Глава тридцать первая

- Ты псих, - выдавила с долей презрения. – Чего добиваешься теперь?

- Псих? – словно не веря, переспросил, проигнорировав мой вопрос. Брови удивленно взлетели вверх. – Псих, - вторил он, веселясь чему-то, неизвестному мне. Внезапно, откинувшись, расхохотался. Это был не смех, а дьявольский гогот. Неприятный и хлестающий по нервам. Скорость все больше набирала обороты, и даже то, что мы выехали на одиночную трассу, ведущую за город, не успокаивало, потому что сам водитель был не адекватен. Машину заносило в стороны, от его маневрирования. Парень был безбашен в своей езде, не утруждаясь следить за дорогой и нажимая на педаль газа во весь опор. Он был способен на любое сумасбродство. Шальной взгляд с широкими зрачками, неестественно большими и затуманенными, твердили об этой готовности. Паника медленно окутывала, отравляя душу. Мне было страшно, потому не знала, чего ожидать от Игната, а он, видя мой страх, забавлялся. – Ты повторяешься, ягодка.

В безмолвии посмотрела на него, испытывая отвращение к нему и ненавистному прозвищу, коим называл меня. Для себя уяснила, что этот тип отвечает лишь на те вопросы, которые считает приемлемыми.

- Что, - глумился. – Ощущение дежавю не возникает?

Не сразу до меня доходит контекст его вопроса. В голове яркой вспышкой мелькает картинка. Не ясная, слишком туманная и неуловимая.

- Ты, - выходит хрипло, но меня не заботит собственный голос. – Это ты был в машине тогда.

- Вспоминаешь что ли? – очередная насмешка, но и ее не замечаю. Дышу, слишком часто. Задыхаясь, ловлю картинки. Зажмуриваюсь, но они ускользают от меня. Игнат что-то говорит, не слышу его. Шум в ушах заглушает внешние звуки. Тревога нарастает, пытаюсь ее унять, хватаясь за горло. Рана, принесенная порезом, першит, болезненно напоминая о себе и возвращая в реальность. Отнимаю руки, а взгляд приковывают пальцы. Дрожащие, с алыми подтеками. Кровь.

Слух улавливает сбивчивые ругательства. Смотрю на Игната. Он напряжен, усиленно сжимая руль, смотрит вперед. Не на дорогу. В зеркало. Что делаю и я, но только со своей стороны. Перехватывает дыхание. За нами шел целый кортеж машин, среди которых выловила знакомый джип.

Милана.

Сердце заторопилось в радостном предчувствии. Вымученно выдыхаю, наблюдая, как они приближаются. Понимала, что для облегчения повода мало, но стало гораздо легче. Одна из машин выбивается из общего строя. Синяя, спортивная, поделенная двумя белыми полосами на всю длину. Она поравнялась с нами, там, где сидела я. Боковое стекло опустилось, являя мне белобрысого парня. Улыбнувшись, задорно подмигнул мне, вытягивая ладонь перед собой. Медленно, зацепив большим пальцем ремень безопасности. Нужно быть слепой, чтобы не увидеть его предупреждения, и глупой, чтобы не внять ему. Непослушными руками щелкнула свой ремешок, вжавшись в сидение. Теперь, помимо отборного мата Игната в ушах отдавалось собственное сердцебиение.

Синий зверь с ревом рванул вперед, после чего послышался хлопок. Негромкий, но ощутимый, так как салон вздрогнул. Впилась ногтями в кожу сидушки. Сбоку темной тенью возник внедорожник. Последовал толчок, заставивший съежиться на своем месте. До меня доносился скрип пробитого колеса и стучание колодок. Нас таранили, бесцеремонно и напористо, сбивая машину Игната с курса. Впереди маячила спортивная тачка, а по бокам находились черные кроссоверы, один из которых принадлежал отцу Демьяна. Еще один тычок. Скорость постепенно сбавляла свой темп, а Игнат выругивался все громче и изощреннее.

- Я уйду вместе с тобой, сучка, - рыкнул, поддавшись ко мне и вскидывая руку к моей голове. Пальцы жесткой хваткой ухватились за волосы на затылке.

- Нет, - выкрикнула, стремясь отстраниться. Ногтями глубоко вонзилась в его запястье, с усилием нажимая, вдавливая до коликов.

- Тварь, - взвыл Архипов, но не отпустил, дергая рукой. Он пытался вырулить вперед, но наше сцепление помешало проследить за движением на дороге. Очередной удар по боковому крылу, мощнее. Автомобиль, которым управлял Игнат, был легковым, и тяжелые тараны сдерживать не смог, пораженно склоняясь ко второму внедорожнику, который вдавил вперед, стопорясь на месте.

- Нет! – только и успела крикнуть, перед тем, как Архипов резко вывернул руль, занося машину и разворачивая ее. Время застыло для меня. Даже боль отступила на задний план. Словно в замедленной съемке наблюдала, как все ближе ко мне становится черный джип, поглощает своим цветом, затягивая на самое дно моего страха. Окутывая с головой ледяным ужасом, таким, где сердце останавливает свой ход, погружая во тьму. Холодную и подавляющую. Там, где все мои кошмары сливались воедино, сопровождаясь оглушающим грохотом.

Не чувствую удара, будто утратив разом всю чувствительность. Зажмуриваясь, проваливаюсь во мрак. Плыву в одном из своих снов, а тело становится легким, подобно вате. Невесомым и неосязаемым. И не было страха или даже волнения. Пустота.

- Миша!

Не сразу, но осознаю, что меня кто-то окликает. Зовущий голос заполоняет все пространство, откуда силюсь вынырнуть. Веки подобно свинцовым, но, все же, удается их открыть. Бездонная пропасть серебристого взгляда поглощает меня, и, в отличие недавней темноты, в ней хочется задержаться. Осязание медленно и постепенно возвращается ко мне.

- Миша...

Он смотрит на меня пытливо, а мне вдруг в голову закрадывается совсем другой его образ. Веселого, смеющегося над чем-то. Потом еще один. Их слишком много, для тех нескольких дней, что знаю его. Я видела его разного: веселого, хмурого, злого. Но сейчас, бледноватое лицо и полная растерянность на нем смотрелись совершенно непривычно. Хотелось сказать ему об этом, но язык еле ворочался.

- Дем, - прохрипела. Это было все, на что меня хватило. Он что-то говорил, но я не слушала, окутанная теплом его ладоней, покоившихся на моих щеках. Впитывала в себя его, вместе с низким тембром его голоса. Хотелось прижаться к нему всем телом и убрать с него это состояние смятения и беспокойства. Но меня мягко оттолкнули, передавая в чьи-то руки.

- Увези ее.

Мое вялое сопротивление было отметено, когда укладывали в машину на заднее сидение. Только сейчас заметила, что на мне была надета кожаная куртка, которая полностью окутывала меня теплотой и приятным запахом, щекотавшим ноздри. Слишком знакомым запахом, чтобы не узнать хозяина вещи. Вдыхая поглубже, старалась не проваливаться в дрему, но глаза закрылись сами собой, вновь затягивая в глубину, выплывать из которой было крайне тяжело. Разум приобретал ясность, но осязание дискомфорта давило. Голова жутко болела, так, словно была треснуть на части. Виски сдавливало внутренними тисками, а горло першило. Разлепить веки оказалось не так сложно, чем понять, где я находилась. Сев на месте, поморщилась. Плечо тревожно заныло, а тело ломило.

- Миша! – Милана возникла из неоткуда. Как фея, материализовавшись из воздуха.

- Пить, - попросила я и, тут же, в моей руке оказался стакан с водой, который залпом осушила. Сколько пробыла в бессознании - неизвестно, но на голове, как на шее и плече чувствовались перевязки. Возникла напряженная пауза. Спрашивать где я не имело смысла. То, что находились в больнице, осознала и так.

- Повезло, что не было сотрясения, - с грустной усмешкой высказала Милана, глядя на свои скрещенные пальцы. – Легкий ушиб.

- Где Демьян? Как он?

Девушка тянула с ответом, по-прежнему смотря вниз. И эти секунды ожидания казались мне самыми длинными.

- Не знаю, - вздохнула. – Он позвонит. Должен позвонить.

Она пыталась быть убедительной, но я не верила. Не хотела верить. Не было смысла просить позвонить ему, потому что острое предчувствие понимало – не возьмет. В комнату сквозь шторы проступал вечерний просвет, но мне чудилось, что все погружается во мрак. Удушающий и холодный, как в тех кошмарах.

- Милка, - всхлипнула, заставляя девушку посмотреть на меня. – Милка-а, - повторила протяжно. Во взгляде ее было замешательство и потерянность. – Позвони ему, прошу, - противореча себе, упрашивала ее, сминая белую простынь. Глаза обжигали непрошеные слезы, но не замечала их, обращая взор к оторопевшей Милане. Она даже затаила дыхание, пораженная моим напором и своей призрачной догадке, мелькнувшей в карих радужках.

- Миша... - хотела что-то сказать, но я отрицательно замотала головой, останавливая ее.

- Я хочу поговорить с ним, - шептала сипло, готовая умолять ее. Мне было важно услышать его, понять, что с ним все в порядке. Что вернется, потому что знала его. Слишком хорошо знала, чтобы осмыслить тот взгляд, которым смотрел на меня в последний раз. – Мне нужно... - Голос сломался на конце, застревая в гортани невысказанной фразой. Мне нужен был Демьян. Нужен, чтобы сказать ему.

Сказать, что вспомнила.

Конец первой части.