Ночь за гранью боли

Знакомый Нади, угрюмый мужчина по имени Олег, который раньше ставил на ноги спецназовцев, не церемонился. Его «кабинет» в подвале старого спорткомплекса больше напоминал камеру пыток.
- Если хочешь за десять дней, - басил Олег, надавливая пальцами прямо в область перелома, - забудь слово «больно». Мы не даем костям просто срастись, мы заставляем кровь циркулировать там, где она застаивается из-за отека.

Женя кусал кожаный ремень, чтобы не закричать. По лбу градом катился пот, а перед глазами расплывались кровавые пятна. Надя сидела рядом, крепко сжимая его руку. После каждого сеанса он едва мог дойти до машины, но каждое утро чувствовал: спазм уходит, а на месте перелома появляется странная, горячая пульсация. Он заставлял себя делать дыхательную гимнастику через «не могу», расширяя легкие миллиметр за миллиметром.

День: Шахматы на льду

Днем Женя появлялся во дворце. Бледный, с темными кругами под глазами, он садился на скамейку рядом с Николаем Андреевичем. В руках у него был не планшет, а потрёпанная тетрадь.

Сначала Макаров относился к этому скептически, но на третий день Женя прервал его прямо во время упражнения «выход из зоны».
- Николай Андреевич, подождите, - тихо сказал Женя. - Посмотрите на Милютина. Он каждый раз перед пасом на фланг делает лишнее движение плечом. Защитники это уже прочитали. Сейчас будет перехват.

Не успел Макаров свистнуть, как Рябков - защитник второй пятерки действительно перехватил шайбу точно в том месте, о котором сказал Женя.

Через час, во время игры пять на пять, Женя снова наклонился к тренеру:
- Третья пятерка сейчас провалится. Центр слишком глубоко уходит в атаку, а крайние не страхуют. Если «красные» сейчас выбросят шайбу через борт - будет выход «два в ноль».

Ровно через десять секунд трибуны вздрогнули от грохота: игроки «красных» выкатились на вратаря вдвоем, как по нотам.

Макаров медленно повернул голову к Жене. В его глазах читалось изумление.
- Ты как это делаешь, Казаковцев? Ты же на них даже не смотришь постоянно, ты в тетрадь пишешь.

- Я смотрю не на шайбу, Николай Андреич, - ответил Женя, чувствуя, как ноет бок под тугой повязкой. - Я смотрю на их коньки и на то, куда они разворачивают голову за три секунды до приема. Журавлев играет по учебнику, он предсказуем. А вот Камиль из четвертого звена... у него нестандартный шаг, он может стать ключом к большинству.

Макаров замолчал. Он понял, что перед ним не просто «силовой таран» из Сургута. У этого парня был компьютер в голове. Николай Андреевич начал ловить себя на мысли, что он все чаще советуется с травмированным игроком, прежде чем менять сочетания звеньев.

Наступил десятый день. Завтра - первый матч предсезонного турнира.

В раздевалке Макаров объявлял состав. Артемий, уверенный в своем капитанстве, вальяжно завязывал коньки.
- Завтра выходим основным составом, - громко сказал Макаров. - Но есть изменения. Казаковцев, зайди ко мне.

В кабинете тренера повисла тишина. Макаров внимательно посмотрел на Женю.
- Ты отлично поработал головой, Женя. Твои отчеты помогли мне перестроить игру. Но завтра нам нужен результат на льду. Ты сам сказал - Артемий предсказуем. Команде нужен лидер, который видит поле насквозь.

Женя расстегнул куртку и медленно снял защитный корсет. Гематома почти исчезла, остался лишь желтоватый след. Он сделал глубокий, резкий вдох - боли почти не было.
- Я готов, Николай Андреевич.