по золотым перилам, продолжил вдумчиво рассуждать:
- Нормального в нашем мире как такового не существует. Ни законы, ни традиции, ни ожесточённые наказания не исправят того, что каждый человек будет жить, так или иначе, считаясь со своими внутренними установками. Для кого-то система является нормальной, а кто-то изо всех сил пытается из неё выбраться. Один человек считает нормальным есть говядину, а какой-нибудь индуист увидит в этом непростительный грех, - Киоши-сан слегка улыбается и подходит ближе к Аято. – Кто-то яростно выступает против гомосексуальности, но ты же любишь парня, и тебе нормально? - делает он акцент на последнем слове.
Такимура опускает голову вниз, чувствуя на себе прожигающий взгляд Киоши-сана. Стараясь избежать визуального контакта с мужчиной, блондин соглашается с ним, тихо говоря:
- И чем же занимается Хидэки? - решает перевести тему Аято.
Босс весело хмыкает, видя неловкость, написанную на лице парня, и отвечает:
- Мальчишка – карманник, мошенник и подставное лицо. Ворует умело. И глазом моргнуть не успеешь, как лишишься руки, - пошутил Киоши-сан, подмигнув парню. – Ну в этом, как я полагаю, ты уже успел убедиться.
Такимура слегка кивает, смотря на смятые деньги в своей ладони. Мужчина криво улыбается и, махнув головой в сторону длинного коридора, говорит Аято следовать за ним. Не став перечить Киоши-сану, блондин догоняет мужчину. Они стремительно идут по, кажется, бесконечным коридорам, сворачивая то в одну сторону, то в другую. Аято осматривает отделанные вычурными обоями стены и не менее красивые двери. Но, словно в опровержение этой роскоши, за некоторыми из них слышны крики, брань и чьи-то вопли. Однако и этот гвалт быстро исчезает. Стоит парню пройти чуть дальше, и за другой дверью играет знакомая классика Вольфганга Моцарта «Lacrimosa». Музыка идеально описывает внутреннее состояние блондина. Коридоры Danaus напрягают своей тусклостью, мрачностью. Картины, висящие на стенах, не менее гнетущие. Вся эта обстановка, определённо, устрашает, давит на парня. Хочется поскорее выйти из этого места. Кажется, если в аду существуют коридоры, то они выглядят именно так.
Спустя пару минут скитаний по первому этажу штаба, Киоши-сан останавливается у одной из дверей, сделанной из чёрного дерева. Аято сразу же узнаёт её. Это тот самый кабинет босса, куда блондина привели в первый раз чуть ли не в бессознательном состоянии. Киоши-сан не спеша заходит вовнутрь и, когда Такимура проходит за ним, захлопывает дверь, поворачиваясь к парню лицом.
- Ты пришёл сюда с какой-то целью. Я готов выслушать тебя, - размеренно перешёл к сути разговора мужчина.
- Да. Мне нужны деньги, - церемониться не стал и Аято.
Киоши-сан растянулся в довольной улыбке и утробно захохотал. Он медленным шагом подошёл к своему рабочему столу, доставая из полки дорогой виски. Мужчина в одно движение руки открыл бутылку, равномерно разливая напиток по бокалам, которые уже стояли на столе.
- Иди сюда. Вначале выпьем, - кивнул босс в сторону напитка.
Аято сразу же подошёл к нему и безо всяких промедлений взял один из бокалов. Киоши-сан усмехнулся и последовал действиям блондина. Мужчина протянул руку с виски и торжественно воскликнул:
- За Danaus!
Чокнувшись и просушив бокал до дна, Такимура заговорил:
- И как же вы ответите на мой вопрос? Я смогу получить деньги?
- Спрашивать нужно иначе, - перебил его Киоши-сан. – Ты должен задать мне вопрос, что тебе следует сделать для того, чтобы получить деньги. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
- Я знаю, - отвечает блондин, закусывая нижнюю губу.
- Однако повёлся на махинации Тетсуи, - хитро улыбается босс, усаживаясь в своё кожаное кресло и складывая руки шпилем.
Аято понимает, что мужчина абсолютно прав, а потому горько усмехается со своей невнимательности. А ведь Кен предупреждал парня, причём ни один раз. В отличие от старшего, Судзуки быстро нашёл все несостыковки и уловки в действиях Тетсуи. Такимура вспомнил их небольшой диалог, когда парни только заселились в новую квартиру, предоставленную им Ёсидой.
"- Аято, а нам точно не нужно будет платить за проживание здесь? - с волнением в голосе поинтересовался шатен.
- Нет, мы просто будем тут жить. Безвозмездно - уверенно ответил Такимура, нажимая на кнопку лифта.
- И всё же мне не по себе. Ничего не бывает даром, - прошептал Кен."
Блондин только сейчас понимает, как сильно он облажался, поведясь на такой развод. Хотя, с другой стороны, без помощи Киоши-сана, парням бы сейчас явно пришлось несладко. Подняв уверенный взгляд на босса, Аято облокотился руками о стол и спросил:
- И какую же работу вы мне предложите?
- А ты в чём себя видишь?
- Я никогда не думал над чем-то подобным, - признаётся Такимура, в раздумьях опуская голову вниз. – Но я определённо не хочу причинять людям проблемы или боль.
- Об этом можешь не беспокоиться, - убедительно сказал Киоши-сан. – Ты будешь доставлять другим удовольствие, - многозначно подмигнул он.
- Запишите меня в ряды эскортниц? - хохотнул блондин.
В ответ босс хрипло засмеялся, складывая руки на груди.
- Если пожелаешь – можем устроить, - изогнул он одну из бровей. – Но, если хочешь узнать моё мнение, то эта работёнка слишком убогая для такого, как ты. В эскорт я обычно беру тех, кто кроме как продажи своего тела больше ни на что не способен. В тебе же достойных качеств хватает с лихвой, - уверенно говорит Киоши-сан, откидываясь на спинку кресла. – Выносливый, дерзкий, напористый, терпеливый, бесстрашный. Мне нравятся эти черты.
- Вы меня переоцениваете, - хмыкнул Аято, заводя руку за голову.
- Самокритичный, - отрезает босс, ядовито улыбаясь. – Это тоже важное качество.
Такимура неловко выдыхает, уводя глаза в сторону, на книжные полки шкафа, почти до уплотнения забитые справочной литературой об оружие и психологии. Парня слегка передёргивает, и он вновь поворачивается на Киоши-сана, не желая дальше вчитываться в названия книг. Босс всё это время продолжал внимательно наблюдать за действиями Аято. Он сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула, и периодически постукивал пальцем по пустому бокалу из-под виски. Спустя полминуты тишины мужчина громко кашлянул в кулак и сказал:
- На завтра есть один заказ. Встреча назначена возле гаражей за техническим университетом Конохана-ку. Время 20:00. Продашь тем парням героин и если не попадёшься, то получишь кругленькую сумму, - усмехнулся Киоши-сан, открывая нижний ящик под рабочим столом.
- И каковы риски, что я попадусь? - немного стушевался Аято, когда сомнения вновь нахлынули на него.
- Это уже зависит от тебя, - протянул босс, швыряя на стол 5 пакетиков с порошком. – Но можешь не беспокоиться. Danaus – место безопасное. Знаешь, как нас частенько зовут? Невидимки. А всё потому, что полиция не способна вычислить нас. Мы работаем аккуратно и умело, но если бьём, то прямо в цель. Шанса на вторую попытку нет ни у кого, так что, будь добр, думай головой перед каждым своим действием. Ясно? - выжидающе посмотрел на блондина мужчина, сложив свои руки на груди.
- Я...я понял, - быстро ответил Аято, беря в ладонь один из пакетиков. – Это и есть тот заказ?
- Именно. Забирай и уходи. Как выполнишь задание, отчитаешься.
Такимура слегка кивнул, но быстро опомнившись, встрепенулся.
- Отчитаюсь, в смысле, приду сюда?
Киоши-сан, явно забавляясь с такой невинности, усмехнулся.
- Нет. В это здание лучше не части. Будешь приходить тогда, когда я посчитаю нужным, - отчеканил босс, поднимаясь из-за стола. – А отчитаешься ты обычным сообщением на телефон.
- Но у меня нет вашего номера, - недоумённо свёл брови Аято.
- Он тебе не нужен, - мгновенно отвечает мужчина, подходя ближе к парню. – Твой номер у меня уже есть, а свой я слишком часто меняю.
Такимура было хотел спросить, когда Киоши-сан успел раздобыть его телефон, но видя строгое и уверенное лицо напротив, решил промолчать. Теперь ему казалось, словно этому человеку была известна вся его жизнь. Это пугало, но сейчас определённо не следует показывать своё недоверие. С этого дня блондин собирается работать на Киоши-сана, а, значит, лучше не задавать лишних вопросов. Подсознание подсказывало Такимуре именно такую тактику.
- Мне, наверно, уже пора, - неуверенно произнёс Аято, чувствуя на себе проницательный взгляд босса.
- Да, конечно, только не забудь про заказ, - слегка улыбнулся мужчина, махнув головой в сторону пакетиков, лежащих на столе.
Такимура кивнул и быстро сгрёб пачки героина в свои карманы. Проверив, что ничего не видно, блондин не спеша направился в сторону выхода из кабинета, слыша властные шаги Киоши-сана, который решил проводить парня до двери. Прежде чем Аято вышел в коридор, на его плечо легла тяжёлая рука босса. Такимура развернулся лицом к мужчине, а тот, довольно ухмыльнувшись, сказал:
- И, к слову, можешь больше не унижаться на своих подработках. Тех денег, которые ты будешь зарабатывать в Danaus, хватит на то, чтобы оплатить всю твою жизнь.
От этой фразы на душе Аято словно стало немного легче. Киоши-сан хоть и не внушал сильного доверия, но его слова и взгляд казались честными, непритворными. Это, несомненно, убирало весомую долю напряжения. Теперь внутри Такимуры стремительно разливалось чувство уверенности в том, что им с Кеном удастся подняться на ноги и стать самыми обычными членами общества. А как только они добьются этого, сделают себе приличные карьеры, то блондину больше не зачем будет заниматься преступностью. Работа в Danaus – дело временное и вынужденное. Эта мысль утешала душу Аято, стирая с неё чувство вины.
Парень шёл по уже немного знакомым коридорам Danaus, согревая себя именно этими рассуждениями. Моцарт всё ещё играл за стеной, и, наверное, это единственное, что привлекало Аято в этом здании.
Спустя минуту Такимура уже подошёл к главной двери, собираясь выйти на улицу. Как вдруг, блондин даёт себе мысленную оплеуху, замечая большой кодовый замок, находящийся прямо на уровне его груди. Парень вспоминает, что, когда его провожал Тетсуя, тот вбивал какой-то замысловатый пароль. Но Ёсида сделал это так быстро, что Аято не обратил на это даже малейшего внимания. Понадеясь на удачу и счастливое стечение обстоятельств, Аято со всей силой надавил на ручку двери, но, как и следовало ожидать, это ничего не дало.
В этот момент сзади послышалось чьё-то насмешливое хихиканье. Такимура быстро обернулся и увидел перед собой того самого двенадцатилетнего паренька. Хидэки стоял, важно скрестив руки на груди. Весело изогнув одну бровь, мальчишка не удержался от колкости:
- А ты, я смотрю, очень изобретательный, - его сарказм можно было прочесть по губам. – Но у кодовых замков есть одно свойство – они не позволяют открыть дверь лишь при помощи ручки. Удивительно, не так ли?
- А вы тут все острые на язык, как я понимаю, - раздражённо хмыкнул Аято. – Вначале Тетсуя, теперь ещё и ты...
- Тетсуя? - удивлённо спросил Хидэки, подходя ближе к блондину.
- Да, ты не знаешь его? - недоумённо вопросил Такимура.
- Знаю, конечно. Но я тут мало с кем общаюсь.
- Ты не общаешься, или с тобой не общаются? - приулыбнулся Аято, видя, как парнишка нахмурил брови.
- Я просто всех их круче, вот и избегают, - уверенно возразил мальчишка, начиная вводить пароль на кодовом замке.
Пропищав в знак верно введённого порядка чисел, дверь открылась, выпуская Аято на улицу. Хидэки же вышел следом за ним, сразу накидывая на свою голову большой капюшон, скрывающий половину лица. Такимура поражённо усмехнулся с последних сказанных слов парнишки и, гордо сложив руки на груди, заявил:
- Крутые не превозносят себя до небес.
Сжав челюсть, Хидэки поднял на Аято испепеляющий взгляд и ответил:
- Я не превозносил. Но если сравнивать себя с остальными, то здесь я самый достойный.
- И откуда в тебе столько уверенности?
- Не твоё дело, - грубо огрызнулся паренёк,опуская голову вниз. – Мне пора идти, так что бывай, - не поднимая лица наТакимуру, Хидэки быстро ушёл в сторону парка, спустя две минуты полностью скрывшисьиз вида.
***
Этим вечером в огромной квартире звучал Моцарт. Коридоры Danaus вдохновили блондина, напоминая ему об этой прекрасной музыке. Аято забвенно сидел за чёрным, как смоль, фортепиано, перебирая пальцами по многочисленным клавишам инструмента. В гостиной витал аромат кофе. Видимо, Кен выпил не одну чашку напитка. Аято улыбался, наслаждаясь сегодняшней атмосферой, которая навевала душевное умиротворение. Когда блондин вернулся домой, то его, как всегда, встретила тёплая улыбка младшего. Но в отличие от многих других вечеров, парни не стали обсуждать друг с другом произошедшие за день события. Так совпало, что сегодня оба пожелали об этом умолчать. Они лишь попытались расслабиться, вновь почувствовать себя самыми обыкновенными подростками с самой обыкновенной жизнью. Удивительно, но оказалось, что именно этого им так не хватает.
Продолжая играть на фортепиано, Аято ощутил, как запах кофе постепенно сменяется чем-то другим. Свежая хвоя ударила в ноздри, аромат был настолько приятен, что смог с лёгкостью оторвать мысли от музыки.
Внезапно, Такимура почувствовал размеренное дыхание за своей спиной, а затем то, как крепкие руки обвили его тонкую талию. Мягкие губы коснулись блондина за ухом, вызывая приятные мурашки по коже.
- Ты уже вышел из душа? Я думал, что прошло всего несколько минут, - удивился Аято, поднимаясь из-за инструмента.
- А ты вновь не замечаешь времени за своей игрой, - закатывает глаза вверх Судзуки, одним рывком притягивая старшего к себе.
Такимура ухмыляется, опуская свои ладони на бёдра шатена и терпко целуя его пухлые губы. Парни нежатся в объятьях друг друга несколько долгих минут. И вдруг Аято сильно сжимает запястье младшего, прижимая того к стене. Кен довольно улыбается, показывая свои небольшие клыки. Такимура занимает ведущую позицию, пока внутри него разливается уверенность. А шатен и не против. Ему до одури нравится такой властный Аято, почти также сильно, как хрупкая и нежная сторона его личности.
Одними лишь взглядами парни понимают, что сегодня уснуть пораньше им не удастся. Они живут, дышат друг другом. Эта ночь полна страсти, пылкости и огня. Никогда в жизни Кен с Аято не чувствовали себя настолько близко друг другу, как в такие моменты. И близко не только телами, это лишь одна немаловажная часть, но, в первую очередь, близко внутренне: мыслями, ощущениями, желаниями, душами. В комнате витали самые различные запахи, они и сладкие и свежие и терпкие. Ароматы будоражили, делая ощущения ярче, а стоны громче. Эту долгую ночь парни посвятили своей любви.