III. Дом с привидениями

После обеда работать не хотелось от слова совсем, но на рампестояли две пустые машины, которые ещё предстояло загрузить. Рома жадновысосал сигарету до бычка и схватил ящик с апельсинами.
— Солнце встало, негры пашут, — весело завыл рядом Мухаммед. — Солнцесело, негры пляшут. Эй, Хозяин, мне б на волю...
— Не могу я быть в загоне, — подыграл ему Пятифанов.
Эту песню за год он выучил наизусть. Как и все анекдоты, которые емурассказал Муха, все его дурацкие шуточки.
— Эй, Рома, как думаешь, чего я сейчас хочу?
— Откуда я знаю?
Муха остановился и растянул губы в блаженной улыбке.
— Мулаточку хочу, кудрявую и послушную. На Таити хочу. Слышал про такойостров, а? Там мулаточки-сосочки, с огромными сиськами и такими губами, ух. Ау вас в республике Хуёми, только оленей трахать.
— А у вас только бараны и овцы, — огрызнулся Рома. — Ты не попадёшь наТаити.
— С чего вдруг? — возмутился Муха.
— Потому что ты мудак, Муха. А Таити — это красивый остров, тамхудожники живут, писатели, поэты. Там не место таким мудакам, как ты.
Не успел Муха ответить, как на склад ворвался запыхавшийся Сергей.
— Ромыч, — крикнул он вместо приветствия, — бросай эту хуйню и погнали.
Взглянув на Муху торжествующим взглядом, Рома кинулся вслед за Сергеем.
— Куда поедем?
Запрыгнув в машину, Пятифанов заметил, что Сергей выглядит серьёзнееобычного. Выждав небольшую паузу, Сергей повернулся к нему с лицом судьи,выносящего смертный приговор.
— Мы с Рауфом подумали и решили — хватит тебе уже на складе пахать.Пора заняться нормальными делами.
— Нормальными делами? — удивился Рома. — В смысле?
Вместо ответа Сергей неожиданно полез на заднее сиденье и аккуратновытащил оттуда завернутый в тряпочку пистолет. Повертев его в руках, онположил его в бардачок.
— Стрелял когда-нибудь?
— Да, — кивнул Рома. В его голове молнией промелькнуло неприятноевоспоминание. Он так и не узнал, что случилось с тем человеком, в которого онвыстрелил. Он побоялся спросить Бяшу об этом.
Их тяжелая, неповоротливая "газель" с утробным звуком выскочила надорогу. "Зачем он взял с собой пистолет?"
— Не бойся, — успокоил его Сергей. — Стрелять ни в кого не надо будет.Сейчас так дела не делаются.
— А зачем тогда...
— А чтоб ты спросил.
Рома откинулся на сиденье и достал из кармана свежую пачку сигарет. Ссамого первого дня на новой работе он догадывался, что устраивается не наобычный склад фруктов и овощей. Каждую неделю к Рауфу в кабинет приходилиразные люди, приносившие загадочные посылки: небольшие конвертики,маленькие металлические ящики. Нельзя сказать, чтобы Рому это совсем неинтересовало. Мало-помалу он расспрашивал об этом всех, кого только мог, ноникто не горел желанием ему отвечать.
— Смотри, значит, что мы сейчас будем делать. Только внимательно слушай,— не отвлекаясь от дороги, сказал Серёга. — Ничего сложного нет. Мы сейчаспоедем к человеку, который должен Рауфу кучу денег. Этот мудила взял пол-ляма под двадцать процентов в месяц, никакой банк бы ему такие бабки неодобрил, поэтому он обратился к Рауфу. Сказал, мол, бизнес-хуизнес, быстраяприбыль, все дела. И эти пол-ляма отдавал, сука, полгода, а брал на месяц. Вотнам нужно с него эти проценты стрясти, понимаешь? Жестко стрясти, чтобы всеостальные, посмотрев на него, дважды подумали, понял?
Вместо ответа Рома напряжённо кивнул.
— Я буду играть плохого копа, а ты хорошего. Ну, или наоборот. Схемареально работает, — хмыкнул Серёга. — Понимаешь, что за схема? Один кишкудавит, другой очко расслабляет, один — хороший, другой — злой. Психология,типа, игра контрастов. Ты вот каким хочешь быть?
Рома покосился на бардачок с пистолетом.
— Хорошим.
Некоторое время Сергей раздумывал, наблюдая за дорогой. Он выглядел неслишком взволнованным. Будто бы просто вёз очередной секретный ящик наточку. Рома не мог похвастаться такой же хладнокровностью. Выбивание долговнапоминало ему о старых неприятных временах, которые он хотел бы забыть. Нораз уж так вышло, нужно было проявить себя хорошо. Показать Сергею, Рауфу,что он не какой-то лох, грузчик. Что он не мальчик для битья, что он не пидорникакой.
— Хорошего играть сложнее, Ромка, — прицокнул языком Сергей, — мозгинужны. Злому куда проще — нужно всего лишь быть злым. Махать пистолетом,угрожать и бить. Мне кажется, ты справишься, — Серый взглянул на рядомсидящего Пятифанова и коротко подмигнул.
Рома облизнул пересохшие губы. Вкусная ванильная сигаретка подошла кконцу и полетела в окно.
— Я справлюсь, — сказал Рома как можно более уверенно. "Я же был злым.Всегда был злым. И никогда — умным".
— Вот и молодец. Бери волыну и погнали.
Серёжа припарковал "газель" в одном неприметном дворе жилого квартала,коих в Москве было бескрайнее множество. Нужно было разозлиться. Минуязелёные улочки, он перебирал в голове вещи, которые могли вывести его изсебя. Главной такой вещью был он сам. Когда они с Серёжей поднялись напятый этаж хрущёвки и остановились возле двери, внутри Пятифанова ужепробудился волк.
Им открыла женщина лет тридцати пяти в фартуке и домашней блузке.Серёга налепил на лицо доброжелательную улыбку.
— Вы кто? — на лице женщины мелькнуло недоверие.
— Мы друзья Вадима, — сказал Серый. — Он дома?
— Вадим! К тебе друзья пришли, — крикнула женщина куда-то вглубьквартиры. Через несколько секунд высокий мужской голос проорал: "Закройдверь, дура!"
Серый бесцеремонно отодвинул хозяйку и ввалился внутрь, Рома прошёлследом. Краем уха он услышал, что в какой-то комнате заплакал ребёнок. Из кухни выскочил озверевший мужчина, размахивая в руке ножом. По всейвидимости, это был Вадим.
— Вы кто такие, уроды, валите отсюда! — заорал он. — Я милицию вызову!
— Ничего ты не вызовешь, — зарычал Рома, помня о своей роли. Он взвелкурок и наставил дуло на беззащитную женщину, вжавшуюся в угол прихожей.
— Давай бабки, мудила.
— Какие бабки? — Вадим замер, не решаясь подойти ближе. "Не станетнападать", — решил Рома.
— Не корчи из себя идиота.
— Ромыч, не кипятись, — Серёжа притворно смягчил голос и похлопалПятифанова по плечу. — Давай просто пройдем в подходящее место и обо всёмпереговорим.
— Никуда я не поеду, — попытался возразить Вадим.
— Хочешь разговаривать у тебя дома? При ребёнке? — вкрадчиво спросилСергей. Вадим колебался. Сергей посмотрел на Рому тяжелым взглядом, и тотпонял, что действовать нужно убедительнее. Он позволил внутреннему демону,не знающего жалости, сорваться с цепей. Скрепя сердце, он с размаху отвесилжене Вадима оплеуху. Схватившись за скулу, женщина завизжала и осела напол.
— Вадик, сделай, как они просят! — заскулила она.
Вадим воровато оглянулся, опустил нож и сказал:
— Ладно, ладно, поеду.
— Жену мы твою возьмём за компанию, — улыбнулся Серый. Вчетвером онидвинулись вниз по лестнице. Руку жгло. "До чего я докатился".
Должника вместе с женой закинули в кузов "газели". От страха у нихпобледнели лица и по-смешному округлились губы. Будто они собирались как-товозразить на возникшую ситуацию, но не могли подобрать подходящих слов.
— Вы не волнуйтесь, — обратился к ней Серый. — Всё будет в порядке, мыпросто должны решить один вопросик. Ромыч, на, — он швырнул на заднеесиденье верёвку. — Свяжи его, попрактикуйся в шибари.
В каком-то полусне Пятифанов принялся послушно вязать морские узлы напухлых руках Вадима. Лишь спокойствие и уверенность Сергея сохраняли егоголову холодной. Закончив наматывать узлы, он оставил этих двоих валятся нагрязном полу "газели" и перепрыгнул на переднее сиденье.
"Газель" тронулась, и они выехали на Ленинградское шоссе в потокеодинаковых суетливых машин. Ситуация показалась Пятифанову до болиироничной. Когда-то он точно так же ехал с Касаткиным, несясь по безлюднымулицам Печоры. Его трясло от волнения и мандража, за каждым поворотом ихбудто бы ожидал милицейский кортеж. А теперь... Огромный город,многополосное шоссе, бесконечный поток автомобилей, и всем на всё всё равно.
Рома знал этот маршрут, там была одна из фруктовых точек Рауфа.Продавец, завидев их, сказал: "Ааа, понял, понял" и повёл в подвал. Внутрипахло сыростью. По углам были раскиданы ящики, прямо на полу валялисьпомидоры.
Сергей швырнул семейную пару на стоявшие посреди бытовки табуреты,словно старые ненужные вещи. Переглянувшись с Ромой, он коротко кивнул ибыстро ударил Вадима в живот.
— Слушай, урод, — прорычал Пятифанов потусторонним голосом. — Когда тыпланируешь бабки отдать?
— Ааа, — заревел Вадим. — Подождите, подождите, не бейте... Ааа, нет уменя денег!
Рома сделал над собой усилие, чтобы откинуть нахлынувшие воспоминания.Нельзя было выходить из образа, пути назад не было. Крепко сжав ладонь вкулак, он врезал Вадиму по щеке.
— Ааа, — заорал мужчина, — не надо, не бейте...
— Подожди, — Сергей мягко опустил ладонь Роме на плечо и сел рядом сВадимом на корточки. — Слушай, Вадя, мы просто поговорить с тобой хотим.
— Да чего с этим пидором разговаривать? — заорал Рома, всё большераспаляясь. — Почки ему вырезать и продать — больше толку будет. Думал,можно взять бабки и не отдавать, сука! Это не твои бабки!
— Не надо, не надо ничего вырезать, — заныл Вадим. — Мне не повезло, явиноват, простите. Я правда не хотел!
— Постой, — Сергей вытащил из кармана салфетку и аккуратно протеробразовавшийся на щеке Вадима кровоподтёк, — Рауф Надирович занял тебеденег, много раз просил тебя, чтобы ты их вернул. По-хорошему ведь просил, аты в отказ решил пойти, решил ведь?
— Неет! — заорал Вадим. — Я все деньги ему отдал, все!
— А проценты, — прорычал Рома, заходя бедолаге за спину. — Проценты,сука!
— Остынь, Рома, — Сергей предупреждающе поднял ладонь вверх. — Вадимнормальный мужик, не надо на него орать.
Роме захотелось ударить Сергея, избить Вадима, его жену и всех, всех, всех.Сбежать отсюда куда-нибудь далеко, где его никогда не найдут. В холоднуюсеверную пустыню, или в Антарктиду, куда угодно, лишь бы не быть тут. Он отвесил Вадиму звонкий подзатыльник. Сбоку донесся тихий плач, женаВадима начала понимать, что происходит.
— Ты хоть знаешь, что мы можем с тобой сделать, уёбок? — прошептал Ромамужчине прямо на ухо. — С тобой и твоей женой, пидор.
Вадим тихонько заплакал.
— Мы переломаем тебе ноги и руки, — продолжал шептать Рома, — а твояжена будет отрабатывать твои проценты на трассе. Будет обслуживать попятьдесят таджиков в день, может, за месяц все бабки и вернёт. Хочешь этого,пидор?
— Неет, — тихо застонал Вадим, — не надо.
— Рома, — сурово оборвал Пятифанова Сергей. — Давай-ка ты выйдешьперекуришь, а мы перетрём, как нормальные люди.
— Как нормальные люди? — взбесился Рома. — Да какой он нормальныйчеловек? Взял бабки — верни. И проценты отдай. А он разве нормальныйчеловек?
— У меня дома ребёнок один остался, — тихо пискнула жена Вадима. —Отпустите меня, пожалуйста.
— Заткнись, шалава, — прикрикнул на неё Рома, набирая необходимый раж.Он с головой проваливался в охватывающую его беспричинную ненависть. Онзлился на себя, на кровавую грязь, оставшуюся на костяшках пальцев, ончувствовал, что перегорает.
— Рома, — Сергей протянул ему сигарету и зажигалку. — Выйди на улицу,перекури. А мы с Вадимом поищем варианты по реструктуризации его долга.
— У меня ничего нет, — заревел Вадим. — Я в автоматы игровые все деньгивложил. Думал, что отобьётся, не отбилось. Я отработаю, но мне нужно время.Проценты слишком большие, я не могу платить вам, мне нужно время, большевремени.
— Время вышло, — сплюнул Рома и выхватил из кармана нож-бабочку. — Ясейчас отрежу тебе уши.
— Не надо! — заверещала жена Вадима. — Отпустите меня, я вообще тут непри чём. Делайте с ним, что хотите, только отпустите меня к ребенку, он один...
Рома оборвал её истошный крик подзатыльником.
— Рома, — грубо одернул его Сергей, — не надо бить женщину.
— Как это она не при чём? — Рома чувствовал, как его глаза наливаютсякровью. — Она на эти бабки одевалась, жрала, жила, а теперь не при чём,шалава.
— Не надо, — покачал головой Сергей, — выйди на улицу, покури.Пожалуйста, Рома... Или я тебя выведу.
Выхватив из протянутой руки напарника сигарету, Рома кинулся прочь изподвала. Оказавшись на улице, он жадно втянул ноздрями свежий воздух ирезко шлепнул себя по щеке. "Урод, урод, урод, что же ты делаешь". Емузахотелось броситься на свой собственный ножик, умереть, как самурай,совершить единственный достойный поступок в жизни. Видел бы его сейчасАнтон. Он бы с отвращением отвернул от него свои холодные глаза, он бы дотакого не опустился.
Закурив, Рома присел на бордюр. Хозяин магазинчика вёл себя как ни в чёмне бывало. Как будто ничего не происходило, и всё это было совершеннонормально. "Но если всё это нормально, то почему мне так плохо?" — вдругподумал Рома.
Спустя пару минут из подвала вышел ухмыляющийся Сергей. Следом за нимвылезла приунывшая семейная пара. Сергей загрузил их обратно в кузов"газели" и, сев за руль, наконец-то ответил на вопросительный взгляд Ромы.
— Всё хорошо, деньги он у мамы возьмёт. Сейчас к ней заедем.
Машина тронулась в обратный путь, но Роме не хотелось разглядыватьодинаковые улицы в окне. "Можно ли к этому привыкнуть? — думал он, прикрыввеки. — Могу ли я перестать сомневаться?"
Сергей молчал, и по его внешнему виду невозможно было сказать,испытывал ли он хоть какие-то эмоции. Он напомнил Роме о Гвоздрёве. Но ведьон был на него совсем не похож. Дима Гвоздрёв был тяжелым и страшным, какобух топора, а Сергей... был мускулистым, но гибким, как большая тропическаякошка. На его лице всегда играла лёгкая улыбка, но глаза выдавали в нёмчеловека, который повидал всякое дерьмо. Серёжа был старше Пятифана всегона восемь лет, но Рома чувствовал себя рядом с ним маленьким мальчиком. Он не знал, каким был Сергей на самом деле. Был ли он плохим, или простопривык делать плохие вещи?
Всё прошло как по маслу. Вадим выскочил из машины возле дома своейматери и вернулся спустя несколько минут с пакетом, полным налички. Напрощание Сергей угостил беднягу сигаретой и пообещал, что всё будет впорядке.
— Видишь, а он мне даже благодарен.
— Ещё бы, — выдохнул Рома. — А меня он проклянёт.
— Веришь в проклятия? — ухмыльнулся Сергей, протягивая Роме двепятитысячных купюры. — Сыграл ты по-мхатовски, мне самому страшно стало.
Увидев деньги, Рома смутился. Десять тысяч — это половина его месячнойзарплаты. Можно было столько всего купить...
— Это всё мне? — спросил Пятифанов восторженно.
— Тебе-тебе, заработал. Только всё не пропей сразу, — усмехнулся Серый. —Ну что, хочешь куда-нибудь поехать?
Сердце Ромы подскочило где-то в горле. Он знал, что имеет в виду Сергей.Его рабочий день уже кончился, вариантов было не так много.
— Ну Ромка, чё ты будешь сидеть дома, грустить?
Резко его рука опустилась с Роминого плеча и огладила ему поясницу. Онуже и забыл, когда Серый делал так последний раз. Волнительное и странноечувство свело ему живот. Ему хотелось убрать эту большую руку, но он не могпошевелиться. Глаза зациклились на голой груди с кудрявыми рыжимиволосками.
— Хороший ты мальчик, Рома, — продолжил Сергей. — Поехали ко мне.
— Не надо, — жалко выдавил из себя Рома. — Я... Домой лучше.
— Да лаадно, — Сергей опустил руку ему на ягодицы. — Зачем тебе домой?Телевизор будешь смотреть? Что ты там не видел? Что ты ломаешься?
Свободной рукой Сергей неожиданно схватил Рому за шею. Ему сталострашно, тело оцепенело. Грубые прикосновения охватывали его, какбезвольную куклу. Где-то в глубине самого себя он с сожалением подумал, чтоопять не может отказаться.
***
Сидя дома, Антон бессмысленно листал старую телефонную книгу. Так найтиРому было невозможно.
— Тоша, — Оля беззвучно вошла в комнату и присела на кровать. — Давайпойдем на улицу?
— На улицу? — переспросил Антон, выглянув в окно. — А куда ты хочешь?
— Не знаю, — пожала плечами сестра. — Может быть, в парк. Он такойбольшой, прямо как целый лес. Да и какая разница? Я просто не хочу сидетьдома, я устала.
Антон мельком взглянул на Олю и снова уткнулся в книгу. Погулять былодействительно неплохо, подышать свежим воздухом и перестать думать овсяких глупостях.
"Глупостях? — едко прошептал внутренний голос. — Сначала найдут его, апотом и тебя. Тебя посадят, Антоша".
— Интересно, что будет в новой школе? Я хотела написать письмо Вале, мыдоговорились переписываться, когда я приеду в Москву, — затараторила Оля. —Письмо я уже написала, можно пойти на почту, отправить его. Только вот адресеё точный не знаю, написала просто посёлок, там же нет улиц и номеров надомах, да? Как думаешь, письмо дойдёт?
— Дойдёт, — кивнул Антон. — А что за Валя?
Оля хитро прищурилась и заглянула в телефонную книгу.
— А какая разница? Я думала, ты что-то интересное читаешь, а тут простокакие-то номера... Зачем это тебе?
— Я просто смотрю номера, — Антон почувствовал, как его щеки краснеют. —Какие вообще есть номера...
— Ну и бред. Лучше бы мы вместе сходили в парк, ты посмотри, как тамтепло. Градусов тридцать, наверное. Разве тебе не надоело сидеть дома?
— Надоело, конечно, — вздохнул Антон. — Но мне... у меня от жары головаболит.
— Что за бред? — Оля смешно надула губы. — А прошлым летом не болела.Зачем ты просто сидишь и пялишься на номера, это же какой-то бред. Антоша,ты сошёл с ума?
Антон повернулся к сестре и внимательно осмотрел её лицо. Онаповзрослела. На лбу и подбородке выступили первые прыщи, кожа немногоогрубела, а в глазах появилась напускная подростковая серьёзность.
— Оля, ты где? — из коридора донёсся голос матери. — Ты не хочешь пойтисо мной в магазин?
— Хочу! — радостно закричала Оля, вскакивая с кровати. — Мама, а Антошасошёл с ума, он сидит в комнате и смотрит на циферки в книжке!
— Ничего я не сошёл с ума, — неожиданно грубо огрызнулся Антон.
На пороге комнаты появилась Карина в лёгком летнем платье с цветочками.Подозрительно осмотрев комнату, она рукой позвала Олю к себе.
— Антон, ты пойдёшь с нами?
— Нет.
— Он хочет сидеть дома и смотреть на цифры, это странно да? — Олявцепилась руками в талию матери. — А мы пойдём в торговый центр?
— Вообще-то я хотела прикупить вам новую одежду. И тебе тоже, Антон,сколько можно ходить в этих брюках? Они же протёрлись.
Осмотрев свою одежду, Антон не заметил никаких потёртостей. Его матьобожала покупать новую одежду, она могла ходить за ней хоть каждый день,если бы хватало средств. Ходить с ней в магазин было настоящей пыткой. Целыйдень стоять под яркими люминесцентными лампами, ждать её в примерочной,чтобы просто купить себе новые брюки или рубашку.
— Я не пойду.
— Как хочешь. Но на этой неделе тебе всё равно нужно будет что-топрисмотреть. Не отпускать же тебя в академию в этом тряпье, тебя же вседевочки там засмеют.
Антон с облегчением выдохнул, когда сестра и мать скрылись за дверью. Стех пор, как они вернулись в Москву, он стал часто задумываться о том, что былобы неплохо жить отдельно. Но для этого, конечно, нужны были деньги. Техденег, что взял с собой Рома, должно было хватить на полгода неплохой жизни встолице, но они уже наверняка кончились. А Пятифанов так и не вернулся впосёлок. Значит, он где-то работал. Но где мог работать человек, закончившийвсего девять классов школы?
Захлопнув телефонную книгу, Антон представил себе потного изможденногоРому, трудящегося на какой-то московской стройке. В строительной пыли, нажаре, он работает, не покладая рук, чтобы в перерыве закурить сигарету изапить свою усталость глотком прохладной минеральной воды. Может быть,однажды он неожиданно встретит его, проходя мимо огороженнойметаллопрофилем стройплощадки. Тогда ему нельзя будет медлить, нужнобудет срочно схватить Рому прямо за голые плечи и закричать ему в уши: "Тебегрозит опасность, идиот". Глупость.
Какая-то несуразная, странная идея пришла ему в голову, заставляя забыть освоей главной цели. Вместо бесполезных мыслей о Роме нужно былососредоточится на учёбе, рисовать, взять книги в библиотеке, подобрать себеновую одежду, чтобы не опозориться перед однокурсниками.
"Всё это будет бесполезно, если все узнают, что ты натворил", — нашёптывалзлобный червь в голове.
И Антону было нечем ему ответить. Подойдя к стационарному телефону, онбыстро набрал номер Полины. Девушка ответила ему моментально.
— Привет, Полина. Чем занимаешься?
— Ты не поверишь, но я читаю книгу.
— И о чём?
— Нууу, как тебе сказать. Даже и не знаю, о чём она. Могу сказать только то,что эмоции от прочтения невероятные, каждый раз я жду неожиданный поворот,взрыв эмоций, чувств и каждый раз — облом. Книга называется "Плоды Земли",Гамсуна Кнута, ты читал?
— Нет.
Антон задумался, обдумывая каждое слово. Если она и так всё знает, значит,волноваться не было никакого смысла, а если она не знает, то и подавно...
— Слушай, у тебя ведь есть номер Бяши? Я забыл у него взять...
— Ага, есть.
— А может, у него есть новый номер Ромы? Кажется, он сменил...
Некоторое время она просто молчала так, будто Антон сказал что-то не то.
— Ага... — тихо ответила Полина. — Дать тебе номер Игоря?
— Если можно, — от волнения у Антона сдавило горло.
— Я сама ему позвоню и спрошу, а потом передам тебе номерок. Лучше так,— неожиданно предложила Полина. — А чем ты занят?
— Да ничем, — Антону захотелось вырвать из стены провод.
— Не хочешь пойти с нами погулять? Знаешь, иногда я скучаю по посёлку,там можно было встретится за пару минут, а тут... Сегодня я заблудилась,пытаясь найти метро, забавно, правда? Пришлось спрашивать дорогу упрохожих, и, представляешь, со мной захотел познакомиться один парень...
— С кем это с "вами"? — напряженно спросил Антон.
— Как это с кем? — обиженно ответила Полина. — Я думала, Люси тебепонравилась, интересно, чем вы с ней занимались, когда я ушла?
"Какое ей дело?"
— Я просто проводил её дома и всё. Как ты и говорила.
— Ха, — рассмеялась Полина. — А ты такой послушный, да? Ну так что,пойдёшь с нами, или будешь заниматься своими офигеть какими важнымиделами? Если мне повезёт, я тебе и Ромочкин номерок раздобуду.
— А ты не можешь дать мне его сразу, как узнаешь? Зачем нам встречаться?— закипел Петров.
— Нет, не могу. Это будет как-то, не знаю. Как будто ты мне только за этим ипозвонил, а я так не хочу. Ты с ним целый год не созванивался, а теперьприпёрло, думаешь, он от тебя убежит?
— Ладно, я пойду, — напряжённо ответил Антон. — Где встречаемся?
— Мы подъедем к твоему дому, — загадочно ответила Полина. — Ты мне свойадрес продиктуй, и мы подъедем, чтоб тебе не пришлось опять топать до метро.
— На чём это вы подъедете?
— На вертолете прилетим, Петров, — захихикала Полина. — И прямо с окошкатебя заберём.
Оставив свой адрес Полине, Антон принялся лихорадочно собираться,продумывая в голове план разговора. В эту игру можно и нужно было игратьвдвоём. Даже если они всё знают, нельзя было дать им понять, что его этоволнует. Нужно было вести себя так, будто ничего не случилось. Эта Люси —странная девочка, ещё более странная, чем Полина, возможно, ей простоинтересно наблюдать за ним, как за подопытным насекомым. Нужно былопобольше узнать об её отце.
Облачившись в свою самую лучшую чёрную рубашку и джинсы с кожанымремнём, Антон осмотрел себя в зеркале и удовлетворённо кивнул. Девушкамдолжно понравиться.
"Да почему меня вообще должно волновать, нравится им или нет?"
Вытащив из шкафа отцовский одеколон, Антон густо опрыскал себя, пытаясьсмыть охватившее его волнение. Вытащив из холодильника колбасу, сыр исливочное масло, он решил успокоить себя небольшим перекусом. Резкозахотелось жаренных на сковородке сосисок, но их, как назло, не было. Часто лиРома ест сосиски?
В кармане завибрировал телефон. Определитель показывал московскийномер, не номер Морозовой, у неё мобильника не было. Взяв трубку, Антон нерешился ответить сразу, ожидая, что скажет таинственный собеседник.
— Алло, — в трубке зазвучал хриплый мужской голос. Это был не Рома. Поспине пробежал лёгкий холодок.
— Алло, — испуганно ответил Антон. — Кто это?
— Это Антон Петров?
— Да.
— Из девятого отдела города Москвы вас беспокою, — таинственныйсобеседник деловито прокашлялся и выдержал небольшую паузу. — Понимаете,зачем звоню?
"Моторола" прилипла к уху, Антон в панике пытался нащупать кнопку сброса,но вместо этого дрожащим голосом произнёс:
— Не знаю...
— Не знаете, значит, — собеседник будто бы нахмурился. — Выгляните вокошко.
"Не подходи", — прошептал внутренний червяк.
Но Антон понимал, что, если за ним пришли, значит, всё кончено. Представивсебе слёзы матери и испуганные глаза Оли, он на цыпочках подобрался кподоконнику и выглянул на улицу.
Прямо перед его подъездом игриво пританцовывали две девушки. Люси онузнал сразу же по её дурацким хвостикам и аляповатому красно-чёрномуплатью. Рядом с ней, как ни в чём не бывало, стояла Морозова.
— Выходите с поднятыми руками и опущенной головой, — прохрипел голос втрубке и неожиданно сорвался на смех. Звонок оборвался.
Какой-то идиотский розыгрыш? Или они просто усыпляют его бдительность?Как девочки могли приехать к нему так быстро? Ответом на эти вопросы былбелый джип, припаркованный рядом с ними.
"Сейчас я выйду, мне заломают руки, наденут на голову мешок, а они будутстоять рядом и хихикать", — мрачно подумал Антон.
Можно было запереться в квартире, завалить входную дверь шкафами,спрятаться под кроватью, чтобы выиграть ещё пару бесполезных минут. Но раноили поздно вернётся мать, а вместе с ней Оля. Нельзя было допустить, чтобы ониэто увидели. Пускай лучше думают, что он просто исчез.
Антон вышел в подъезд навстречу неизбежной расплате, готовясь квопросам, которые он сам задавал себе уже полтора года.
"Зачем вы это сделали? Где деньги? Кто был организатором? Кто стрелял?Где вы взяли оружие?"
Когда солнечный свет ударил ему в глаза, Антон был готов ко всему. Еговстретил радостный крик Люси.
— Ого! Он правда вышел!
— А ты думала, — стоящая рядом с ней Полина улыбалась до ушей. — Антонлёгок на подъём.
Антон подошёл к ним поближе, ожидая засады и присматриваясь к стоящемупозади девочек белому джипу. Дверь машины резко открылась, и, к своемуудивлению, Антон увидел знакомое лицо.
Это был тот самый парень, с которым он встретился перед экзаменами. Глеб.У Антона закружилась голова, казалось, что всё это какой-то странный сон,нужно только дернуть себя за руку и...
— Йоу, братишка, меня зовут Глеб, — парень был одет в обтягивающуюрозовую майку и очень короткие узкие шорты в красно-белую полоску. Будто быон решил посостязаться с Люси в номинации на самый вызывающий наряд.
— Мы уже знакомы, — ответил Антон, пожимая руку.
На лице Глеба возникло лёгкое недоумение.
— Ты знаешь Глеба? — удивлённым хором пискнули девочки.
— Да, — Антон будто слышал свой голос через динамик. — Мы встречались вакадемии перед экзаменами.
Глеб хлопнул себя по лбу, причёсывая каштановые кудри.
— Точняк, братишка. А я так и подумал — знакомое лицо. Если что, идея срозыгрышем не моя, это всё девчонки.
— Фу, ну и парни пошли в наше время, всё скидывают на хрупкие женскиеплечи, — фыркнула Люси.
Девочки быстро запрыгнули на заднее сиденье машины. Глеб достал изкармана пачку сигарет и протянул её Антону.
— Не курю.
— Братааан, — медленно протянул Глеб, затягиваясь, — а при какихобстоятельствах мы с тобой пересекались?
— А ты не помнишь? — удивился Антон. — Я стоял возле памятника, а тыподошёл... Ты же сдавал экзамены вместе со мной, в художку.
— Точно, — Глеб рассеяно улыбнулся, откидывая недокуренный бычок всторону. — Уже который раз туда поступаю.
— А как ты познакомился с ними? — Антон кивнул в сторону девочек.
— Оу, вообще-то мы уже давно знакомы. С Люсей, ага. Она вообще не любит,когда её так называют, — Глеб нервно хихикнул. — А вторую, ой. Я даже непомню, как её зовут.
Присмотревшись к лицу парня, Антон заметил неестественно расширенныезрачки.
— Ты пьян?
— Нее, что ты, — Глеб неуверенно замахал руками и пальцем поманил его вмашину. — Погнали, братишка. Не будем заставлять девочек ждать.
Сев в машину, Антон получил возможность получше рассмотреть своегонового знакомого и заметил блестящую серёжку у Глеба в ухе. В профиль он былпохож на молодого Константина Ступина, с чуть более греческими чертами лица.Настоящая рок-звезда.
— Куда мы едем? — спросил Антон, не обращаясь ни к кому конкретно.
— А куда бы ты хотел поехать? — ответила с заднего сиденья Люси.
— Ого, тут сиденья вибрируют, — удивлённо заметила Полина. — Почему онивибрируют?
— Это массаж, детка, — Глеб вальяжно ухмыльнулся и вывел машину издворов на широкое шоссе.
Антон почувствовал, как к его уху приблизились накрашенные темно-алойпомадой губы.
— Так куда бы ты поехал? — томно прошептала Люси.
— Не знаю, — Антону стало жарко, и он открыл окно. — А мы что-тоотмечаем?
— Я хочу приключений, — губы Люси остановились в сантиметре от мочки ухаАнтона. — Чего-то необычного.
— Можем поехать в клубешник, — предложил Глеб. — Я знаю отличное место,блин, это обалденное место, братишка. Но оно открывается только после десятивечера, это обалденный ночной клуб.
— В музее современного искусства проходит выставка картин. Называется"Красный русский", может быть, заедем туда? — спросила Полина.
— Музей, ночной клуб, всё это так скучно, — Люси положила ладонь на плечоАнтону. — У меня есть идея получше.
— У меня нет идей, — ответил Антон, чувствуя, как её рука нестерпимойтяжестью давит ему на ключицу.
— Заброшенная психбольница, — торжественно объявила Люси. — Тыотвезешь нас туда, Глебасик?
— Конечно, — легко и просто ответил Глеб. — Только адрес мне скажи.
— Это за городом и довольно далеко, — Люси протянула Глебу обрывокгазеты. — Вот.
Заброшенная психбольница. С этой девушкой явно что-то было не в порядке.Антон съёжился на сиденье, пытаясь настроить себя на позитивный лад. В концеконцов, ему не скрутили руки и не накинули на голову мешок.
— Заброшка, круто! — неожиданно закричал Глеб, ударив кулаком по рулю.
— Только сперва заедем за пивом, а то у меня топливо уже кончается.
— Полина, — Антон будто вызывал Морозову к доске. — Ты звонила Игорю?
— Разумеется, — невинно ответила Полина. — И у меня всё в шляпе.
— Опять обсуждают свои деревенские дела, — фыркнула Люси. — Конечно,секретничайте без нас, а меня тут нет, я — дружелюбное привидение...
Девушка с дурацкими хвостиками начинала не на шутку раздражать Антона.Стоило ему обратить внимание на кого-то другого, как она тут же лезла,пытаясь привлечь всеобщее внимание. Такие люди ему никогда не нравились.
— Так значит, номер у тебя? — спросил он Полину.
— Ага, я в книжечку его записала, — Морозова вытащила из сумочкинебольшой блокнот и выдернула листок. — Ты будешь звонить ему прямосейчас?
— Кому звонить? — не унималась Люси. — Если это что-то интересное, топоставь на громкую связь, мы все хотим послушать!
Глубоко вздохнув, Антон забрал протянутый листок и аккуратно положил егов карман. Можно было бы попросить Глеба остановить машину, вернуться домойи наконец-то связаться с Ромой. Выглянув в окно, Антон заметил, что ониотъехали от его дома уже достаточно далеко.
— Вы серьёзно хотите поехать чёрт знает куда, в какую-то психбольницу?
— Да, я тоже думаю, что это бред, — усмехнулся Глеб. — Люсе там самоеместо.
Маленькая ладонь с накрашенными чёрным лаком ногтями выпрыгнула сзаднего сиденья и схватила Глеба за серёжку.
— Я хочу оторвать тебе ухо, — запищала Люси.
Глеб опасно дернул руль и машина слегка качнулась вправо, ударившиськолесом о бордюр. Внутренности Антона скукожились от страха и неприятныхвоспоминаний. Зажмурив глаза, он на пару секунд погрузился в тёмный лес седва видимой грунтовой дорогой. Аккумулятора "буханки" едва хватало, чтобосвещать пару метров перед мордой...
С заднего сиденья раздался сумасшедший звонкий смех. Открыв глаза, Антонувидел Глеба, держащего свободной рукой Люси за хвостик.
— Дура ебанутая, — злобно пыхтел парень. — Щас бы я в палатку въехал из-за неё...
— Из-за меня? — заорала Люси. — Не из-за меня! А потому что ты надутый,совсем надутый и вообще...
— Всё, — Глеб остановил машину возле небольшой летней кафешки, навывеске которой крупными буквами было накарябано "Разливное пиво ишашлыки", — приехали.
— Так значит, мы в психушку не поедем? — тихо спросил Антон.
— Надо выпить пару бокальчиков. И пожрать, ты не против? — Глеб выпустилзолотистый хвостик из руки и заглушил двигатель. — Я угощаю.
Оказавшись на улице, Антон переглянулся с Полиной и заметил на её лицелегкое замешательство.
"Вот уж не думал, что чьи-то тараканы могут тебя так удивить".
Вчетвером они уселись за пустой столик на веранде. В такой жаркийвыходной день в кафе должно было быть много людей, но вокруг не было нидуши. Заведение находилось совсем рядом с шестиполосным шоссе и Антонфизически ощущал, как на его лице оседает резиновая микропыль и выхлопныегазы.
"Дурацкое место и компания дурацкая", — подумал он, оглядывая своихспутников.
Люси сидела притихшая и будто бы зарёванная, может, таким видом онапыталась вызвать в ком-нибудь жалость. Напрасно.
Глеб заказал четыре литра пива и килограмм "фирменного" свиногошашлыка с печёными овощами. От удивления брови Антона полезли на лоб.
— А не многовато ли пива?
— Ты шутишь? — захохотал Глеб. — В такую жару нужно пить по три литрана человека, иначе высохнешь.
— А как ты поедешь? — осторожно спросила Полина.
— В смысле? — Глеб впервые обратил на неё внимание. — Детка, я за рулемуже пятый год, я уже не помню, что такое не уметь водить машину. А пивногостажа у меня ещё больше. Мне что литр, что два, да хоть четыре — какаяразница?
— А потом по домам поедем, — Антон сказал это так, чтобы это быломаксимально не похоже на вопрос.
— Да, — поддержала его Полина. — Хочешь поскорее позвонить ему?
— Позвонить ему, — истерично передразнила её Люси. — Звонки, звонки,какие-то тайны... — она жеманно откинула волосы со лба и злобно взглянула наАнтона. — Я вот недавно посмотрела японский ужастик, там людям звонит злойдух, говорит им, что они умрут через неделю, и они умирают. Забавно, правда? Япрочитала книгу, по которой его сняли, и там нет ни слова про телефонныезвонки. Там вообще какая-то странная муть про вирусы... Такое только натуалетной бумаге печатать, а они по этой херне целый фильм сняли.
— Блин, японцы едят сырую рыбу, и вообще они узкоглазые и странные... —жаждущими пива глазами Глеб устало сверлил безоблачное небо. — А чтодумаешь про них, Антоха?
— Я?
Антон не мог уловить ускользающую от его ушей нить разговора. Эти двоеявно находились на какой-то своей волне, неудивительно, что они были давнознакомы. Им с Полиной тут не было места. Взглянув на Морозову, он прочитал веё глазах отражение своих мыслей.
— А вот и пиво принесли, — радостно воскликнул Глеб, глядя на здоровенныйкрасный поднос с четырьмя литровыми бутылками.
***
Голый и мокрый после душа, Рома лежал на животе в большой двухместнойкровати Сергея и чувствовал себя крайне беззащитным. Серый лежал рядом всмешных семейных трусах с сердечками и поглаживал тёплые округлые ягодицыРомы.
— Ну что, трахнуть тебя? — поинтересовался Серёжа так, будто спрашивал,что приготовить на ужин.
Не дожидаясь ответа, он навалился сверху, тело Ромы оказалось плотнопридавлено к матрасу. Твердый член настырно уперся в ему задницу через тканьнижнего белья. Роме не хотелось, чтобы это произошло снова, ему хотелось,чтобы Серый слез, и тяжесть его тела отступила, но он понимал, что всё былоуже давно решено, и его вялая попытка отодвинуться не возымела никакогоэффекта.
Резко Серый перевернул его на спину и впился губами в соски. Волна жарапрошлась по телу, мгновенно отзываясь в набухающем члене. Рома прикрылглаза, пытаясь насладиться приятными моментами перед неизбежным, и ощутилсебя самой настоящей шлюхой. Странная смесь стыда, волнения и отвращениякружили ему голову, заставляя возбуждаться сильнее. Рука Серёжи сместиласьна шею, сдавливая её, другой рукой он стянул с себя трусы. Рома старался несмотреть вниз на внушительные размеры того, чем его сейчас собиралисьтрахать. Лицо приятно защипало от недостатка воздуха, мысли уходили изголовы прочь. Серый потянулся к тумбочке за банкой уже знакомого Ромелубриканта. Вязкая жижа неприятно обожгла холодом зад, навевая смутныевоспоминания об операции по удалению аппендицита. Серёже-хирургу нехватало только перчаток и халата.
Тяжёлое тело снова навалилось на него, сильные шершавые руки слегкаприподняли Ромину худую задницу. Он закрыл глаза, выдыхая. "Когда-нибудь япривыкну". Пережив самые неприятные мгновения, он расслабился, отдаваясьвласти ощущения скользящего туда-сюда члена. Нельзя сказать, что это былоприятно. Рома в целом ощущал себя странно. Немного стирались границы между"было" и "стало", между выдуманным и настоящим, между светом и тьмой. Вглазах сверкали недосягаемые звёздочки отпечатавшихся в веках бликах отламп, в животе что-то елозило, пытаясь то вырваться наружу, то залезть ещёглубже. По тяжёлому сбивчивому дыханию коллеги он понял, что осталосьнедолго. Спустя несколько минут Серый удовлетворённо мурлыкнул ирастянулся на кровати. Рома облегчённо вытер пот рукой. Из задницы вытекало.
"Надо бы попросить у него салфетку".
Не успел Рома ничего сказать, как вдруг зазвонил мобильник. Сергей резкосхватил телефон в руку, спрыгнул с кровати и ушёл в туалет. Из коридорадоносились обрывки разговора.
— Ага, — отвечал невидимому собеседнику Сергей, — буду через полчаса,нет, через минут двадцать.
Он вернулся в комнату и принялся лихорадочно собирать разбросанную пополу одежду.
— Ты куда? — спросил Пятифанов, откидывая со лба влажные каштановыеволосы.
— По делам надо съездить, — коротко ответил Сергей. — Одевайся.
— Куда ты поедешь без меня? — Рома чувствовал себя брошенным. Емухотелось подольше полежать в постели, и чтобы ему принесли, чёрт возьми, егосалфетку.
— Да блин, скататься нужно в одно место. Ты там вообще не нужен, —ответил Сергей. — Давай, одевайся быстрее. Сможешь сам отсюда домой уехатьна метро?
— Смогу, — буркнул Рома. — Не принесёшь бумажку? — преодолеваясмущение, добавил он.
Сергей кинул ему целый рулон бумажных полотенец. Вытираясь и нехотянапяливая на себя свой летний спортивный костюмчик, Рома вспомнил кое-чтоважное.
— Я мобильник себе хочу купить.
— Ну ладно, купи, — кивнул Сергей.
— Какой щас хороший?
Серёжа нахмурился, что-то обдумывая.
— Да слушай, на радио рынок съездим вместе, подберём тебе, — торопливорешил он. — А у тебя же был вроде какой-то мобильник, куда подевался?Потерял?
— Нет, — твёрдо отрезал Рома, не желая вспоминать тот день. — Выкинул.
— Ну ладно, — после небольшой паузы ответил Серёжа, — ты собрался?
Рома едва успел выскочить из его съёмной квартиры, когда он захлопнул заними глухую металлическую дверь.
*** Вечерело. Рома брёл по улице, стараясь не обращать внимания на влажное исклизкое ощущение в зудящей заднице, и раздумывал, сколько всего он сможеткупить для них с мамой на заработанные сегодня деньги. Он зашёл в небольшоймагазин у дома и принялся с азартом набрасывать в корзину продукты. Торт"Наполеон", ящик пива, хорошая колбаска, хороший хлеб с семечками, картошка,макароны, газировка и, конечно же, чипсы; на кассе он взял блок любимыхванильных сигарет. Он заслужил. Получилось целых три тяжелых пакета. Направляясь на выход, Рома столкнулся с каким-то дедом, который тоже шёлс баулами и пялился себе под ноги.
— Слышь, ублюдок, смотри по сторонам! — грубо рявкнул Рома. Дед внелепой рыбацкой жилетке поднял лицо, и Рома с удивлением обнаружил, чтоэто вовсе и не дед никакой, а вполне молодой человек.
— Ааа, извините, вот, — испуганно протянул тощий парень. Он был одет так,как обычно одеваются самые бедные и отчаянные пенсионеры: синяя рубашканелепо контрастировала с бежевой жилеткой из магазина "Всё для рыбалки",чёрные спортивные штаны были протёрты до белесых полос на коленках, всё этобезобразие венчала дурацкая кепка с надписью "USA".
Рома, не торопясь, двинулся вперед и заметил, что этот молодой дедушкаследует за ним. Значит, им было по пути. Решив закурить на ходу свежуюванильную сигарету, Рома пытался вспомнить, где он мог видеть этого парня. Лицо, заросшее сальными чёрными волосами, не вызывало отвращения, анаоборот, притягивало внимание. Его голос Рома точно где-то слышал. Бедолагаплелся за ним следом, с трудом волоча за собой тяжёлые сумки.
— Слышь, — наконец решил поинтересоваться Ромка, — я тебя видел где-то,нет? Чушка.
— Н-не знаю... Вроде не знакомы, нет. Вот.
Ответ не устроил Пятифанова. Этот тощий червяк вызывал в нёмраздражение, подобное зудящей коже. В былые годы он бы обязательно отобралбы у него сумки, но теперь у него и так было три пакета различных вкусностей.
— Ладно, живи пока, чмо, — отмахнулся Рома, разворачиваясь и уходя вдругую сторону.
Когда до подъезда оставалось рукой подать, за спиной раздалсянеожиданный вопль. Голос точно принадлежал этому уроду.
— Ложись на пол, сука, сумку бросай!
"Что за хуйня?!"
Рома озверело обернулся, готовясь вломить тупоголовому парнишке, но наулице было пусто. Рома не заметил ни единой живой души в тёмном сквереперед домом. Покрутившись вокруг себя, Рома растерянно крикнул в пустоту:
— Эй, пидорас, где ты спрятался?!
Никто не откликнулся, вечерний сумрак остался так же незыблем, как ипрежде. Заходя в подъезд, Рома подумал, что обязательно убьёт этого типа,если ещё раз встретит его.
***
Антон схватился за волосы, пытаясь понять, где он очутился. Прямо передего ногами вертелись худенькие гладкие ножки, которые так и хотелосьобхватить. Потянувшись к ним рукой, он вдруг почувствовал сильную тошноту,не хватало только на них наблевать.
— Антон, — прозвучал сверху голос бога. — Антон, ты где?
Подняв глаза наверх, Петров понял, что лежит под столом.
— Здесь, — хрипло ответил он незнакомому существу сверху.
— Ну ты даёшь, блять, — жилистая смуглая рука схватила его за плечо ипотащила прочь из-под стола. — Блять, Тоха, ёб твою.
Глеб держал его за шкирку, как нашкодившего котёнка. Чувствовать этобыло одновременно неловко и неприятно. "А что будет, если я грубым голосомскажу ему, ему, ему! Чтобы он отпустил меня, а иначе я... АаА?"
— Тебя подвезти до дома? — Глеб повернул голову в сторону Полины, словноподставляя свою челюсть для удара. Но поднять кулак оказалось тяжелее, чемдумал Антон.
— Неет, я сама, — пошатываясь, Полина встала из-за стола. Видеть её пьянойбыло очень необычно, настолько странно, что Антон был готов поклясться себе,что всё это происходит не на самом деле. У Морозовой порозовели щёки, взглядскользил по раскиданным на столе объедкам. Антону захотелось взять её наруки и повернуть в горизонтальное состояние, так, чтобы она пересталашататься.
— Кудаа, — проревел Глеб, — Я тебе таксу вызову, сейчас-сейчас...
Пытаясь осмотреться, Антон наткнулся на карие глаза за пустой литровойбутылкой. Люси что-то шептала, глядя на него, но он не умел читать по губам.
"Нужно было обучиться этому..." — подумал Антон, падая на стул. На улице ужестемнело.
Он смутно помнил, как они начали пить, как он удивился первым четырёмбутылкам. Сначала они ели шашлык, затем пиццу, сейчас это всё отзывалосьплотной тяжестью в животе. Они о чём-то говорили... Что-то о поступлении,Глеб рассказывал, как его выгоняли из академии... Думать было тяжело.
— Почему ты такой? — Люси поднесла к губам сигарету.
— Ты куришь? — вяло отозвался Петров.
— А ты — еврей? — Люси выпустила клуб дыма ему в лицо. — Как короткотебе обрезали член?
Краем глаза Антон заметил, как Глеб подхватил шатающуюся Полину и повелеё в сторону, разговаривая с кем-то по телефону.
— Так почему ты такой? — Люси не хотела просто отстать.
— Какой?
— Чёрный, блин. Ты что, косишь под неформала, или хочешь, чтоб тебяизбили скинхеды?
Антон схватил себя за волосы, пытаясь вспомнить, какого они цвета. В головевсё сливалось в странную тягучую мешанину.
— Однажды я покрасился, и мне понравилось. Я тогда ещё общался с однимпарнем... А потом я разрубил голову его отцу, топором, представляешь?
— Ха, — захихикала Люси, — обычный день в деревне, да? Это всё из-заколлективизации, знаешь, они согнали в деревни слишком много народу, людямстало тесно... И они начали убивать друга, это да! И в посёлках этих живут почтиодни уроды, особенно парни. Такие тупые, деревенские рожи...
— При чём тут это? Это не потому! — возмутился Антон. — И там не толькотупые, ааа! Ты там не была, не знаешь! А я знаю!
Их бессмысленный разговор оборвал крик Полины:
— Ребята, я вас люблю, пока!
Она уже сидела в такси. Антон попытался что-то ответить ей, но вместо этогопросто махнул рукой. Дверь машины захлопнулась, и Морозова уехала. Антонподумал, что у него осталось важное незаконченное дело, в котором была как-тозамешана Полина. Возможно, ему стоило сорваться с места и рвануть вслед затакси, заламывая руки.
— Так мы поедем или нет? — спросила Люси у вернувшегося за столик Глеба.
— Ага, — кивнул ей парень, — Тоха, ты как себя чувствуешь?
— Я... Ааа, Нормально, — неестественно громко ответил Петров, —нормально!
— Окей, — с улыбкой кивнул Глеб. — Ну, давайте тогда в тачку...
С трудом поднявшись со стула, Антон залез на переднее сиденьеавтомобиля. Глеб легонько коснулся его плеча и протянул ему свернутую втрубочку десятидолларовую бумажку.
— Давай, тебе полегчает.
Антон склонил голову к его ладони и бессознательно шмыгнул носом. Ноздриобожгло чем-то неприятным, кончик носа сразу же онемел.
— Ты что, совсем урод? — закричала с заднего сиденья Люси. — Глеб, ты что,урод?
— Да замолчи ты, — понюхав порошок из ладони, Глеб завел автомобиль ивыкрутил руль, чтобы выехать на дорогу.
Мысль о том, чтобы ехать в таком состоянии, показалась Антону безумием. Одновременно с этим Петров ощущал, что способен спокойно добежать досвоего дома ногами. Он мог бы сделать это, если бы Глеб открыл чёртову дверьи выпустил его отсюда.
— Ааа, погоди. Мы выпили пива, ты выпил. Тебе нельзя за руль! — громкозаявил Петров.
— У меня отец в ГАИ работает, а мать ещё выше, ты номера мои видел? —Глеб уже выводил машину на трассу. — Не очкуй, я за рулем с четырнадцати летбез ДТП, всё будет нормально.
— Антон, — Люси просунула заплаканное лицо с подтёкшим макияжем междупередних кресел. — Мне страшно!
— Послушай, — слова давались Антону непросто, словно он забыл русскийязык, а точнее выучил новый... Каждое слово нужно было переводить так, чтобыего поняли, — а почему Полина уехала?
— Ты посмотри, какой кошмар происходит, — тихо ответила Люси. — Полинаушла, потому что знает, когда остановиться. А ты не знаешь, поэтому ты здесь.Ты хотел сделать что-то важное.
— Точно, — Антон вспомнил. Морозова передала ему листок, записку. Онпросил её раздобыть номер Ромы, и она сделала это. — Который час? — взглянувна экран мобильника, Антон с удивлением узнал, что уже половина десятого.
"Может, так даже лучше, он точно дома".
Набрав на телефоне записанный номер, он приложил трубку к уху и принялсяждать. Тяжелые гудки, каждый из них весил как будто бы сто тонн, давили надушу тяжелыми каплями. Роме нужно было бы поторопиться и взять трубкубыстрее, быстрее. Ничего не вышло. Антон снова набрал тот же номер, и сновабез ответа.
— Не получается? — участливо спросила Люси.
— Не берет трубку, блять, — выругался Антон. — Почему он не берет трубку?
Неожиданно гудки исчезли.
— Алло, — раздался испуганный женский голос. — Алло, это кто?
"Блять, — мысленно испугался Антон, — это его мать, точно!"
— Здравствуйте, — ответил он, стараясь сохранять спокойствие. — Как у васдела?
— Кто это? — женщина повторила это ещё несколько раз и положила трубку.
В салоне машины повисла тишина, нарушаемая едва слышимым звукоммотора. Антон чувствовал себя так, будто ему за шиворот вылили кастрюлюледяной воды. Он не сказал ничего, не мог ничего сказать. "А что, если это неего мать? Что, если это какая-то глупая шутка?" Взглянув на Люси, он попыталсяпонять по её глазам, по губам, что она думает. Играет ли она заодно с Полиной,или она на его стороне.
— Там была женщина, — прошептал он вслух.
— Так это же хорошо, — улыбнулась Люси. — Разве ты хотел позвонитьмужчине?
— Вообще-то, наверное, да.
— Не переживай. Завтра позвонишь, никуда он не денется. Это какой-то твойстарый друг?
— Ага, — кивнул Антон. — Его зовут Рома, мы были с ним, там... На севере.
Там столько всего было, я не могу даже рассказать, сколько. А теперь он вМоскве, вместе с мамой. У неё был рак, я знаю только, что ей сделали операцию,что вроде бы всё нормально. А потом он перестал выходить на связь. Он незвонил мне, а я не звонил ему, потому что думал, что раз он мне не звонит,значит, я ему не нужен.
— Наверное, он думал тоже самое.
— Точно, — кивнул Антон. — Только я понял это слишком поздно. Почему ятакой глупый?
— Быть глупым — нормально, — Люси мягко потрепала его по волосам. — ВотПолина умная, и что? Её здесь нет, она пропускает всё веселье.
Антон положил голову на бок, позволяя ей запустить свои пальцы прямо вволосы. Оказалось, что это очень приятно, когда тебе чешут голову. Черезтёмное окно он видел проносящиеся мимо огоньки домов и придорожныхфонарей. Они ехали очень быстро, но даже за целый день не смогли бы проехатьвсю жизнь, что расплодилась здесь, в самом сердце страны. Глеб действительнорулил очень уверенно, почти так же четко, как отец Антона. По нему нельзябыло сказать, что он выпил целых четыре бутылки пива.
— Ты думаешь, я ему ещё нужен? — произнёс Антон.
— Друзья на дороге не валяются, — мурлыкала у него под ухом Люси. — Еслибы я была глупой деревенской девчонкой, переехавшей в город, мне бы было доужаса страшно здесь одной, без друзей. Я хотела бы найти какую-то точкуопоры, какого-нибудь соседа по колхозу, с которым мы могли бы вспомнитьбылые пьянки, убийства, и что там ещё делают в посёлках? Ха, я знаю. Тамлюбят обсуждать леших, домовых, водяных. Да, мы бы сидели с моим колхознымдругом и разговаривали за кружкой чая обо всякой такой фигне. Как будтоникуда и не уезжали.
— Он очень хотел уехать, — пробубнил Петров. — Ему там очень ненравилось. А ещё он верил во всякую ерунду, видел какие-то видения. Он всегдабыл... такой мудак.
— А ты ещё мне что-то за ведьму выговаривал, — хихикнула Люси.
— О чём вы вообще? — Глеб удивленно посмотрел на лежащего почти наруках у Люси Антона. — Я нихрена не понимаю, чего вы говорите.
— Это потому что ты бесчувственный чурбан, — фыркнула Люси.
— Ох, — Антон слабо выдохнул, в ноги ударила неожиданная слабость.
Всё происходящее виделось ему как в тумане. Карие глаза Люси напоминалиему уютный ржаной хлеб, в котором так и хотелось размякнуть. Потянувшись, онощутил каждый позвонок в своей спине, хрящи освобождались от захватившегоих спазма, голова становилась легкой, как воздушный шарик.
— Так этот парень, — продолжала Люси, — вы с ним подружились сразу же,как только ты приехал в эту деревню?
— Неет, — промямлил Антон. — Сначала он мне не понравился. Мне никто непонравился, всё казались какими-то тупыми, ограниченными, злыми. А потом мыоказались в одной лодке, так получилось... И я увидел его с другой стороны,оказалось, что он не злой, не глупый, он просто... Очень несчастный и одинокийв собственных мыслях человек. И я подумал, — Антон облизнул пересохшиегубы, пытаясь вспомнить свои эмоции, — что я мог бы с ним подружиться. Насамом деле он крутой, без всякой херни, нужно было просто узнать его получше,чтобы понять, что он крутой. И ему самому надо было понять, что он классный,чтобы кто-то ему это сказал, чтобы он перестал думать, что он плохой. Он ведьделал всё это дерьмо, потому что никто не сказал ему, как можно сделать по-другому.
— Ого, — Люси склонилась над ним. — Он был хулиганом?
— Ага, чуть не зарезал меня.
— Знаешь, я думаю, тебе действительно нужно с ним встретиться. У менядома есть программа, по номеру телефона можно что угодно о человеке узнать.Если ты дашь мне номерок, я могу пробить его, и ты приедешь к нему прямодомой. Устроишь ему сюрприз.
Её слова звучали так убедительно и логично, что подкопаться было не к чему.По тону её голоса Антон решил, что она искренне хочет ему помочь. Вообще, онане такая уж плохая, эта Люся.
— Сюрприз? — Антон вытащил бумажку с номером из кармана. — Держи.
Только не звони ему, не говори! Не говори ничего, что ты там обычно говоришь,ладно? Ты ведь так не сделаешь?
Люси схватила бумажку и ловко спрятала её в своей сумочке.
— За кого ты меня принимаешь, Антон? Я когда-нибудь тебя обманывала?
— Блять, — неожиданно выругался Глеб. — Ну и ебеня.
Антон привстал на локтях и выглянул в окно. Только сейчас он вспомнил, чтоони едут в машине. В голове сразу же появились нелепые тревожные вопросы:"Куда? Где мы?" Всё это время он думал, что едет домой. А чувствовал он себятак, будто уже валялся дома на удобном диване.
За окном густела непроглядная темнота с мелкими огоньками жилых домов.
В прошлом остались машины, шумное шоссе, жилые кварталы. На секунду Антонподумал, что они будто бы вернулись в посёлок. Правда здесь была асфальтоваядорога, но...
— Где мы, блять?
— Вон, — кивнул Глеб направо, — там забор, а за ним твоя психушка.
— Ура, ура! — Люси вскочила на колени и радостно захлопала в ладоши. —Приехали, приехали!
Машина остановилась, и ребята выскочили в темноту. Поправив очки, Антонразглядел старый ржавый забор, охранявший мрачное двухэтажное здание. Напсихушку было не похоже, скорее на дворец, резиденцию графа Дракулы. По левой стороне дороги стояли ветхие пятиэтажки с печальными глазками-окошками, излучающими тускловатый свет. В случае чего, можно будетпобежать туда и попросить помощи. Антон ещё раз обернулся на машину иподумал, что лучше бы ему вернуться домой. Мать, наверное, уже волнуется —сын ушёл из дома и пропал.
— Может, лучше поедем обратно? — неловко предложил Петров.
— Конечно, поедем, — Глеб подошёл к калитке, запертой навесным замком,прихватив с собой бутылку виски. — Только на приведение посмотрим и поедем.
— Приведение? — пробормотал Антон. — Какое ещё приведение?
— Есть легенда, — Люси подхватила его за локоть и потащила к калитке, —сто лет назад в этой психушке содержали бедную женщину-дворянку. Мужа унее убили на гражданской войне, он за белых воевал. А детей забрали в детскийдом. Бедняжку поместили сюда, вместе со всякими сумасшедшимипролетариями, которые её изнасиловали. А она наколдовала какое-то жуткоепроклятие, от которого все обитатели этой больнички, все врачи, начали умиратьв страшных муках. Их убивали демоны, которых призвала девушка, а пряталисьэти демоны в зеркалах. Сюда приходили священники, разбивали зеркала,окропляли всё святой водой, но одно зеркало у них разбить не получилось. Егозаперли в подвале, а саму психушку забросили. А в девяностые банда каких-тоотморозков устроила себе логово в этом подвале. Там они котят резали, щенков,а с ними через зеркало кто-то общался. А потом эта банда похитила ребенка иубила его в том же подвале. Этих уродов посадили, а подвал замуровали, ноесли найти глухую стенку и приложить к ней ухо, то можно услышать, — Люсизамолчала, выжидая паузу, а затем понизила голос до скрипучего шёпота, — какза этой стенкой плачет эта девушка.
Глеб уже перескочил через забор и выжидающе смотрел на ребят с другойстороны.
— И долго мы тут будем искать это приведение? — засомневался Антон. —Звучит, как какая-то хуйня.
— Согласен, братишка, — Глеб вытащил из-под мышки бутылку виски ишвырнул её Антону. — Допей, братан, в меня больше уже не влезет.
***
Пошатываясь, Антон брел по тёмным коридорам, чувствуя себя, как в кино.Под ногами постоянно попался какой-то незримый мусор, кирпичи, бутылки.Передвигаться было сложно. В этом здании дореволюционной эпохи быливысокие потолки, на стенах остались куски лепнины, пролёты соединялигромадные арки с кусками вырванных из стен решёток. Попадая в каждую новуюкомнату, Люси пищала от восторга и удивления, её крики эхом разносились попустынным помещениям, воздух трескался на части, будто стекло. Антон еёэмоций не разделял. Для него всё казалось одинаковым. "Пустая тратавремени".
Он вспомнил их с Ромой вылазку в катакомбы. Тогда страх казался почтиосязаемым, за каждым поворотом их могло ждать не какое-то там мифическоеприведение, их мог ждать безумный, кровожадный маньяк. "А что, если я умертогда, и всё это — фантазия моего умирающего мозга? — подумал Антон. —Тогда почему и зачем я выдумываю Глеба, Люси, почему я не могу простовыдумать себе Рому?"
Неожиданно Люси завопила от ужаса.
— ААА! Вы слышали?
— Слышали что?
Парни замерли, напрягая слух. В ушах Антона шумело алкогольное море.
— Я слышала женский плач! Госпожа дворянка, — голос Люси понизился наблагоговейный шёпот, — мы пришли с миром!
— Бред, — гаркнул Антон, швыряя на пол пустую бутылку.
— Ну Антон! — недовольно взвизгнула Люси.
— Бред и хуйня. Нет тут никого. Только мочой воняет и подвалом. Знали бывы, где я бывал, вам здесь покажется, как в детском саду...
Глеб пыхтел в сторонке с маленькой стеклянной трубкой в руках, подпираяоблезшую стену. В темноте Антон едва мог различать их силуэты.
— Я тоже никого не слышал, братишка... — протянул Глеб.
— Ладно, мне пора идти, — пьяно пробормотал Петров и двинулся впротивоположную сторону.
— Погоди, но мы же еще не нашли зеркало! Может, оно где-нибудь вподвале? — запротестовала Люси.
— Ага, — вяло согласился Антон, — в подвале. Я вас в машине подожду.
Похрустывая кирпичной крошкой, Антон передвигал свои ноги на выход. Онминовал комнату с каким-то странным оборудованием, чем-то напоминавшимгинекологические кресла. Пройдя по длинному коридору, он услышал тихийвсхлип за обшарпанной стеной. "Дурацкие розыгрыши", — Антон был готовзакричать от ярости, но его горло сдавил спазм. Вместо двери на выход онпришёл к ветхой обшарпанной лестнице.
Почему он пришёл сюда? Единственным источником освещения в мрачном изамусоренном помещении была тусклая луна, едва пробивавшаяся через староеокно. Выглянув на улицу, Антон увидел, что находится на втором этаже. Этоготочно быть не могло, он ведь никуда не поднимался.
— Ребята! — закричал он во всю глотку. — Где вы?
Снизу раздался какой-то шум, и Антон двинулся ему навстречу. Головакружилась от алкоголя, глаза едва не вываливались из черепной коробки, а назагривке нарастало неприятное чувство потерянности. Спустившись вниз, Антоноказался в мрачном помещении без окон. "Подвал?" — мысль появилась в головебыстро и так же быстро исчезла. В углу, возле медицинской тележки, сиделонечто. Человекообразное, с длинными, опущенными вниз ушами. ЗаметивАнтона, оно начало шевелиться и ползти в его сторону.
Антон развернулся к лестнице, но тут же уткнулся в глухую стену. Пытаясьвсосать ртом утекающий из подземелья воздух, он судорожно ощупывал сыройкирпич в надежде отыскать хоть какую-нибудь лазейку. Разглядев в темнотенебольшой проход, он рванул туда, подгоняемый чувством животного страха. Иснова лестница, на этот раз наверх. Быстро вскарабкавшись по скрипучимступенькам, он успел обернуться последний, единственный раз. Внизу егоподжидали две морды, те самые морды, что он видел в своих кошмарах, тесамые маски.
К нему вернулась способность кричать.
— Аааа!
— Антон!? — спасительный голос Люси прозвучал откуда-то сбоку. Упираясьлоктями в тряпки, разбросанные по полу, Антон наощупь пополз к ней. Чудовищамогли выпрыгнуть из подвала в любую секунду, разорвать его пополам. Нужнобыло как-то предупредить её.
— Аааа! — сильнее прежнего заорал Антон. — Не подходи!
Его схватили за рукав и сильно рванули вверх. Прямо перед ним оказалисьухмыляющийся Глеб и бледная, как смерть, Люси.
— Ты ебанулся? — спросил Глеб как ни в чём не бывало.
— Что случилось, Антон? Ты видел призрака?
— Там чудовища! В подвале, — Антон обернулся и тыкнул пальцем налестницу вниз. — Надо бежать.
Глеб отпустил Антона и двинулся в сторону спуска. Казалось, что сейчасмонстры набросятся на него, разорвут на части. Антон решил, что нужно бежать,пока не поздно. Схватив Люси за руку, он потащил её к выходной двери. Вырвавшись на улицу, Антон глазами уцепился за горящий свет в окнахпятиэтажек напротив.
— Помогите! — закричал он, обращаясь к призрачным огонькам спасения.
— Что произошло? — испуганно спросила Люси. — Что там такое?
Времени объяснять не было. Нужно было ломиться в закрытые двери,просить о помощи, найти какое-то укрытие.
Дверь психушки открылась, и на пороге появился ухмыляющийся Глеб.
— Всё нормально, — буднично доложил он. — Просто Антоха немногоперебрал.
— Ты был в подвале? — истерично закричала Люси. — Зачем ты туда пошёл?А если бы там кто-то был?
— Никого там не было, — отмахнулся Глеб. — Только мусор и собачье говно.
— Я точно видел! — пролепетал Антон.
Внезапно он почувствовал себя круглым дураком. Возможно, ондействительно перепил. Нужно было просто молчать, а теперь он простоопозорился. Теперь они будут думать, что он сумасшедший.
— Ты просто ебнулся, братишка, — Глеб успокаивающе похлопал его поплечу и пошёл к машине. — Погнали по домам, а то уже холодновато.
Ещё раз осмотрев заброшенное здание, Антон не увидел в нем ничегострашного. Обычная заброшка, коих он повидал не одну. Но ему не могло простопомерещиться то, что он видел. "Может, это был микросон? Может, я выпилслишком много виски и уснул?"
— Эй, — Люси легонько шлепнула его по спине, — я тебе верю.
С трудом осознавая смысл этих слов, Антон занял сиденье рядом с Глебом ипопытался расслабиться.
"Скорее всего, так и было. Просто микросон. Всё из-за алкоголя и той дряни,которую он дал мне нюхнуть, это точно. Никаких перемещений лестниц впространстве быть не может, это бред".
Отдышавшись, он развалился на сиденье и попросил у Глеба сигарету. Ромуони успокаивали. А ведь Рома тоже видел что-то, но точно не во сне. "Видел,видел, а потом перестал", — успокаивал себя Петров.
Глеб довез его до самого дома к половине двенадцатого ночи. Выходя измашины, Антон с грустью подумал об очередном разносе от матери, который егождёт. Он попрощался с новыми знакомыми, пытаясь сложить весь прошедшийдень в цельную картину.
По его спине прошёл небольшой холодок, когда он вспомнил причину, покоторой вообще решился с ними куда-то поехать. Он ведь хотел позвонить Роме.Сказать ему, что его ищет отец Люси, наверняка ищет. Предупредить его, чтобыон спрятался. Но вместо этого...
Антон похлопал себя по карманам, пытаясь найти бумажку с номером,которую ему оставила Полина. Он отдал её Люси. Поверил её ржаным булочнымглазам, её дурацким хвостикам и убаюкивающему голосу.
Он сдал Рому.
 Антона будто засунули в прорубь посреди зимы. С поникшей головой ондошёл до подъезда, тихо проклиная себя за свою глупость.