Глава 15. Чёрный нал
«Закон защищает тех, кто может его оплатить. Тень принимает всех остальных, но её комиссия всегда списывается кровью».
— Запись, найденная в обгоревшем блокноте.
Калиста возвращается в квартиру. Смена вымотала её физически, но разум остаётся пугающе ясным.
Она поднимается на свой этаж, шаги отдаются гулким эхом по грязному бетону. Подойдя к своей двери, она машинально тянется к биометрическому сканеру, но её рука замирает.
Внутренние механизмы замка всё ещё представляют собой уродливые потеки расплавленного металла — результат вчерашнего вторжения Данте. Дверь просто приоткрыта на пару миллиметров.
Калиста толкает её и заходит внутрь.
Данте сидит в её кресле. Перед ним на столе развёрнута голографическая карта Слепых Зон города. Он не поднимает глаз, продолжая изучать маршруты криминальных синдикатов.
Калиста молча бросает бронежилет на стул и направляется к раковине, чтобы вымыть руки, покрытые слизью от монстров. Выключив воду, она берёт полотенце и медленно поворачивается к нему.
— Как прошла прогулка с детсадом? — не поднимая глаз, спрашивает Данте.
— Они живы. Я жива, — сухо отвечает Калиста, вытирая руки.
Она берёт инструменты, садится на корточки перед входной дверью, включает фонарик и начинает методично раскручивать панель замка.
Данте слышит скрежет металла и тихое, раздражённое дыхание эльфийки. Он наблюдает за тем, как она орудует инструментами, пытаясь выковырять расплавленный сердечник.
Спустя десять минут Калиста с тихим ругательством отбрасывает отвёртку.
— Металл намертво приварился к раме, — цедит она сквозь зубы. — Я не смогу вытащить цилиндр, не вырезав кусок двери.
Позади неё раздаётся тяжёлый вздох.
Скрипят пружины. Данте нехотя поднимается, подходит к ней и садится на корточки рядом. Его колено почти касается её бедра.
— Отойди, мастер-ломастер, — ворчит он, отбирая у неё из рук плоскогубцы.
Калиста напрягается, но не отодвигается.
— Это ты его сломал, — напоминает она ледяным тоном. — Твоя «базовая физика», помнишь?
— Это тактическое решение, — невозмутимо парирует Данте.
Он прищуривается, разглядывая кусок спёкшегося металла. Затем отбрасывает плоскогубцы.
— Инструменты здесь не помогут.
Прежде чем Калиста успевает возмутиться, Данте прижимает голые пальцы прямо к изуродованному металлу замка.
Воздух вокруг его руки мгновенно начинает дрожать от жара. Калиста чувствует, как температура в коридоре подскакивает на несколько градусов. Кончики пальцев Данте начинают светиться тусклым, угрожающим светом.
Металл под его рукой не плавится в жидкую лужу — Данте контролирует температуру с ювелирной точностью. Он нагревает сердечник ровно до того состояния, когда металл становится пластичным, как глина.
— Давай запасной цилиндр, — коротко командует он, не отрывая взгляда от работы.
Калиста, подавив удивление от его контроля над стихией, молча протягивает ему новый сердечник из своего набора.
Данте вдавливает цилиндр в размягчённый металл рамы. Его пальцы лепят сталь вокруг нового механизма, создавая идеальный паз. Затем он резко убирает руку.
— Проверяй, — он вытирает руки о джинсы и поднимается на ноги.
Калиста недоверчиво смотрит на ровный, хотя и покрытый копотью шов. Она берёт запасной физический ключ, вставляет его в замок и поворачивает.
Механизм издаёт чёткий, сухой щелчок. Засов плавно входит в раму. Дверь заперта.
Она вытаскивает ключ и переводит взгляд на Данте.
— Ты мог сделать это сразу?
— Мог, — дракон пожимает плечами. — Но смотреть, как ты пыхтишь с отвёрткой, было гораздо забавнее.
Она сжимает челюсти, разворачивается и небрежно бросает ключ на металлический стол. Тот со звоном скользит по поверхности и останавливается на краю.
— Биометрия сгорела из-за твоего фокуса, — чеканит Калиста, не глядя на него. — Теперь замок только механический. Держи. Потеряешь — будешь ночевать на лестнице. Я не собираюсь оплачивать новую дверь.
Данте подходит к столу и берёт ключ. Он крутит его в длинных пальцах, и на его губах появляется медленная, довольная ухмылка.
— Я ценю доверие, Якорь, — мурлычет он, убирая ключ в карман джинсов.
— Это не доверие. Это логистика, — отрезает Калиста.
Она кладёт инструменты обратно в стол и поворачивается к Данте. У неё есть вопросы.
— Нужно поговорить.
Данте поднимает на неё взгляд.
— Слушаю.
— То, что произошло в Искажении с Альфой. И то, что ты поглощал из меня, — она смотрит ему прямо в глаза, её аналитический ум требует фактов. — Корпоративные сканеры всегда показывали мой магический потенциал как абсолютный ноль. Якорь. Инвалид. Как это возможно, если внутри меня заперта магия, способная уничтожить Ядро Омега-класса?
Данте несколько секунд изучает её лицо. Затем он подходит к холодильнику, достаёт бутылку воды и протягивает ей. Калиста игнорирует бутылку. Дракон усмехается и делает глоток сам.
— Корпоративные сканеры, Калиста, настроены на поиск энергии, — начинает он тоном профессора, читающего лекцию нерадивому студенту. — Они ищут тепло, свет, радиацию, возмущения. Магия эльфов — это чистый Свет и Созидание. Сканер видит её как вспышку звезды.
Он делает шаг к ней.
— Но то, что внутри тебя... это не энергия. Это Пустота. Антиматерия. В спокойном состоянии сканеры не видят тебя, потому что машина не может зафиксировать отсутствие всего. Для приборов ты — чёрная дыра. Абсолютный ноль. Чёрную дыру нельзя увидеть напрямую, её находят только по тому, как она искажает пространство.
Калиста хмурится, скрещивая руки на груди. Её мозг мгновенно цепляется за обратную сторону этой логики.
— Допустим, — медленно произносит она. — Я для них чёрная дыра. Но ты — Истинный Дракон. Твоя аура должна была слепить сканеры Башни так, что у них плавились бы предохранители. Да, полукровки сильны. То, что ты голыми руками разрывал Альф, можно было списать на хорошую генетику. Но поглотить критическую массу плазмы элементаля? Корпорация сканировала тебя в медблоке каждую неделю. Как ты обманывал их сенсоры?
Данте тихо, рокочуще смеётся. Он суёт руку в карман джинсов, достаёт свою старую зажигалку-зиппо и помятую пачку дорогих сигарет с золотым фильтром. Он бросает пачку на металлический стол перед Калистой.
— Думаешь, это просто дурная привычка? — он лениво кивает на сигареты.
Калиста недоверчиво смотрит на пачку.
— Драконий метаболизм сжигает любые химические блокаторы или таблетки за пару минут, — спокойно объясняет Данте, опираясь поясницей о кухонную тумбу. — Единственный способ приглушить мой внутренний реактор — это постоянный микродозинг. В этих сигаретах нет табака. Это алхимическая смесь с тяжёлыми эфирными подавителями.
Он щёлкает зажигалкой, хотя во рту у него ничего нет, просто играя с пламенем.
— Я вдыхал этот дым, и он оседал внутри. Для медицинских сканеров «Эгиды» этот дымовой экран занижал мою плотность. Они видели ровно то, что ожидали увидеть — очень сильного, но вполне обычного полукровку.
Калиста смотрит на него, поражённая простотой и наглостью этого плана.
— Ты травил себя подавителями каждый день, просто чтобы сидеть в корпорации?
— Когда нужно спрятать атомную бомбу, Якорь, — Данте захлопывает крышку зиппо с громким металлическим щелчком, — ты кладёшь её в свинцовый ящик. И тихо куришь в сторонке, пока все смотрят на фокусников вроде Вейна.
— Ладно, — Калиста трёт переносицу. — Но почему я до сих пор не взорвалась? Я не глотала подавители раньше.
— Потому что на тебя наложили Печать Забвения. Магия печатей доступна только высшим эльфийским Домам. Кто-то очень могущественный вложил колоссальные ресурсы, чтобы заблокировать твою память и запереть Пустоту в твоём подсознании, — голос Данте становится тяжёлым. — Но постоянный стресс Искажений дал трещины. А потом появился я. Драконья аура разрушает иллюзии и ментальные блоки.
— Высшим эльфийским Домам... Мои родители, — холодно констатирует она. — Они поняли, что родили дефект. Монстра. У эльфов Света не бывает магии разрушения.
Данте подходит вплотную, опираясь рукой о тумбу рядом с её бедром.
— Ты не монстр, Калиста. И ты никогда не была дефектом, — в его голосе звучит странное, почти жестокое уважение. — Знаешь, почему ты так феноменально выживала в Искажениях? Почему магия монстров всегда била по тебе слабее, чем по остальным?
Калиста замирает. Она всегда списывала это на свою броню и реакцию.
— Твоя запертая Пустота всё равно фонила, — объясняет Данте. — Она пассивно пожирала направленную на тебя агрессивную магию. Ты была идеальным щитом не потому, что ты пустая, а потому, что ты — бездонная пропасть.
Он поднимает руку и едва ощутимо касается двумя пальцами её виска.
От этого обжигающего контакта пульс Калисты предательски дёргается. В памяти мгновенно вспыхивают фантомные ощущения из снов. Этот день, проведённый без ночных кошмаров, дал ей иллюзию контроля. Она убедила себя, что её тело больше не будет реагировать на него.
Она ошиблась.
Калиста вздрагивает. Она заставляет себя стоять на месте только колоссальным усилием воли, цепляясь за свой прагматизм.
— Но теперь Печать сломана, — шепчет он, и его золотые глаза внимательно скользят по её расширившимся зрачкам, безошибочно считывая её реакцию. — Дверь открыта. Твоя сила будет расти.
Калиста судорожно сглатывает. Горячая волна предательского трепета мгновенно гасится ледяным ужасом от его слов. Логика кричит ей о том, что она в смертельной опасности.
— И что мне с этим делать? — её голос звучит напряжённо, но она заставляет себя смотреть ему в глаза, игнорируя его пальцы на своей коже. — Ждать, пока эта энергия разорвёт меня на части?
Данте медленно, словно нехотя, убирает руку от её виска.
— Нет. Ты должна научиться спускать давление, — его голос становится жёстким, деловым. — Корпоративные миссии для этого не годятся — там слишком много глаз и камер. Если ты применишь Пустоту при новичках, за тобой придёт Служба Безопасности.
Он делает шаг назад, скрещивая руки на груди.
— Твоя магия — это голодный зверь, Якорь. Если ты будешь постоянно держать его на цепи, он сожрёт тебя изнутри. И меня может не оказаться рядом в этот момент. Поэтому мы будем выгуливать твоего зверя там, где нет законов. В тени.
Калиста хмурится, начиная понимать его мысль.
— Слепые Зоны.
— Именно, — Данте улыбается. — Там ты сможешь бить в полную силу. Ты будешь выпускать Тьму, а я буду рядом, чтобы забирать откат, когда резервуар начнёт переполняться. Симбиоз. Брокер как раз скинул координаты подходящей песочницы.
Он кивает на её оружейный пояс, лежащий на стуле.
— Собирай своё железо, Якорь. Сегодня у твоего зверя будет плотный ужин.
Туман над Нижним сектором такой плотный, что скрывает неоновые вывески.
Калиста и Данте стоят в узком переулке за зданием заброшенного логистического центра. Перед ними переливается грязно-коричневая мембрана Искажения.
Рядом с ними нервно курит мужчина в дорогом плаще. Это «Брокер» — посредник от местного криминального синдиката.
— Копы проплачены минут на тридцать, не больше, — хрипит Брокер, сплёвывая на асфальт. — Искажение сожрало нашу партию био-имплантов. Пара наших ребят там уже легла, нам плевать. Но товар должен быть цел. Нам нужны ящики. Корпорации мы звонить не будем — ищейки «Эгиды» конфискуют всё. Вы зачищаете тварей, достаёте ящики, забираете Эфирное ядро себе как бонус.
Калиста выводит на экран своего коммуникатора голографический профиль, на котором горят лишь сухие цифры её Коэффициента Эффективности. Никаких имён. Никаких значков.
— Моя статистика подтверждает, что я способна оперировать на уровне военных угроз, — сухо произносит она. — Но условия диктую я. Если я найду там нестабильную дрянь, которая может взорвать квартал — я уничтожаю её, и вы всё равно мне платите.
— Без проблем. Мы платим за результат, а не за вопросы, — Брокер кивает, но затем переводит недоверчивый взгляд на Данте, который стоит в тени, лениво прислонившись к стене. — А этот хмырь с тобой? В твоём профиле не указано наличие команды. У него вообще есть рейтинг?
— Это мой носильщик, — холодно отрезает Калиста, гася экран коммуникатора. — Его рейтинг вас не касается. Он идёт со мной только для того, чтобы вытащить ваши тяжёлые ящики.
Они шагают сквозь мембрану.
Внутри логистического центра гравитация сломана. Для неживой материи её просто не существует: гигантские металлические контейнеры медленно вращаются в воздухе, сталкиваясь друг с другом с глухим гулом. Но живые ауры Искажение тянет к земле с удвоенной силой.
Калиста чувствует, как её ноги словно наливаются свинцом, прилипая к бетонному полу. Каждый шаг даётся с трудом. И хуже всего то, что на местных тварей эти правила не распространяются. Сущности, порождённые самой аномалией, не имеют биологического веса. Для них эта сломанная физика — родная вода.
Калиста тяжело переставляет ноги, вскидывая дробовик. Она знает: пока её давит к полу, монстр может бежать по потолку или падать вверх. В Искажении честного боя не бывает.
— Ящики должны быть в центре склада. Идём, — командует она, включая тепловизор.
Внезапно Данте делает плавный шаг вперёд. Его рука, покрытая невидимой в полумраке чешуёй, ложится на ствол её дробовика.
Калиста замирает, её палец напрягается на спусковом крючке.
— Что ты делаешь? — шипит она.
— Мы не будем стрелять, Якорь, — спокойно отвечает Данте. Одним неуловимым, текучим движением он вырывает дробовик из её рук.
Калиста инстинктивно тянется к пистолету на бедре, но Данте оказывается быстрее. Он перехватывает её запястье, выхватывает пистолет из кобуры и откидывает оба ствола на штабель парящих ящиков в пяти метрах над их головами.
— Ты спятил?! — Калиста выхватывает тактический нож, готовая вонзить его ему в шею. Её глаза горят яростью. — Верни оружие!
Данте не защищается. Он стоит перед ней, скрестив руки на груди, его золотые глаза хищно мерцают в темноте.
— Твои пушки — это костыли, Калиста, — его голос звучит низко, перекрывая гул сталкивающихся контейнеров. — Помнишь про зверя? Тебе нужно научиться контролировать свою магию.
— Я не умею её контролировать! — кричит она. — Она поглощает всё! Если я её выпущу, я могу уничтожить это Искажение вместе с нами!
— Придётся научиться, — Данте делает шаг назад, его фигура начинает сливаться с тенями. — Как учат плавать? Бросают в воду.
Из мрака между контейнерами раздаётся скрежет. Сущности Искажения — мутировавшие охранные дроны, сплавленные с гниющей биомассой, — почуяли свежую кровь. Их десятки, и они спускаются по стенам, клацая металлическими жвалами.
— Я не буду тебе помогать, пока ты не начнёшь использовать свою силу, Калиста, — голос Данте звучит уже откуда-то сверху. — У тебя нет пушек. У тебя есть только ты и твоя Тьма. Плыви, эльфийка. Или тони.
Калиста остаётся одна.
Она судорожно сжимает тактический нож. Это безумие. Это чистое, ничем не прикрытое безумие.
Первый дрон-сущность падает с потолка.
Калиста действует на опережение. Она перекатывается по бетонному полу и бьёт ножом в сочленение между бронеплитами твари. Нож входит глубоко, но для монстра, не чувствующего боли, это ничто. Тварь отбрасывает её ударом металлической лапы.
Калиста врезается спиной в парящий контейнер. Воздух со свистом вырывается из лёгких.
Двое других монстров уже несутся на неё.
Она знает, что Данте наблюдает. Но мысль о том, чтобы закричать и умолять его о помощи, вызывает у неё большее отвращение, чем страх быть разорванной на куски. Её жестокое, выкованное в трущобах упрямство вспыхивает ярче инстинкта самосохранения. Она не будет скулить и прятаться за его спиной.
«Ты хочешь, чтобы я показала тебе Тьму? — думает Калиста, сжимая челюсти. — Подавись».
Она убирает бесполезный нож.
Она закрывает глаза и делает то, чего никогда раньше осознанно не делала. Она перестаёт бороться. Она мысленно срывает замки с той клетки, где заперта её Пустота.
Температура в Искажении резко падает.
Калиста открывает глаза. Её серые радужки чернеют, поглощая свет.
Монстр прыгает, выставив вперёд лезвия.
Калиста вытягивает руку навстречу. Пространство перед ней искажается, словно кто-то выкрутил яркость мира на ноль.
Дрон-сущность врезается в это пространство. Звука удара нет. Монстр просто распадается. Металл, пластик, биомасса — всё становится энергией, которую тут же поглощает тело Калисты.
Она чувствует отдачу. Это не кинетическая отдача оружия, это прилив чужой энергии, которая вливается в её вены, вызывая болезненный, пьянящий восторг.
Второй монстр пытается атаковать её сбоку. Калиста не уклоняется. Она перехватывает его металлическую лапу голой рукой. Как только её кожа соприкасается с бронёй твари, магия Пустоты выжигает материю. Лапа монстра рассыпается энергией. Калиста делает шаг вперёд и бьёт его раскрытой ладонью. Тварь расщепляется.
Она двигается не как тактик с винтовкой. Она двигается как стихийное бедствие.
Ещё пять минут она уничтожает всё, что приближается к ней. Её руки окутаны чёрным сиянием. Она чувствует, как Пустота внутри неё расширяется, требуя больше, больше материи, чтобы сожрать её.
Контроль начинает ускользать. Энергия кружится вокруг неё чёрным ураганом.
— Достаточно.
Голос Данте звучит прямо над ухом.
Его рука обхватывает её запястье, покрытое чёрной магией.
Калиста судорожно вдыхает, её тело выгибается от перегрузки. Пустота, рвущаяся наружу, мгновенно натыкается на его плотную драконью ауру. Данте забирает излишки, поглощая её энтропию своим пламенем.
Чернота в глазах Калисты медленно тает, возвращая им холодный серый цвет. Ураган вокруг неё оседает без следа.
Она тяжело дышит, опираясь на его руку, чтобы не упасть. Её мышцы дрожат от пережитого напряжения.
Данте смотрит на неё. В его глазах нет насмешки. Только глубокое, тяжёлое уважение.
— Ты убила их всех за семь минут, эльфийка, — тихо произносит он, не отпуская её руку. — Без единого выстрела.
Калиста вырывает своё запястье. Она выпрямляется, её лицо всё ещё бледное, но в глазах горит новый, опасный огонь.
— Если ты ещё раз заберёшь моё оружие, ящерица, — хрипит она, — я попробую эту магию на твоей чешуе.
Данте медленно, предвкушающе улыбается.
— С нетерпением жду этого дня, Якорь.
Там, где секунду назад были металлические тела мутировавших дронов, зияют идеальные полусферы в бетоне, словно пространство просто вырезали скальпелем. Никакой гари. Никакого пепла. Чистое небытие.
В глазах Данте загорается деловая, холодная сосредоточенность. Брокер купил копов всего на тридцать минут, и таймер тикает. Лучше уйти заранее.
Дракон молча опускается на одно колено возле ближайшей воронки. Он снимает тактическую перчатку и прижимает голую ладонь к краю идеального среза. Воздух вокруг его руки мгновенно искажается от колоссальной температуры. Бетон под его пальцами раскаляется до вишнёвого свечения, закипает и с влажным треском лопается. Пугающе гладкая аномалия превращается в бесформенную, дымящуюся лужу чёрного шлака.
Данте быстро перемещается к следующей воронке. Он работает методично, но быстро. После чего переводит взгляд на Калисту.
— Ящики, Якорь. Бери тот, с красной маркировкой, — бросает он, кивая на контейнеры.
Калиста убирает волосы со лба и подходит к тяжёлому металлическому ящику. Рядом с ним, в густой тени от массивного днища, прячется ещё одна воронка — след от дрона, которого она уничтожила, лёжа на полу.
Искажение содрогается. Гравитационный фон меняется, и огромный контейнер с лязгом скребёт бетонный пол, намертво перекрывая гладкий срез Пустоты своей тенью и массой.
Калиста берётся за магнитную ручку и пытается сдвинуть нужный ящик. Мышцы протестующе ноют. Около восьмидесяти килограммов.
— Почему они не плавают? — хмурится она.
Данте подходит ближе, без усилий поднимая второй ящик на плечо.
— Это био-импланты, Якорь. Внутри живая, выращенная в пробирках органика. Искажение чувствует её и давит к земле точно так же, как нас. Синдикат торгует не просто железками. Они торгуют плотью.
Калиста сжимает челюсти, перехватывая ручку. Подпольный бизнес всегда пах гнилью, но сейчас этот факт имеет пугающий физический вес.
— А Ядро? — Калиста с усилием тянет свой ящик, кивая вглубь склада, где тускло пульсирует грязно-жёлтый сгусток. — Брокер сказал, можем забрать.
— Оставляем, у нас нет снаряжения, — жёстко отрезает Данте, поправляя груз. — Мы сегодня контрабандисты, а не ударный отряд. Таймер истекает. Сейчас сюда приедут патрули, а следом — чистильщики «Эгиды». Если они найдут Искажение без Ядра, Служба Безопасности начнёт искать тех, кто работает в тени. Пусть Корпорация заберёт свой камень и думает, что твари просто перебили друг друга. Меньше внимания к нам.
Калиста коротко кивает.
Они разворачиваются и шагают к мерцающей грязно-коричневой мембране выхода.
Когда их силуэты растворяются в переходе, свет Искажения на секунду выхватывает склад. Там, где парит тяжёлый контейнер, в грязном полу виднеется нетронутая, идеальная полусфера. Оставленная в слепой зоне и забытая в спешке.