Глава 4. Великое начало (4)

Позднее утро. Яркое солнце взошло над Египтом, согревая остывшие за ночь земли. Амела кое-как приоткрыла глаза, потягиваясь и зевая. Не припомнит она, когда в последний раз так крепко и долго спала. Все тело ломало, но температура и головная боль больше не беспокоили. И вылезая из под трёхслойных одеял, принцессу не покидали смятения. А сегодняшняя ночь не была просто больным сновидением?

Похититель, что глупо подверг их сильной опасности, пришел извиняться? Так ещё и был столь добр, что весь страх перед ним просто исчез? Ха! Ну и бредятина. Только лазурные очи уловили изумрудный блеск, заставивший ее подпрыгнуть. Взяв в руки дар, она осмотрела его со всех сторон и убедилась в подлинности. Неужто Алхимик и вправду настолько обычный юноша, имеющий совесть? Ох... хотя бы, больше она его не увидит, ведь долг худо-бедно да возместил.

Аккуратно запрятав изумруд в один из шкафчиков, во избежание вопросов со стороны наставницы, Амела принялась приводить себя в порядок. Сначала подозвала слуг и сходила в ванную, смывая с себя все болезненное послевкусие. Далее выпила лекарства, посушила волосы и расчесала их. А на конец, когда солнце уже стояло в зените, приоделась в надлежащий вид.

Щеки все ещё ужасно горели из-за ночных событий. Та ночнушка совсем не скрывала достоинств принцессы, оттого гордость пошатнулась. Ее видел уличный парень в столь откровенном одеянии и трогал в тех местах, куда проложен путь лишь ее будущему мужу. Каков засранец. И наматывая локоны на палец, от вопиющего смущения Амелу отвлёк стук и последующий вопрос:

- Сестрёнка, проснулась?

Девушка встрепенулась, встав с кровати и, словно не веря своим ушам, переспросила:

- Медведь?

- Ха-ха, неужто даже должность генерала не избавит меня от этого прозвища?

Принцесса кинулась к выходу из комнаты, отворяя дверь и сразу же оказываясь в сильных руках. Агафодор встретил ее со счастливой улыбкой и яркими карими глазами, кружась на месте и крепко прижимая к себе. Амела в ответ обняла его за шею, стискивая своего названого брата из-за всех сил. Только сейчас девушка поистине осознала, что вновь дома. Все в порядке. Она снова с родными. От нахлынувших чувств на глаза накатила влага, а Карагианис лишь нежно погладил ее по спине. Как же он рад, что младшая сестра снова дома.

- Прости, что заставила сильно волноваться...

- Не вини себя. Твоя безопасность - первостепенная обязанность, с которой именно мы не справились.

Амела грустно улыбнулась, заставляя сердце Агафодора дрожать. Он понимал, что был занят охранной самого Императора и в этой ситуации виноваты его подопечные, но все равно, Карагианис же их капитан. Девушка увидела и печаль своего брата, оттого нежно погладила его по голове.

- Ты тоже не унывай.

От такого старший добродушно рассмеялся и опустил принцессу на пол, убедившись, что она уверенно стоит.

- Как ты себя чувствуешь? Слышал, тебя вернули в ужасном состоянии.

- На удивление хорошо. Я быстро выздоравливаю.

- Фу-у-ух, а то его Высочество совсем уж начал горевать.

Сердце принцессы пропустил удар. Отец... она была украдена на первой же своей вылазке, что только подтвердило ее беззащитность. Пожалуй, Амела снова его разочаровала. Повесив нос, лицо девушки невольно приобрело мрачный оттенок, а ее пальцы болезненно сжали предплечье. Агафодор молчал несколько секунд, виновато чувствуя себя за сказанное. Но протяжно вздохнув, приобнял сестрёнку, отвлекая от тяжёлых мыслей.

- Кушать хочешь?

- Пожалуй...

Пробурчала Амела, лишь мельком взглянув на Карагианиса и вновь уткнувшись в пол. Только ее оставлять с таким настроением Генерал не собирался, дав мелкой слабый щелбан в лоб.

- Кто быстрее до столовой?

- Ай! Ну ты дитё малое? Я даже дворец не знаю!

- Тогда за мной!

Высокий накачанный мужчина помчался вдоль коридора, не смущаясь местных меджаев и редких слуг. От такого щеки принцессы подрумянились, но делать нечего - шустро побежала за ним, осматривая дом Царицы. Он был поистине божественен, с красочными стенами, золотыми частями интерьера и аутентичным декором.

Что ещё удивляло, так это почти отсутствие женского персонала. Везде были подтянутые парни и мужчины, что молча выполняли свою работу и даже взглядом не окидывали Амелу. Здесь обстановка совсем отличается от их Императорского дворца, где постоянно вились сплетни служанок и сопровождали пристальные зеницы легионеров.

Постепенно, вся обитель фараона была обследована двумя проказниками. В сады зашли, два этажа обошли, в буфете пообедали и, как устали, направились посидеть под деревом. После огромного стресса, принцессе как никогда было приятно провести время с Агафодором, что со всей заботой отнёсся к ней в свой перерыв.

- Спасибо тебе.

- Ха-ха, да не за что! Я тоже был рад увидеть настолько огромную ящерицу!

- Это был, скорее всего, шипохвост.

Амела растаяла и слегка похихикала с того, что Карагианис даже не понял ее благодарности. Как же расслабляет... аккуратно сняв с себя сандали, загорелая стопа встала на мягкую траву. Солнце осветила розовую и шатеновую макушку, от чего старший сощурился и почесал свою аккуратно постриженную бороду. В Египте было намного теплее, чем в Риме. И принцессе это нравилось. Так приятно, что на губах сама появилась лёгкая улыбка, сошедшая в одночасье от голоса рядом:

- Тебе разрешили покидать комнату?

Мурашки пробежали по спине дочери, она испуганно обернулась и встретилась со взглядом аквамариновых зениц. Это был Император вместе с советником. Его блондинистые волосы все спутаны, а под глазами виднелись мешки. Ночь явно была бессонной. Амела сжала свою руку, впившись ногтями и поджав губы. Ком в горле появился в одночасье, а очи все метались с отца на газон. Ей было ужасно стыдно перед ним.

- ...я думаю, да.

Неуверенно и тихо ответила, от чего Амадей приподнял бровь. Его строгий взгляд прожигал, пока все внутри переворачивалось. Дочь здесь, вновь здоровая и живая. Акис так сильно переживал за Амелу, что в итоге уснул лишь на рассвете, мечтая ее наконец-то обнять. Но стоя перед ней сейчас, Акис застыл как вкопанный. Правильно ли будет так поступить? Не сделает ли принцессе хуже? Нужно ли это ей вообще? И тяжело вздохнув, он лишь неуверенно похлопал Амелу по плечу.

- Я рад, что ты в порядке.

Император быстро удалился, завернув за угол. Агафодор, в это время вежливо склонивший голову, наконец-то выпрямился и сразу же напрягся, когда услышал тихий всхлип. Принцесса держалась из-за всех сил, чтобы не разрыдаться при отце, начав просить прощения. Он и вправду безумно злиться, настолько, что сумел лишь холодно попрощаться. Она ужасная дочь. Карагианис заключил Амелу в объятья, пряча ото всех - как в детстве, позволяя выплакаться. Генерал замечал все эти метания между сестрой и его Величеством. Видел настоящие чувства обоих по отдельности. И как же Карагианис рад, что его отношения с отцом намного прозрачнее, чем застывший лёд между Флоракис.

Дальнейшая прогулка прошла унылее, но под конец, девушка все же улыбнулась. Старшему брату пришлось убежать, ведь перерыв закончился. А уже зная дворец, младшая самостоятельно нашла себе увлечение. По пути зашла к Эсре, получив от нее свиток и устную информацию о точном расположении «дома жизни». Как она забыла! Обязательно зайдет туда завтра.

***

Одеяло ночи накрыло собою земли, защищая от палящего солнца на пару часов. Луна ярко светила, становясь лампой, а звёзды небесной картой для путешественников. Огни масляных ламп играли, танцуя с порывами ветерка, заставляя тени, как осиновый лист, дрожать. Отражаясь от разноцветных подвесок, украшений, зеркал, комната наполнялась цветастой живописью, обещающей хозяйке насыщенную ночь.

Папирус прогибался под мягкими пальцами, аккуратно разворачивающие его по всему низкому столику. Отличительная египетская письменность ярким контрастом становилась читаемой под огненным светом. Шаг за шагом изучая летописи, переводя их в голове на свой родной язык, принцессе вспоминались столь знакомые отголоски истории. И в них она искала свой ответ.

Египетские божества - неотъемлемая часть культуры священных земель. Их почитают, собирают подношения, молятся за благополучие и замаливают усопших в другом мире. Сложно было найти копта, не превозносившего Ра. И фараон, считавшееся самим его дитем, не мог отрицать принадлежность к высшим силам.

Царица часто навещала Рим. Тогда пора была нелегкой, ведь передача власти женщине повлекло за собой людей, хотевших получить ее в свои руки. Нужно было укрепить позицию и склонить врагов на свою сторону, избегая завоевание родных земель. Личные встречи с представителями военных сил, советом и с самим Императором Римской империи сменяли друг друга, задерживаясь на месяц, два.

По милости правителя, Эсре Бадави Давуд выделили отдельный особняк рядом с Императорским дворцом. Лишь расписной цветочный сад отделял их друг от друга и этот жест не мог не означать заинтересованность Амадея. Пребывание там успокаивало. Шелест деревьев, окружающий весь периметр. Прислуга высшего качества, не беспокоящая царицу. Император постарался над организацией приема заморских гостей.

Сидя на террасе, девушка смаковала тишину, пока к ней из кустов не вылез ребенок с небрежным букетом. Взъерошенная девочка, явно стащившая цветы прямо из-под носа садовых прислуг. Розовые локоны, не достигающие даже плеч и глаза, обрамлённые длинными ресницами; она выглядела словно уличный котенок, заговоривший звонким девичьим голоском:

«Папа хотел подарить их вам»

Фрезия, пионы и белые розы. Не нужно слов, чтобы передать настоящие чувства через один маленький жест. Нежная, немного смятая улыбка расцвела на губах восемнадцатилетней девушки, протянувшая руку и без сомнения принявшая подарок. Прекрасный аромат. Щеки фараона приобрели розовый отлив, а влюбленный взгляд окинул дар, пока боковым зрением не заметили багровые потёки.

Букет цветов был закручен мягкой тряпочкой, а розы спрятались в сердцевине, облепленные со всех сторон фрезиями и пионами. Но когда их срывали, никто не позаботился о том, чтобы защитить свои руки. Маленькие ранки на ладошках девочки кровоточили и давали понять, что несмотря на колкость прекрасного растения, она храбро хваталась за стебель, стараясь оборвать и вытянуть к себе цветок. И так несколько раз! Неужто ей не было больно?

«Это Акис послал тебя?»

Злость нарастала мгновенно. Как этот кабан посмел! Послать совсем крохотную девочку пяти лет за цветами, так ещё и пройти через весь огромный садовый лабиринт до нее! Ясное дело, никто малышке острых предметов не даст, но даже самим собрать букет никто не постарался! Бессовестные!

Видя настроение старшей, младшая замялась, прибирая свои ладошки к себе. Она не понимала, почему вдруг возлюбленная папы разозлилась на нее. Подарок был недостаточно хорош? От этого глаза заслезились, а пульсация недавних ранений защипала. Розоволосая была готова стыдливо разрыдаться на месте. Увидев это, Царица почти пришла в ярость, подзывая недалеко наблюдающих за ними слуг:

«Быстрее принесите тазик с водой, тряпки и мазь! А также вызовите лекаря из главного дворца!»

Эсра не могла уловить нарастающий страх девочки перед ней. Она думала, что именно раны служили причиной ее слез. И аккуратно усадив принцессу на стул, взяла в свои горячие руки дрожащую ладошку. Раны не глубокие, но нежную детскую кожицу шипы всё-таки поцарапали, вызывая раздражение своим соком. Если вовремя не обработать, то через открытые ранки внутрь может занестись ужасная зараза!

«Он не просил меня идти к вам...»

Тихий шепот раздался над головой царицы, заставляя ее приподняться. Сапфировые глаза на секунду остыли, заменяя гнев беспокойством.

«Я просто хотела увидеть того, кого он любит...»

Лицо фараона вспыхнуло. Столь неожиданное и одновременно приятное признание констатировало со злостью и ругательствами, которыми она до этого покрывала в мыслях нынешнего Императора. Значит девочка пришла сама? Храбро нарвав букет и перебравшись через такую большую территорию? Царице нужно время, чтобы осознать сказанное маленькой. Или скорее, принцессой.

Не знать единственную дочь правителя самой сильной Империи этого времени было почти невозможно. Особенно из-за тайн, покрывающую совсем юную особу. Амела Флоракис Афанасьева - девочка смешанных кровей, чья мать, наложница с далёкого севера, умерла после родов во время натисков варваров. Забавные вообще правила передачи фамилий у правящей династии. Сначала идёт фамилия рода, а после уже личная в зависимости от пола ребенка. Если девочка - перенимает от матери, если мальчик - от отца. Но не ей судить, взяла то фамилии отца и дедушки по материнской линии.

Несмотря на малую информацию о наложнице Афанасьеве, Бадави могла с точностью сказать: Амела унаследовала от матери больше, чем просто волосы и славянские корни. Тазик с прохладной водой и сопутствующими принадлежностями для первой помощи были принесены, оставляя их возле двух царских особ. Царица не хотела сейчас просить кого-либо ещё сделать эту работу, поэтому сняв с себя шёлковую накидку с плеч, подаренную Императором, девушка бережными движениями омывала дрожащую ручку младшей Флоракис.

Девочка, поджав губки, старалась сдерживать тихие всхлипы, то и дело наровившееся вырваться изнутри. Видя это, недавно ставшая царицей, фараон, аккуратно дула на ранки, но строго проговаривая:

«Когда видишь что-то острое, не смей бездумно хвататься за это. Цветы, какими бы хрупкими они не были, могут быть смертельно ядовиты»

Девочка широко раскрыла глазки, смотря прямо в душу сапфира. Смертельно ядовиты? Это так щекотало возбужденное на приключения детское сознание, ещё не осознающее всю серьезность слов Царицы. Амела тянулась к неизвестному и слово «смерть» недавно стало одним из ключей необъятного интереса. Откуда она пришла и почему все печалятся, что она есть? Вопросы крутились на языке, но со вздохом, девочка тихо произнесла самый любопытный из них:

«А что будет, если умереть?»

Уже перевязывая ручку малышке, царица на секунду застыла, стараясь подобрать нужные слова. Что будет после смерти - вопрос, мучающий человеческий род на протяжении всей их жизни. У разных народов были разные легенды, верование и не все они согласовывались друг с другом. Но Эсра знала одно - если они с Флоракис построят союз, одна мысль о которой уже захватывает дух, то и эта девочка станет ее дочерью. И раз любопытством она наделена, Давуд станет ее наставницей, посвящая в легенды своих земель, правду о которой ни в каких папирусах не смогут передать.

«Может быть, когда-нибудь сам Осирис поведает тебе об этом»

«А кто это?»

«Я расскажу тебе, когда нам принесут чай. Но история будет захватывающей, ведь легенда пойдет о суде душ усопших...»

...

Стук в дверь привел в себя девушку, что застыла над раскрытым папирусом. Ну надо же, просидела так не менее трёх минут. Беспокойство охватило девушку, робко поднявшаяся на затёкшие ноги. Вдруг это отец? Стучание повторилось и Амела поспешила открыть, уже ожидая тяжёлые разговоры, но вместо блондина оказалась брюнетка с загорелой кожей. Царица. Ее сапфировые глаза отражали танцы свечки масляной лампы, а на губах виднелась слабая улыбка.

- Здравствуйте, наставница.

- Ещё не ложишься?

- Как-то не хочу, выспалась сегодня. Ваш папирус читаю.

- Хорошо.

Принцесса пропустила женщину внутрь, что кошачьими шагами прошлась до кровати и элегантно села на ее край. У Амелы всегда дыхание захватывало, смотря на Эсру. Она была под стать дикому сервалу, сильной женщине, которой принцесса всегда мечтала стать. И проследовав за Бадави, младшая села рядом, улыбаясь как в старые добрые своей наставнице. Только лицо побледнело, когда Царица взяла в руки весь день валяющуюся на постели алую куфию, вопросительно посмотрев на Амелу. Та в свою очередь в тряпочку молчала, начиная нервничать. Хотя она ведь не виновата! Накидку сама не брала! Хотя бы драгоценный камень матушка не видела...

- Ты приняла подарок Алхимика, тот изумруд?

Принцесса зависла, смотря в пол. Нет, всё-таки о нем знает. Давуд наверняка заходила к ней и утром проверить, вот и нашла. Лазурные очи задрожали, а ладони смяли друг друга.

- Он не оставил мне выбора...

- Угрожал?

- Нет! Просто...

Амела не могла признаться, что «продалась» за качество и красоту дара. Это ведь будет звучать так глупо. А Эсра беспокойно впилась сапфировым взглядом в девушку, ещё сильнее начиная переживать.

- Скажи мне...

Бадави нежно взяла руку ученицы в свою, заглядывая в зеницы, наполненные смущением.

- Он тебе понравился?

Щеки девушки одномоментно вспыхнули и она закрутила головой:

- Нет, что вы, матушка! Ни в жизни!

От такого ласкового обращения Эсра немного растаяла, хоть и не отпускала мельтешащую принцессу.

- Один подарок не заставит меня благосклонно к нему относится!

- А как он себя вел?

- Не так, как должны похитители...

Царица удивлённо вскинула брови, когда Амела кое-как продолжала. Ком застрял в горле, словно ситуация ночью была ее инициативой и именно она виновница всего случившегося.

- Он... ну, был очень вежлив.

Эсра чуть наклонилась корпусом вперёд, заглядывая в отвернувшееся от нее красное лицо.

- И... и в принципе, нормально разговаривал. Простой мальчишка.

Бадави крепче сжала ладонь принцессы, тем самым отрезвив. Сапфировые глаза беспокойно метались, а губы подрагивали. Словно она хотела что-то сказать, но сдерживалась. Пока грустно не улыбнулась:

- И зачем он приходил?

- Отплатить мне за спасение.

- Значит... всё-таки ты и вправду его защитила.

Давуд встала с тяжёлой душой, оборачиваясь на растерянную Амелу.

- Почитай мой свиток до конца, там побольше узнаешь о внутренних строениях пирамид.

- Да... хорошо, наставница.

- Спокойной ночи...

Почти прошептала фараон, направляясь к выходц, пока ее не взяли за руку. Принцесса была обеспокоена. Неужто теперь и матушка на нее злится? Что же делать? На растерянный взгляд ученицы Эсра замялась и слегка смято улыбнулась, нежно погладив ее по голове:

- Не волнуйся. Главное, если он придет снова, постарайся ему не давать ощущение, что он здесь как дома.

Девушка чуть расслабилась и похихикала, соглашаясь с Бадави. И вправду, а то он тот ещё наглец. Все же нежно попрощавшись, Амела сопроводила Царицу из комнаты и закрыла за ней дверь. Может, пора спать. Убрав папирус в надёжное место, расстелив постель, принцесса всё-таки вновь достала изумруд из ящика. Красивый, переливающийся в лунном свете. Неужто он правда дарует спокойствие во время сна и быстрое восстановление? Правильный ли выбор сделала девушка, позволив юноше извиниться перед ней? Может быть... но после сегодняшнего, Амела сомневается, что этого достаточно.