Гла­ва 2. В ад?

Эве­лин бе­жал по ле­су, за­дыха­ясь от вос­торга, в пол­ной ме­ре нас­лажда­ясь ред­ки­ми ми­нута­ми сво­боды, по­дарен­ны­ми спра­вед­ли­выми, но стро­гими ста­рей­ши­нами. В та­кие дни он ста­рал­ся, как мож­но в боль­шем объ­еме впи­тать в се­бя все пре­лес­ти жиз­ни, ра­ду­ясь ме­лочам и пус­тя­кам, ко­торые не за­мет­ны гла­зу су­щес­тва, не ис­пы­тыва­юще­го не­дос­татка в во­ле. Его нос улав­ли­вал сот­ни за­пахов, мяг­кая тра­ва ков­ром сте­лилась под ла­пами, теп­лый ве­терок тре­пал свет­лую шерс­тку, то приг­ла­живая, то иг­ри­во взлох­ма­чивая ее. Доб­равшись до ручья, мо­лодой волк ос­та­новил­ся. Опус­тил мор­дочку к во­де и стал жад­но пить хо­лод­ную клю­чевую во­ду. На­пив­шись, он во­рова­то по­ог­ля­дывал­ся вок­руг, же­лая убе­дить­ся, что за ним ник­то не наб­лю­да­ет. Пос­ле это­го он лов­ко пе­реку­выр­нулся че­рез го­лову и обер­нулся бе­локу­рым строй­ным юно­шей. Бе­лее сне­га бы­ли его рас­тре­пан­ные, спа­да­ющие на пле­чи во­лосы, а зе­лено-ка­рие гла­за не­обыч­ной мин­да­левид­ной фор­мы ка­зались прос­то не­обык­но­вен­ны­ми. Ак­ку­рат­ный но­сик, кра­сиво очер­ченный рот с тон­ки­ми гу­бами, плав­ная ли­ния под­бо­род­ка - все это при­дава­ло об­ра­зу юно­ши не­пов­то­римую кра­соту, о ко­торой он был мно­го нас­лы­шан, но ко­торой не при­давал осо­бого зна­чения. Его боль­ше ин­те­ресо­вала ок­ру­жа­ющая его при­рода и дни, в ко­торые он мог, нас­лаждать­ся кра­сотой ми­ра, в ко­тором он су­щес­тво­вал. Ведь, воз­можно, в очень ско­ром вре­мени, ему и вов­се при­дет­ся по­забыть обо всем этом. Но, не сто­ит то­ропить со­бытия...

Стая, в ко­торой ро­дил­ся и жил до се­го дня Эве­лин, от­ли­чалась от по­доб­ных се­бе од­ной осо­бен­ностью. Имен­но она, эта осо­бен­ность, де­лала сво­их оби­тате­лей прак­ти­чес­ки не­пов­то­римы­ми, и по­это­му борь­ба за жизнь в этой стае бы­ла всег­да бо­лее от­ча­ян­ной, и каж­дая по­теря вос­при­нима­лась с глу­боким со­жале­ни­ем и болью. Все осо­би в стае бы­ли муж­ско­го по­ла. Спо­соб­ностью вос­про­из­во­дить по­томс­тво об­ла­дали осо­бые ви­ды, ко­торые рож­да­лись здесь нам­но­го ре­же, но це­нились вы­ше. Бе­локу­рых мла­ден­цев сра­зу же от­би­рали и рас­ти­ли по-осо­бен­но­му, чрез­мерно опе­кая днем и ночью, как буд­то бы они бы­ли бо­жес­тва­ми, или по­доб­ны­ми им. Та­кие де­ти не обу­чались охо­те, так как рис­ко­вать жиз­ня­ми тех, кто в бу­дущем вос­про­из­ве­дет на свет по­томс­тво, бы­ло бы прос­то глу­по. За­бота о дру­гих мла­ден­цах бы­ла не столь силь­ной, но лишь по­тому, что с рож­де­ния эти де­ти бы­ли бо­лее вы­нос­ли­выми, силь­ны­ми и неп­ри­хот­ли­выми ни в еде, ни в ус­ло­ви­ях су­щес­тво­вания. Кро­ме цве­та во­лос и фи­зичес­ких дан­ных де­ти от­ли­чались друг от дру­га еще и за­пахом. А ес­ли точ­нее ска­зать, то бе­локу­рые соз­да­ния до сво­его со­вер­шенно­летия во­об­ще не име­ли ни­како­го за­паха. Бли­же к во­сем­надца­той вес­не их жиз­ни на каж­до­го из них по­яв­лялся так на­зыва­емый хо­зя­ин, ко­торый в бу­дущем дол­жен был всту­пить в ри­ту­аль­ную связь с дос­тигшим зре­лос­ти блон­ди­ном и тем са­мым по­ложить на­чало но­вому по­коле­нию за­гадоч­ных обо­рот­ней. Связь нес­прос­та на­зыва­лась ри­ту­аль­ной, ибо в ту ночь в стае ус­тра­ива­лось что-то срод­ни праз­дни­ку. Раз­жи­гались кос­тры, все бес­но­вались, и в са­мый раз­гар ве­селья бе­локу­рый юно­ша уво­дил­ся в ша­лаш ста­рей­шин, где и про­ис­хо­дило (ча­ще все­го про­тив его во­ли) его вос­со­еди­нение с так на­зыва­емым из­бран­ни­ком. Праз­дник за­тяги­вал­ся до са­мого рас­све­та, и обыч­но пос­ле этой но­чи бе­локу­рый стра­далец бе­реме­нел. На этом детс­тво и бес­печная юность цен­ных осо­бей за­кан­чи­вались, а даль­ней­шая судь­ба бы­ла еще бо­лее не­завид­ной, чем мож­но бы­ло се­бе пред­ста­вить. Пос­ле му­читель­ных ро­дов прак­ти­чес­ки ни один юно­ша не вы­живал, но это осо­бо ни­кого не пе­чали­ло в стае, так как прип­лод обыч­но сос­то­ял из двух-трех здо­ровень­ких обо­рот­ней, су­лящих в бу­дущем вы­рас­ти в дос­той­ных сво­его ро­да.

До со­вер­шенно­летия Эве­лина ос­та­валось ме­нее го­да, и по­это­му юно­ша вов­сю поль­зо­вал­ся сво­бод­ным вре­менем, и как мож­но даль­ше вся­кий раз убе­гал в лес, поль­зу­ясь сво­им по­ка еще не ушед­шим цен­ным ка­чес­твом не прив­ле­кать к се­бе вни­мание за­пахом. От­кры­вая для се­бя все но­вые и но­вые тер­ри­тории, мо­лодой обо­ротень ди­вил­ся прос­торным по­лям, за­лив­ным лу­гам, глу­боким ов­ра­гам, встре­ча­ющим­ся ему на пу­ти, и с тос­кой пред­став­лял, что очень ско­ро все это ве­лико­лепие нав­сегда ис­чезнет из его жиз­ни.

Шур­ша­ние тра­вы и приб­ли­жа­юще­еся тя­желое ды­хание, зас­та­вили юно­шу нас­то­рожить­ся. Он схо­ронил­ся в вы­сокой тра­ве, до­жида­ясь по­ка не по­явит­ся объ­ект его стра­хов. И лишь ког­да из-за де­рева выг­ля­нуло та­кое же ис­пу­ган­ное су­щес­тво с взлох­ма­чен­ны­ми бе­лыми во­лоса­ми, Эве­лин при­под­нялся с зем­ли. Пот­ре­вожив­ший его по­кой пар­нишка то­же был из стаи, и по ок­ра­су во­лос не труд­но бы­ло бы до­гадать­ся, что судь­ба его, так же, как и судь­ба Эве­лина, уже пред­ре­шена. Это был Ке­чеда, при­ятель Эве­лина. Об­ла­датель не ме­нее кра­сивых глаз си­него цве­та, строй­но­го те­ла и озор­но­го ха­рак­те­ра. Вмес­те с Эве­лином они не раз сбе­гали вмес­те да­леко в лес, за что по воз­вра­щении час­тень­ко по­луча­ли хо­рошую взбуч­ку. Ке­чеда был при­мер­но од­но­го воз­раста с Эве­лином, так что от страш­но­го дня, ког­да ему при­дет­ся нав­сегда поп­ро­щать­ся со сво­бодой, его то­же от­де­ляли счи­тан­ные ме­сяцы.

- Эй, Эве­лин, те­бя там вов­сю Охэн­зи ра­зыс­ки­ва­ет, - чуть пе­реве­дя ды­хание, вы­палил Ке­чеда.

Ус­лы­шав это имя, юно­ша вздрог­нул. Охэн­зи был бу­дущим хо­зя­ином Эве­лина, но уже сей­час вел се­бя раз­вязно и гру­бо, вре­мена­ми до­водя пар­нишку до слез. Обыч­но, до со­вер­шенно­летия, а ес­ли точ­нее ска­зать, то до ри­ту­аль­ной но­чи, хо­зя­ин не имел пра­ва и паль­цем дот­ра­гивать­ся до сво­его из­бран­ни­ка, но Охэн­зи был на осо­бом сче­ту в стае, и по­это­му ему мно­гое поз­во­лялось. Ведь имен­но этот силь­ный обо­ротень, три го­да то­му на­зад рас­пра­вил­ся с опыт­ным охот­ни­ком из де­рев­ни. Це­лых три ме­сяца Охэн­зи изу­чал по­веде­ние охот­ни­ка, пос­то­ян­но наб­лю­дая за ним. В тот день он прос­то зас­тал его врас­плох. Не­замет­но под­крал­ся к жер­тве и на­пал. Охот­ник да­же ох­нуть не ус­пел, а обо­ротень уже впил­ся ему зу­бами в гор­ло и не раз­жи­мал че­люс­ти до тех пор, по­ка те­ло охот­ни­ка не пе­рес­та­ло су­дорож­но дер­гать­ся и из­ви­вать­ся. По­том Охэн­зи ра­зод­рал его на мел­кие кус­ки и с вы­соко­под­ня­той го­ловой вер­нулся в стаю, за­реко­мен­до­вав се­бя с то­го мо­мен­та, как луч­ше­го бой­ца, не зна­юще­го по­раже­ний. Имен­но на не­го те­перь мо­лились поч­ти все со­роди­чи, на­де­ясь, что Охэн­зи ра­но или поз­дно из­ба­вит их всех от глав­ной, по­ка еще су­щес­тву­ющей опас­ности - сы­новей уби­того охот­ни­ка.

- Лад­но, воз­вра­ща­юсь, - уже зная, что ему не из­бе­жать гру­бых рук Охэн­зи, по­вино­вал­ся Эве­лин.

Два бе­локу­рых соз­да­ния не­хотя поп­ле­лись впе­ред, от­вле­кая друг дру­га от пе­чаль­ных мыс­лей раз­го­вора­ми.

Круп­ная фи­гура Охэн­зи, как ска­ла, зат­мив сол­нце, воз­никла пе­ред пар­ня­ми.

- По­чему так дол­го? - ка­рие, с не­ес­тес­твен­ным крас­но­ватым от­ли­вом, гла­за Охэн­зи гроз­но свер­кну­ли, взгля­нув на Эве­лина.

- Ник­то ни­ког­да не ог­ра­ничи­ва­ет вре­мя для про­гулок в эти дни, - ти­хо, но уве­рен­но про­из­нес Эве­лин.

- Для те­бя его ог­ра­ничи­ваю я. Ты раз­ве еще не по­нял, что я твой хо­зя­ин и что ты дол­жен мне под­чи­нять­ся? - паль­цы взрос­ло­го обо­рот­ня боль­но впи­лись в хруп­кое пле­чо Эве­лина.

- Не тро­гай его... еще не вре­мя, - по­пытал­ся всту­пить­ся за при­яте­ля Ке­чеда.

- Ес­ли, ми­лые ще­ноч­ки, от вас еще не ис­хо­дит слад­кий аро­мат, то это не го­ворит о том, что вы на­ходи­тесь в бе­зопас­ности, - Охэн­зи по­низил го­лос. - Ты мо­жешь от­прав­лять­ся вос­во­яси, Ке­чеда, по­ка я доб­рый. А ты - пой­дешь со мной, - он еще боль­нее сжал свои паль­цы на пле­че Эве­лина, от че­го юно­ша весь нап­рягся.

Обо­рот­ни, ви­дев­шие сцен­ку, ра­зыг­равшу­юся меж­ду Охэн­зи и дву­мя мо­лодень­ки­ми блон­ди­нами, лишь взды­хали и от­во­дили гла­за. Ес­ли са­ми ста­рей­ши­ны до­пус­ка­ют по­доб­ное, то о чем тог­да го­ворить и ду­мать ос­таль­ным? Охэн­зи от­во­лок не­соп­ро­тив­ля­юще­гося сво­ему бу­дуще­му хо­зя­ину пар­нишку в свой ша­лаш. Там он бро­сил его на под­стил­ку, слу­жащую ему пос­телью, и при­лег с ним ря­дом. Эве­лин весь дро­жал, по­тому, как мог толь­ко пред­став­лять, что за­думал этот страш­ный зверь. Охэн­зи по­вел но­сом, как бы про­веряя, не стал ли его из­бран­ник вкус­но пах­нуть, но в сле­ду­ющую се­кун­ду сде­лал ра­зоча­рован­ное ли­цо.

- Жду не дож­дусь, ког­да, на­конец, нас­ту­пит этот день. Ког­да мой мозг бу­дет прос­то взры­вать­ся от осоз­на­ния то­го, что я те­перь мо­гу де­лать с то­бой все что угод­но. Твой за­пах уда­рит по всем мо­им обо­нятель­ным ре­цеп­то­рам, и мое те­ло в сток­рат силь­нее за­хочет те­бя. И тог­да...

По­ка Охэн­зи про­из­но­сил свою гряз­ную речь, ру­ки его бес­стыд­но сколь­зи­ли по те­лу юно­ши. Взрос­лый обо­ротень боль­но по­щипы­вал свет­лую ко­жу пар­нишки, ос­тавляя на ней крас­но­ватые от­пе­чат­ки. Эве­лин лишь ти­хо всхли­пывал, по­тому что знал, что по­мощи ему ждать сов­сем не от ко­го.

- Ес­ли у те­бя всег­да гла­за на мок­ром мес­те от та­ких пус­тя­ков, то, что же бу­дет с то­бой в на­шу пер­вую ночь? - Охэн­зи при­под­нялся, - мне сов­сем не хо­чет­ся ду­мать, что я сде­лал неп­ра­виль­ный вы­бор.

В од­но мгно­вение он сор­вал с ис­пу­ган­но­го пар­ня брю­ки и лов­ко ус­тро­ил­ся ему меж­ду ног. Эве­лин смот­рел на Охэн­зи пол­ны­ми слез гла­зами и в ужа­се мо­лил судь­бу, что­бы она сде­лала хоть что-то.

- Ну что, про­верим те­бя? - Охэн­зи, с нес­кры­ва­емой по­хотью гля­дя на пар­нишку, об­ли­зал се­бе два паль­ца.

Эве­лин заж­му­рил гла­за и стис­нул зу­бы.

- Охен­зи!! Ты пе­решел все гра­ницы!! - гром­кий го­лос гла­вы кла­на Ви­хо сот­ряс сте­ны ша­лаша, - прек­ра­ти это не­мед­ленно, и ес­ли я еще раз уви­жу что-то по­доб­ное до его со­вер­шенно­летия, ты бу­дешь на­казан!

Охэн­зи под­нялся и вы­шел из ша­лаша. За спи­ной у Ви­хо он уви­дел до­воль­но­го Ке­чеду. Пар­нишка смот­рел на не­го с ус­мешкой.

- Я еще пок­ви­та­юсь с то­бой, ще­нок, - про­цедил сквозь зу­бы Охэн­зи.

На ночь Эве­лин пе­реб­рался в свой ша­лаш, ко­торый де­лил со сво­им при­яте­лем и еще па­рой по­доб­ных им бе­локу­рых соз­да­ний. По рас­по­ряже­нию Ви­хо их ша­лаш те­перь на­ходил­ся под круг­ло­суточ­ной ох­ра­ной. Впер­вые за дол­гое вре­мя Эве­лин мог рас­сла­бить­ся, не опа­са­ясь, что Охэн­зи на­дума­ет про­ведать его ночью. Рас­плыв­шись в улыб­ке, пар­нишка ус­нул, ра­ду­ясь, что хо­тя и на ко­рот­кое вре­мя, но ему уда­лось из­ба­вить­ся от сво­его гроз­но­го ти­рана.